Прекрасная неизбежность

Во всех книгах по саморазвитию пишут, что мы сами кузнецы своего счастья. Наше будущее зависит только от нас. И если произошло нечто плохое, то в первую очередь стоит посмотреть в зеркало. Именно там мы увидим причину наших бед. Себя. Знаете, что? Они правы. Каждый наш выбор, каждая мысль, каждое решение ведет нас по кривой дорожке в пункт назначения. Вопрос том, что в конце пути, какие силы влияют на наш разум, толкая то в одну сторону, то в другую, и можно ли изменить финал? А также когда пройдена точка невозврата и окончание истории предрешено? В какой момент еще не поздно все изменить? Где та грань, отделяющая нас от неизбежного? Я сидела за столом в своем кабинете, окруженная стопками проверенных работ. Передо мной лежал старый выпуск газеты, на развороте которой чернела фотография дома Хэпзибы. Под снимком располагалась длинная статья, посвященная старому поместью и найденному в нем музею. Про миссис Смит там было сказано всего четыре слова – умерла от сердечного приступа. Журналист писал об этом вскользь, словно о чем-то незначительном. Конечно, люди умирают каждый день. К этому стоило бы уже привыкнуть. Как и к тому, что ложью пропитано все в этом мире. Сердечный приступ… Вот каков исход сказки. Лишь немногие знают правду. Но никто ее не расскажет. У каждой своей причины, а остальные легко проглотят еще один леденец со сладкой начинкой. Мы пишем истории наших жизней, но что мы даем увидеть другим? Сколько процентов правды туда вложено? А главное – осознаем ли мы эту правду или так же лжем и самим себе? Хэпзиба была бы жива, признай я, что Клевер является неизбежностью. Моей неизбежностью. Я как студентка бегаю от нелюбимого предмета, который будет на экзамене, не осознавая, что в итоге его все равно придется сдавать. К сожалению, понимание придет ко мне намного позже. Ровно в пять раздался стук в дверь. Дождавшись моего ответа, в комнату вошел Абрахас Малфой. Он вежливо поздоровался, поставил сумку возле дивана и чинно присел на край, сложив руки на коленях. Кай, так я его про себя называла. Если подумать, чем-то ребенок и правда напоминал героя Андерсона после того, как мальчик оказался во власти осколка дьявольского зеркала. Такой же холодный и неприступный, что усиливалось глазами цвета жидкой ртути и платиновыми волосами. Удивительная вещь генетика. Подросток перенял все характерные черты своего отца. Однако внутренне он был другим. Внутри заколдованного мальчика жил настоящий Кай, который ждал свою Герду. Смогу ли я как-то помочь тому, на кого так давят родители, наследие, дела рода? Валери рассказывала мне, насколько трудно жить в семье аристократов, и я могла по-настоящему понять Абрахаса. Но не будет ли моя попытка поддержать его той самой точкой невозврата? После смерти Хэпзибы я окончательно поклялась больше ни с кем не сближаться. Хватит с меня потерь. И все же снова сажусь напротив еще одного мальчишки, которого сначала попросила помочь, а потом уговорила на индивидуальные занятия. «Иначе никак. Если Клевер узнает, какими способностями обладает ребенок, то захочет забрать мальчика себе. Только ты можешь спасти его от этой участи». Я переместилась в кресло напротив, поставив на столик между нами старинные песочные часы. - Вы знаете, что делать, Мистер Малфой. Абрахас кивнул и закрыл глаза. Часы плавно перевернулись и начали отсчет времени. Неожиданно мне вспомнился профессор Ксавьер. Он создал школу для мутантов, чтобы спасти их от обычных людей, научить управлять своими способностями и жить в ладу с собой. Мне кажется, или все к этому и идет? Сначала Том, теперь Малфой. И если со вторым все было ясно, то какие способности у Реддла? Хорошие оценки и острый ум – не он один мог этим похвастаться. Данные качества были присущи многим студентам, большинство которых, как ни странно, водилось на Слизерине. И вот тут начиналось самое непонятное – по какой-то причине данный факультет терпеть не могли остальные ученики и к нему предвзято относилась половина преподавательского состава. С каких пор хитрость, находчивость и наличие мозгов внезапно стали преступлением? Слушая разговоры учителей, я все больше погружалась в недоумение. Да, вероятно некоторые личности вели себя вызывающе, пользовались своими талантами не по назначению, однако подобное прослеживалось в других домах и почему студентов Слизерина вечно подозревали во всех смертных грехах оставалось для меня тайной. Песок наполовину заполнил нижнюю часть часов. Я старалась не смотреть на мальчика, чтобы не сбивать его, в тысячный раз исследуя полюбившийся мне кабинет. Мягкая мебель красноватых оттенков, запах горящих дров, шкафы, доверху наполненные книгами, каменный пол под ногами, Абрахас, неподвижно сидящий с идеально ровной спиной вот уже двадцать минут. И как только не устал? Бледное лицо с правильными чертами расслаблено. Глаза плотно закрыты. Я видела, как под веками двигаются глазные яблоки, как вздымается грудь, стараясь сохранить размеренное дыхание. Нам пришлось потратить неделю, чтобы Малфой научился правильно дышать. Глядя на него, я вспоминала о Томе. И в какой-то момент светловолосый ребенок сменялся темноволосым, и меня отбрасывало на несколько лет назад в старый дом, где мы также занимались. Тогда я тоже учила Реддла концентрации внимания и основам медитации. Ветер бешено завыл и забился в окно. Я поежилась, невербально прося камин гореть ярче. Сидящий напротив меня Абрахас слегка нахмурился, что означало потерю внимания на задании. Повинуясь молчаливому приказу, песочные часы остановились. - Молодец. Продержались почти пятнадцать минут. - Абрахас открыл глаза и с досадой следил, как остатки красноватого песка застыли в верхней ячейке. – Это очень хороший результат для студента вашего возраста, - попыталась подбодрить его я. - Но этого недостаточно, - мальчик поджал губы, с недовольством рассматривая старинный предмет антиквариата, который я одолжила у директора. Закованные в золотую броню он словно хранил в себе все время мира, бережно спрятав его за пузатым толстым стеклом. - Конечно недостаточно, - фыркнула я. – Вы думали, что за два месяца научитесь впадать в транс как монахи в горах? Медитация – процесс тонкий, требующий безраздельной сосредоточенности внимания, которое привыкло скакать как антилопа в саване. Невозможно за столь короткий срок приучить себя фокусироваться исключительно на одной мысