Прекрасная неизбежность

Вокруг была одна тьма. Еще был ледяной пол и стена, на которую я опиралась, не в силах больше мерить шагами крохотную комнатку, в которой была заперта. Из одежды на мне была лишь тонкая ночная рубашка до щиколоток. С таким же успехом ее могло и не быть. Сначала я была спокойна. Я верила, что смогу справиться, ведь я никогда не боялась темноты. Но потом что-то изменилось. Тьма стала давить на меня. Мне было дико холодно. Я тряслась, безуспешно пытаясь свернуться в клубок и хоть как-то сохранить жалкие крохи тепла. Мозг молил о передышке, о малюсеньком лучике света, который показал бы мне, что я все еще жива. Что мир не исчез. Он существует. Что я не ослепла. Я слышала свое хриплое дыхание, но абсолютно ничего не видела. И это стало пугать меня. Я не могла сидеть с закрытыми глазами. Я не могла их открыть. Мне хотелось что-то увидеть. Хоть что-нибудь! А потом стало трудно дышать. Я попыталась помедитировать, посчитать вдохи и выдохи, но чем яростнее я это делала, тем больше задыхалась. А потом я услышала шепот. И тогда я стала кричать и … … и крик заставил меня резко сесть в своей постели. Огонь в камине весело трещал, разгоняя тени по углам. Сердце колотилось в груди словно бешенное. Я протерла глаза, убеждая себя, что теперь могу видеть. Паника, вызванная темнотой и чьим-то шепотом, постепенно сходила на нет. Мое бедро уперлось во что-то острое. Этим «чем-то» оказалась тетрадь в мягком переплете, раскрытая на странице с длинным списком. Я прижала ее к груди, ощущая, как меня наполняет уверенность и силы. Здесь я писала обо всем, что со мной происходит, про свои планы, надежды, мечты. Тетрадь стала моим лучшим другом, моим проводником от ужасных снов к реальной жизни. Я вылезла из пропитанной потом кровати и поплелась в ванную умываться. Побрызгала на себя ледяной водой, и осмелилась взглянуть в зеркало. Оттуда на меня смотрела уставшая девушка двадцати семи лет, с всклокоченными волосами, синяками под глазами и бледная, как снег. - Это всего лишь сон, Кэтрин, - сказала я сама себе. Фраза фактически стала мантрой. Мантрой, в которую я ни на йоту не верила, но которая однажды должна была стать правдой. У нее нет выбора. Я не собираюсь вечность трястись от страха и вопить по ночам. Подкинув дров в камин, чтобы не погас, я накинула халат, взяла дневник и прошла в кухню, предварительно призвав палочку и наколдовав «люмос». С некоторых пор меня пугала темнота. Раньше я в принципе оставляла включенный свет во всем доме. Сейчас в этом не было необходимости. Я методично боролась со страхом, постепенно увеличивая количество темноты в помещениях. Мне претила мысль, что я навсегда останусь трясущейся от всего подряд девушкой, готовой завопить от малейшего звука. Фу, это противно. Отправив чайник кипятить воду, я присела на один из стульев. Ритуал, за столько месяцев ставший знакомым и таким родным. Свет на ночь, кошмар, пробуждение с криками и слезами, ледяное умывание, чай. Сегодня я не плакала и с этим можно себя поздравить. Хотя, в этом сне я никогда не плакала. Был другой, особенный, заставляющий меня испытывать самую сильную боль. И даже не знаю, какой из них я ненавидела больше. А снилось мне их целых восемь штук – восемь сценариев, наполненных мучениями и собственным бессилием. Наверно, это я ненавидела сильнее всего – свою неспособность что-либо изменить. - Это неправда, - тут же твердо произнесла я, сжав руки в кулаки. – Это моя жизнь и я сама решаю, чему в ней остается, а чему здесь не место. Может сейчас я не в форме, но я приду в себя. Уже прихожу. И пусть прошлое катится в ад вместе со своими кошмарами. Руки сами собой потянулись к тетрадке и открыли ее на самой первой записи. Ее я сделала, как только оказалась в 1932 году. С тех пор прошло два года. «Я никогда не сдамся своим страхам. Я искореню их один за другим. Я составлю план и буду следовать ему с безукоризненной точностью. Однажды я проснусь и пойму, что больше не боюсь. Я буду идти к этой цели и приду к ней». Эти слова не раз помогали мне. Каждую ночь я перечитывала их и обещание лишь укрепляло мою решимость идти до конца. Следующие страницы были посвящены борьбе с восемью моими страхами. Пересмотрев их все, я решила, что пора переходить к следующему – сегодня вечером я буду спать в темноте. Чайник протяжно закипел. Я плеснула в чашку заварки и налила кипяток. Мои руки все еще дрожали и немного обжигающей жидкости пролилась на стол. Убрав ее щелчком пальцев, я взяла чашку, и вернулась в комнату. Пора продолжить ночной ритуал. На столе стояла фотография в рамке. Я поднесла ее ближе к камину, чтобы лучше видеть лица ребят, запечатленных на ней. Единственное, что у меня осталось на память о них. О том времени, когда мы были вместе. О той жизни, которая у нас была, и которую безжалостно отняли. На фото мы все смеялись, стоя в обнимку друг с другом. Светловолосая Ханна Брукс держала в руках стаканчик мороженного, которое подтаяло на солнце и ручейком стекало по ее руке. Слегка надменная Валери Крайтон, примерявшая в ту пору на себя образ гота, отпихивала от себя Дэниэла Фрейзера, темноволосого юношу, пытавшегося наоборот, прижать сопротивляющуюся девушку как можно ближе. Я стояла в центре, заливаясь хохотом, зажатая со всех сторон. Адриан Кендал держал камеру. Ему пришлось сделать двадцать снимков, прежде чем получился один не смазанный. За нами виднелся куст распустившейся сирени, и каждый раз, глядя на него, я вспоминала аромат цветов, наш смех и тепло от объятий друзей. Забавно, что из всех присутствующих на фото в живых осталась только я. В книгах пишут, что плохо жить прошлым. Авторы правы. Но расставание с ним шло дальше по списку. Когда-нибудь дойдет очередь и до него. Утром пришло письмо от Черити. Я забрала его с порога вместе со свежим выпуском газеты. «Массовое убийство на Гарден-стрит» - кричал заголовок. Положив себе в тарелку свежих тостов, я пробежалась глазами по статье. Ничего нового. Опять кого-то убили. Магглы списывают все на несчастный случай, но ситуация была куда серьезнее. Мир стоял на пороге войны и ее причиной был Гиллерт Гриндевальд – опасный темный маг, решивший установить свои порядки. Еще в школе я много о нем слышала и читала. Его методы оставляли желать лучшего, однако я не могла не признать, что он вызывал у меня восхищение. Этот человек должен быть по-настоящему сильным духом, чтобы нести свои идеалы, не бояться встретить непонимание, и идти против системы. Порой мне хотелось встретиться с ним и задать пару-тройку вопросов. Или даже набиться в ученицы, этот человек наверняка обладал по истине невероятными знаниями, но я понимала, что у него полно своих дел, чтобы еще возиться с какой-то девчонкой. Да и небезопасно это было. Если кто-то узнает на что я способна, моя шаткая жизнь расшатается окончательно. К тому же сначала надо разобраться со своим внутренним миром, а уже потом познавать магию. Отложив бесполезную газету в сторону, я вскрыла письмо. Черити передавала «привет», сообщала, что бабушке стало немного лучше, и что она не знает, когда вернется. Я тут же чиркнула короткий ответ, попросив не волноваться и заниматься своими делами. «Мне совершенно не в тягость поработать за тебя» - написала я. Хотела приписать, что для этого и нужны друзья, но остановилась. Что бы сама Черити не думала по этому поводу, я не считала ее подругой. Для меня она была просто знакомой, соседкой, с которой неплохо иногда поболтать за жизнь, но не более того. Мне не нужны друзья. Не сейчас. Сейчас я занята другим. Бросив взгляд на часы, я с удивлением обнаружила, что опаздываю в приют. Бросив грязную посуду в раковину, я в рекордно короткие сроки собралась и аппарировала прямо в узкую улочку рядом со зданием, которую приметила еще в свой первый визит. Мне нравилось ходить пешком, но сейчас это был не самый лучший вариант. Оставив верхнюю одежду в отдельной комнате для воспитателей, я пошла искать Нэнси. Женщина нашлась в комнате для совсем маленьких детей, которым было не больше года. - О, Кэтрин, привет, - шепотом поздоровалась Нэнси, качая на руках одного из малышей. Тот причмокивал во сне, и я предположила, что ему снится соска или баночка с молоком. - Он просто чудо, правда? – сказала она, поудобнее перехватывая сверток. - Все маленькие дети - чудо, - улыбнулась я, подходя ближе. - Хочешь подержать? На мгновение я растерялась. У меня не было опыта общения с такими маленькими детьми, но Нэнси уже протягивала мне ребенка. Я неуверенно приняла его, стараясь повторить позу женщины. Судя по ее довольному лицу, я все делала правильно. - Ты будешь отличной матерью, - заметила она. - Не думаю, что у меня когда-нибудь будут дети. - У судьбы на нас свои планы. Тогда эта фраза не произвела на меня никакого впечатления. Я считала, что мы сами выбираем строим свою жизнь, и не верила в судьбу, карму и прочие подобные вещи. Потом я буду вспоминать эти слова чуть ли не каждый день. Сама того не зная, Нэнси попала в яблочко. Вопреки моим опасениям, малыш на руках ощущался… нормально. Он был достаточно легким. Я стала его слегка покачивать, и постепенно на меня сошло умиротворение. Возникла абсурдная мысль завести ребенка. Может это поможет мне прогнать свои страхи? - Не все дети чудо, - вдруг сказала Нэнси. – Том Реддл не был таким же чудесным. Поначалу он постоянно плакал. Его никто не мог успокоить. Он плохо ел, беспокойно спал. Мы уже думали, что он умрет вслед за своей матерью. Но ко всеобщему изумлению он выжил и сейчас стал просто невозможным. Вчерашний инцидент на пляже лишь один из многих. Самое ужасное, что ничего не помогает. Сколько бы мы его не наказывали, этот мальчишка все равно творит невесть что. Внезапно сверток с ребенком стал непомерно тяжелым. Я дернулась в сторону Нэнси. Она, догадавшись о моих намерениях, забрала у меня ребенка и положила его в свободную кроватку. Всего в комнате стояло восемь таких кроватей. Похоже сейчас у детей было время сна, поскольку все спали. Я решила промолчать и ничего не отвечать. Мне уже было понятно, что этот ребенок- головная боль всего приюта. У меня были свои мысли по этому поводу, но я не собиралась их озвучивать. Я здесь лишь на время. У меня полно своих проблем. Разгребать чужие в мои планы не входит. «Поэтому ты помогаешь Черити» - поддел меня внутренний голос. «Это другое» - возразила я. – «Я делаю это для себя. Мне это пойдет на пользу». «Ну-ну» - фыркнули в голове. - Я вернулась, - в комнату вошла незнакомая мне женщина. Она была уже в возрасте. Ранее темные волосы были практически седыми. Лицо было покрыто сетью морщинок. Однако от нее веяло энергией. Уверенная походка, прямая спина говорили о том, что их обладательница еще в самом расцвете сил. - Что-то ты долго, Линда, - заметила Нэнси. - Надо же преподать хороший урок паршивцу. – Линда подошла к шкафу и стала доставать оттуда пустые бутылочки для кормления. – Миссис Коул еще расщедрилась – всего двадцать ударов розгами, хотя и тридцати было бы мало. У меня пол ушел из-под ног. Они тут что, бьют детей!? Нэнси пошла помогать воспитательнице с бутылочками, пока я пыталась осознать услышанное. Перед глазами стали мелькать картинки из прошлого – веревки, врезающиеся в кожу, запах крови, блеск ножа в тусклом свете ламп, непрекращающаяся боль от медленно наносящихся на тело порезов, смех людей, смотрящих на все это… - Ты хоть не перестаралась? Не хотелось бы, чтобы это отродье отдало душу в стенах этого здания. - Да что с ним сделается! Пару дней полежит, оклемается, а сдохнет – туда ему и дорога… Не в силах больше выносить этот разговор, я вышла в коридор. Мне сразу стало понятно, О КОМ они говорили. О Томе Реддле. Видимо, все из-за того вчерашнего происшествия на пляже. Мало того, что он почти весь день просидел в автобусе, так его еще и наказали, отхлестав как какую-то скотину. У меня никогда не было предубеждений насчет таких мест, как приюты. Я знала, что здесь не райская жизнь, но физическое наказание… Мне захотелось оказаться как можно дальше отсюда. В это мгновенье я жалела, что согласилась на эту работу. Я хотела забыть про насилие, а не вновь окунуться в него. - Кэтрин, ты в порядке? – Нэнси заботливо поддержала меня за локоть, второй рукой прижимая к себе бутылочки. Наверно сейчас я выглядела не очень, поскольку в ее глазах плескалась тревога. - Да, все в порядке, - соврала я, мысленно давая себе подзатыльник. - Переживаешь из-за этого мальчишки? – хмыкнула Линда. – Не стоит. Таких как он можно воспитать лишь одним способом – через боль. Вот, возьми, - она сунула мне несколько бутылочек. – Помоги Нэнси покормить детей. Я спущусь в подвал. Надо прибраться там. У этого исчадия очень приставучая кровь. В прошлый раз я два часа полы драила. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы меня не стошнило прямо здесь. Словно во сне я шла за Нэнси на кухню, кипятила молоко, разливала его по бутылочкам и относила обратно в комнату. Происходящее настолько потрясло меня, что я просто не знала, что теперь со всем этим делать. - Милая, иди-ка умойся, на тебе лица нет, - мягко подтолкнула меня к выходу Нэнси. – Я сама справлюсь. Не знаю, как, но ноги сами привели меня в подвал. Тут было жутко холодно, и это напомнило мне о моем сегодняшнем сне. Холод и темнота, благо что не непроглядная. - Ну, вставай, ты, дрянной мальчишка! Думаешь, тебе позволено весь день тут валяться? У меня полно работы! Иди к себе в комнату. Я осторожно приблизилось к двери, откуда доносился злой голос Линды, и заглянула в помещение. От увиденной картины мое сердце пропустило удар. На лавке, лицом вниз, лежал Том Реддл. Его рубашка комом валялась на полу. Спина мальчика была вся красного цвета, словно кто-то неосторожно вылил на нее банку с красной краской. Над ним, уперев руки в боки, стояла воспитательница. Мне с первого взгляда стало понятно, что мальчик, даже если захочет, самостоятельно встать не сможет, не говоря о том, чтобы куда-то идти, но ее, похоже, сей факт совершенно не волновал. - Сейчас я пойду за водой, а когда вернусь, чтобы тебя тут не было иначе получишь еще десять ударов сверху! – отчеканила Линда. Я на автомате наложила на себя чары невидимости. Дождавшись, когда шаги женщины стихнут, я вошла в комнату. Том шевельнулся, явно пытаясь встать. Похоже, он был в сознании и слышал все, что ему говорила Линда. С третьего раза ему удалось приподняться, но он тут же со стоном рухнул обратно. Во мне всколыхнулась ненависть. Что бы не сделал этот ребенок, он не заслужил такого обращения. Никто не заслужил. Я взмахнула палочкой, погружая Тома в сон. Разум вопил о том, что мне стоит развернуться и уйти, это не мои проблемы, но я посоветовала ему заткнуться. Я не могла оставить ребенка в беде. Особенно в ТАКОЙ беде. Ведь когда-то я сама была на его месте… Магией окружив мальчика защитным коконом, я создала намерение оказаться в его комнате и переместилась. Мельком осмотрев небольшое светлое помещение, в котором находились кровать, шкаф и тумбочка, я сосредоточила все свое внимание на Томе. Я ошиблась – его спина была не просто в ужасном состоянии – она была в ОЧЕНЬ УЖАСНОМ состоянии. Неужели его постоянно так пороли? Мерлин и Моргана, как он тут вообще живет!? «Так же, как жила, и ты» - прошептал внутренний голос. «Я хотя бы была старше» - подумала я, очищая спину от начавшей подсыхать крови. Стараясь не смотреть на страшные вздувшиеся рубцы, крест-накрест пересекающие спину, я принялась читать формулу лечебного заклинания. Спустя пять минут спина полностью зажила. Меня колотило не хуже, чем после очередного кошмара, хотя, это так походило на мои сны, что я уже была не уверена в том, что это не его продолжение. Я подняла тело мальчика в воздух, разобрала кровать, уложила его обратно и накрыла одеялом. Когда Том проснется, то будет совершенно здоров и полон сил. Конечно, у него могут возникнуть вопросы насчет внезапно исчезнувших ран, но велика вероятность, что он все спишет на проявления своей магии. Я чувствовала ее. Она сгустилась вокруг хозяина, готовая наброситься на меня, если я сделаю что-то не так. Но я не собиралась вредить ему. А вот что касается взрослых… Сжав покрепче палочку, я покинула комнату. Нет, я не заавадила воспитателей, не устроила пожар и не спалила это место к чертям, хотя мне хотелось. Обливейт и легкое внушение обошлись мне часом беготни по всему приюту, но оно того стоило. Теперь ни один взрослый больше не причинит никому из детей вреда. Никаких телесных наказаний. Как я и предсказывала, Том проснулся полностью здоровым и полным сил. Если у него и возникли какие-то вопросы, то мне об этом ничего не было известно. Мальчик вел себя сдержанно и закрыто, сохраняя на своем лице маску отстраненной вежливости. Убедившись, что все в порядке, я постаралась выбросить его и тот инцидент из головы, и сосредоточиться на себе. Эксперимент со сном в темной комнате постепенно приносил свои плоды. Я уже могла немного расслабиться, и даже спать. За две недели я достигла неплохих результатов. Если так пойдет и дальше, через пару-тройку месяцев темнота не будет для меня проблемой. Черити прислала короткую записку, что в ближайшее время будет сильно занята и не сможет писать. Меня данное известие практически не огорчило, разве что читать по утрам пятницы мне будет нечего кроме газеты. Я уже привыкла к письмам девушки. Каждый раз вскрывая конверт, я гадала, что же она напишет мне на этот раз. Похоже теперь моим гаданиям придется подождать. - Сегодня вы вместе с Нэнси сопровождаете детей в церковь, - «обрадовала» меня миссис Коул. – Надеюсь, вы хотя бы верующая? - Во мне полно веры, - ослепительно улыбнулась я, пытаясь забрать пустую бутылочку у малыша. Тот вцепился в нее своими пухлыми ручками и явно собирался присвоить себе. - Чудно. Женщина исчезла, оставив после себя запах сигарет. Она даже не вошла в комнату, предпочитая общаться с порога, что только подтвердило мои подозрения – директриса терпеть не могла детей. И чем меньше были дети, тем расло ее отвращение к ним. Ребенка пришлось положить в кровать вместе с бутылочкой. Может, кто-то другой сможет ее забрать. Накинув на себя плащ, я спустилась в еще пустой холл, ожидая Нэнси и детей. Все собрались довольно быстро, и уже без четверти десять мы шагнули за ворота приюта. Дети разбились на пары и шли организованной группой. Никто не отставал, никого не приходилось подгонять или просить не хулиганить. Я шла последней и мои глаза то и дело натыкались на темный затылок шедшего впереди мальчика. Том Реддл. За прошедшие дни я постоянно видела его в столовой, в коридорах или во дворе, где ребята гуляли в хорошую погоду. Каждый раз, оказываясь вблизи него, я чувствовала его магию. Мою Том не мог ощутить, поскольку я ее скрывала. Это чувство было как ведро ледяной воды, как напоминание, что в этих стенах нас двое таких – двое ненормальных. Ненормальный – это, и множество других слов я слышала в стенах этого здания, адресованных Реддлу. Благодаря моим заклинаниям взрослые практически не обсуждали Тома, но вот дети… Непонятно с какого поворота они увидели во мне опору и поддержку, и теперь каждый день меня осаждали со всех сторон, торопясь поделиться своими бедами, мечтами, и закидывая миллионом вопросов. Через четыре дня мне захотелось попросить политическое убежище на Марсе, поскольку отделаться от маленьких чертят было сравнительно невозможно без использования волшебства, а применять его я опасалась. Вокруг слишком много любопытных глаз. Знаете, какая самая большая беда была у детей? Правильно – Том Реддл. - Он страшный, - с круглыми глазами рассказывала мне Мэри Томпсон, прижимая к себе потрепанного мишку. – Говорят, он может разговаривать с самим Дьяволом, призывать привидений, а еще по ночам он ест насекомых в своей комнате… - … поэтому его и поселили отдельно, - подхватил пузатый карапуз, которому недавно исполнилось четыре. Светлые кудряшки и голубые глаза делали его похожим на маленького ангелочка. – Он живет один, чтобы никто не знал, чем он занимается… Слушая все эти дивные истории, напоминающие смесь ужасов Говарда Лавкрафта и Стивена Кинга, я лишь кивала головой и поддакивала. Ну не убеждать же детей, что это все полный бред! Скорее всего Тома поселили отдельно либо чтобы избежать конфликтов с другими ребятами, либо те сами попросили его отселить, так как боялись, либо Том принудил воспитателей это сделать по своим личным соображениям. Я уже подумывала вести запись историй, а потом издать книгу на подобие «Ужастиков». А что? Даже придумывать ничего надо! Уже все готово! - Надеюсь вы выучили молитвы, который в прошлое воскресенье раздавал пастор? Сегодня мы будем их читать, - сказала Нэнси перед входом в церковь. Мы вошли в прохладное здание, и нас окутал аромат свечей и воска. Пожалуй, это единственное, за что я любила такие места. Тут всегда было тихо, спокойно и приятно пахло. Служба прошла быстро. Я не особо вслушивалась в слова, сканируя взглядом пространство. Гриндевальд перешел к активным действиям, и единственное, что нас могло защитить – своевременная реакция и правильные заклинания. Еще при входе я окутала церковь невидимым защитным куполом и повесила сигнальные чары. Ненавижу сюрпризы. Да и не хотелось бы, чтобы дети пострадали. Как никак, а мы с Нэнси за них отвечаем. «Педагог – это диагноз» - веселилось мое подсознание. И мне было, нечего сказать. Когда-то я действительно работала с детьми и сейчас испытывала своего рода ностальгию. Это еще одна причина, по которой я согласилась помочь Черити. Поймав себя за тем, что снова пялюсь в знакомый затылок, я мысленно чертыхнулась и уставилась на разодетую в пух и прах леди, которая зачем-то притащила в такое место болонку. После службы Нэнси дала детям немного времени погулять в небольшом церковном сквере. Те с радостью воспользовались предложением, принявшись носится по дорожкам. Я постаралась найти такое место, откуда могла бы видеть всю территорию, но не успела занять свой пост, как раздался крик. - Роберт, ко мне! Я заозиралась в поисках источника шума и увидела огромную псину, прошмыгнувшую в открытую калитку сквера. За ней по пятам волочился поводок. Выходящие на улицу мама с дочкой в страхе шарахнулись от собаки. Та на мгновение остановилась. Магией я коснулась Роберта, не обнаруживая признаков безумия. От него расходились волны дружелюбия, и я расслабилась. - Роберт! - В сквер вбежала взмыленная хозяйка тучных размеров и принялась отчитывать питомца. – Я кому кричу, бестолочь ты эдакая? Думаешь, я буду весь день за тобой бегать? Да провались ты! У меня полно других дел. Пошли домой, я уже с ног валюсь. Женщина наклонилась, чтобы поднять видимо выскользнувший из рук поводок, как все разом изменилось. Пес привстал, оскалился, зарычал, и помчался в сторону группы приютских ребят, которые что-то рассматривали на газоне. - Роберт! – испуганно завопила хозяйка, бросаясь следом за псом. - Остановите свою собаку! – хором с ней закричала Нэнси. Дети тоже заметили мчащуюся на них собаку. Сначала они застыли, не понимая, что происходит. Затем пара мальчиков, истошно завопив, рванули прямо по газону в сторону церкви. Время словно замедлилось. Нэнси неслась наперерез собаке, хозяйка Роберта сильно отставала, но все равно продолжала бежать. Дети бросились врассыпную, но пес даже ухом не повел. Он несся целенаправленно к одному ребенку. Кажется, его звали Джимми Уоррел. Джимми попытался убежать, но споткнулся и растянулся на земле. Я поняла, что сейчас произойдет неизбежное и направила свою магию на пса, приказывая ему остановиться. Стоило нашим разумам соприкоснуться, как я ощутила то же, что и на пляже с Билли – чужое принуждение. К счастью, мне легко удалось разрушить его воздействие, и пес остановился в считаных метрах от перепуганного мальчика. Нэнси за шкирку вздернула его на ноги, убедилась, что он цел, а потом набросилась на хозяйку Роберта. - Вашего пса нужно лечить! Почему он на детей кидается? Посмотрите, вы до полусмерти напугали моего мальчика… Женщина судорожно принялась извиняться, пятясь назад и таща за собой вновь пришедшего в себя пса. Джимми стоял и ревел на весь сквер, размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями. К ним стали подходить остальные дети, вылезая кто из-за кустов, кто, слезая с забора. На автомате я стала всех пересчитывать и столкнулась взглядом с темными омутами. Том Реддл неотрывно смотрел на меня. В тот момент я вспомнила слова Нэнси про его глаза и Ад. По моей спине пробежал озноб, но я отмахнулась от неприятного чувства. Мало ли почему мальчик мог на меня смотреть. Однако что-то подсказывало мне, что дело было в собаке – это он натравил пса на Джимми. И каким-то образом он знает, что это я помешала Роберту напасть на ребенка. Мои подозрения подтвердились уже после обеда, когда все расходились по своим комнатам делать уроки. Я шла во двор, чтобы помочь воспитательницам разгрузить машину, привезшую чистое белье из прачки, как мне дорогу перегородил Том. - Это вы сделали, - с места в карьер начал он. Я окинула мальчика оценивающим взглядом. Попадись он мне где-нибудь на улице, я бы ни за что не догадалась, что он живет в приюте. Как минимум в семье с небольшими финансовыми возможностями. В отличии от остальных сирот, Том был одет в простую, но чистую одежду. Рубашка, бриджи, начищенные туфли – все было выглажено и подогнано по размеру. Волосы причесаны и уложены на косой пробор. Темные глаза лукаво смотрят из-под длинных ресниц, а пухлые губы тронула легкая улыбка. Тут и гадалкой быть не нужно, чтобы предсказать – скоро девочки будут толпами бегать за ним. - Во-первых, здравствуй, - я решила не отставать и тоже включилась в игру. – А во-вторых – что именно я сделала? - Сегодня в сквере вы помешали бешенной собаке напасть на Джимми. - Бешенной? – я мысленно усмехнулась данной формулировке. - Да. Пес был болен, но вы смогли его остановить. - Может пес и был болен, - медленно сказала я, - но я точно его не останавливала. Ты сам видел, что я стояла далеко. Я никак не могла помешать ему напасть на Джимми. - Вы сделали это с помощью своих способностей, - уверенно заявил Том. - Способностей? – переспросила я, не зная, как быть дальше. Подтверждать его догадки точно не стоило. Оставалось лишь отрицать мою причастность к случившемуся и молиться, чтобы он отстал от меня. Приняв решение, я улыбнулась и посмотрела прямо в глаза ребенку. – У меня нет никаких способностей, Том. Не знаю, что ты себе напридумывал, но тебе показалось. Мне пора на улицу, меня Линда ждет. Обойдя Реддла, я быстрым шагом сбежала вниз по лестнице. Остаток дня я пыталась успокоиться, убеждая себя, что у Тома нет никаких доказательств. По факту, он ничего не видел. Пес оказался в сквере. Пес побежал к Джимми. Пес остановился возле Джимми. Все. Титры, занавес. У него есть подозрения, потому что мальчик сам принудил животное напасть на Уоррела. У него не получилось и теперь он ищет причину. Все понятно и логично. И не стоит из-за этого переживать. Пройдет время, и мальчик решит, что у него не хватило сил или что-то в этом духе. На этой ноте я взмахом руки потушила камин и завернулась в одеяло. А со следующего дня началось что-то непонятное… Нет, на планету Земля не прилетели инопланетяне, зомби не стали бегать по улицам и есть людей, и нет, Гриндевальд не уехал в горы остаток жизни посылать энергию добра миру – просто Том, чтоб его, Реддл, стал меня ПРЕСЛЕДОВАТЬ. Куда бы я не пошла, куда бы я не посмотрела, это создание премило мне улыбалось, только что ручкой не махало. Его взгляд жег мне спину, затылок, поясницу, щеки, пробирался в самую душу, и хотела бы я, чтобы это была метафора. Он пытался использовать на мне принуждение! За что был оставлен после занятий в классе наводить порядок. Я думала, что мальчик взбрыкнет, но он ни сказал ни слова - взял тряпку и стал намывать столы. Совесть трусливо скреблась внутри, напоминая, что не стоит перекладывать свои личные проблемы на детей, но этот ребенок был… особенным? Не таким как все? И он перешел черту. Однако на этом ничего не закончилось. Единственное, чего я добилась – Том больше не пытался применять ко мне магию. Остальное оставалось по-прежнему. Мальчик следил за мной, с каждым днем нервируя все сильнее. Теперь к моим снам добавилось еще и ощущение чужого взгляда и черт бы меня побрал, если я не знаю, кому он принадлежит! Меня так и подмывало подойти и попросить мальчика перестать это делать, но в таком случае я бы проиграла. Показала бы свою слабость. Дала бы понять, что его действия оказывают на меня влияние, а этого допускать ни в коем случае нельзя. Он просто выжидает, когда я сломаюсь. Но этого не будет. Я пережила такое, что ему и не снилось. Я потеряла все, и по сравнению с теми мучениями происходящее сейчас – невинная забава. К тому же Черити обещала вернуться через три недели, а значит скоро я покину приют Вула навсегда и Том Реддл останется далеко в прошлом. Эти мысли приободрили меня, и уже в отличном настроении я по традиции отправилась к малышам в комнату проверить их самочувствие и успокоить, если кто-то вдруг плакал. Возле четвертой кроватки я остановилась. Ребенок спал, но что-то было не так. Одеяльце, которым он был укрыт, шевельнулось. Я замерла, пристально в него вглядываясь. Он дернулось опять, будто под ним кто-то был, и это не было похоже на движении ножки малыша. Я осторожно потянула за край одеяла, а затем отшатнулась. На ребенке лежала змея. У меня не было никакого рационального объяснения, как она там очутилась, да и не нужно оно было в тот момент. Недолго думая, я поддалась вперед, и протянула руки к рептилии, настраивая ментальную связь. Я умела общаться с животными, и не раз эта способность спасала мне жизнь. Змея подняла голову и на меня посмотрела. Мысленно я попросила ее уползти отсюда. Рептилия что-то прошипела и исчезла, оставив меня глотать воздух. Дрожащими пальцами я исследовала тело спящего ребенка. Затем достала палочку и наложила диагностическое заклинание. Убедившись, что змея не успела навредить ему, я присела на стул в углу комнаты, стараясь унять дрожь. Пощипав себя за щеки, чтобы придать им хоть какие-то краски, которые наверняка все сошли, я подняла голову и вздрогнула. В комнате стоял Том Реддл и довольно улыбался. - Вы соврали мне, мисс Дилаурентис, - тихо сказал он, подходя ко мне. - У вас есть способности. - У меня нет способностей, - буркнула я, порядком уставшая от маленького сталкера. - Змея мне все рассказала, не врите мне! – последние слова мальчик буквально выплюнул мне в лицо. Он возвышался надо мной с надменной улыбкой и видом победителя, и это взбесило меня. Доведенная до ручки, я легко оттолкнула от себя мальчика, вынуждая его сделать несколько шагов назад, и встала во весь рост. - Да, а что насчет тебя, ребенок? – в глазах Тома промелькнула злость. Похоже данное обращение ему пришлось не по душе. – Ты разве не обманываешь всех вокруг? Я прекрасно знаю, что это ты натравил собаку на мальчика. И тогда, на пляже, ты заставил Билли соврать Нэнси. И ты делал много других недобрых дел, правда? - Вы ничего не докажите, - уверенно сказал он, быстро справившись с эмоциями. - Мне и не нужно. Они все видят, - туманно прошептала я, таинственно оглядываясь. - Кто видят? – по лицу мальчика пробежали сомнения. Какие-то доли секунды, но мне этого хватило, чтобы увидеть – я поколебала его уверенность. «Он же совсем ничего не знает о мире магии, - зашептал внутренний голос. – Так сыграй на этом». - Комитет по надзору за хулиганством и членовредительством. Они следят за тем, чтобы люди со способностями никому не причиняли вреда. В противном случае они наказывают нарушителей. Так что если ты продолжишь и дальше обижать других детей, то комитет об этом узнает и за тобой придут, - все это я выпалила на одном дыхании, наблюдая, как маска Тома трещит по швам, выдавая его настоящие чувства. Как бы он не притворялся, Реддл еще оставался ребенком, и ему не чуждо то, что свойственно обычным детям, пусть он и пытался это скрыть. - Они заберут мои способности? Вопрос прозвучал почти жалобно. В последний момент мальчик смог выровнять голос, но мое сердце дрогнуло. Я собиралась ответить положительно, однако это было бы слишком жестоко. Моей целью было отвязаться от мальчика. К тому же он рано или поздно узнает правду. Хотя бы, когда поедет в школу. И мне не хотелось бы, чтобы он до конца жизни вспоминал, как мерзко с ним поступила взрослая тетя. - Они не забирают способности, - мягко сказала я. – Однако тебе нужно будет ответить за свои поступки, и, поверь, приятного в этом мало. Так что веди себя хорошо, и они к тебе не придут. - Что ты тут делаешь? – возмутилась заглянувшая в комнату Линда. – Детям тут не место! Я едва не ляпнула, что тут кроме Тома целых восемь детей, но решила не подливать масла в огонь. - Кэтрин, помоги мне в классе. Нужно разобрать бумаги. Я хотела ответить, но женщина уже ушла. Том стоял с задумчивым видом, явно что-то обдумывая. - Линда права, тебе нельзя здесь находится, - я указала мальчику на дверь. - Вы умеете говорить со змеями? – спросил он, когда мы вместе вышли в коридор. - Я могу общаться с ними мысленно. Я уже хотела пойти к Линде, но Том схватил меня за руку. - Мы с вами одинаковые, мисс Дилаурентис, - сказал он, глядя мне в глаза. – Вы такая же, как и я. - Вовсе нет, - я выдернула руку. – Мы разные Том, и держись от меня подальше. Надо ли говорить, что приезд Черити стал для меня праздником? В тот день я шла из приюта домой счастливая, предвкушая отдых от детей и в частности от Реддла. Но как потом выяснилось, моя радость длилась целых два дня.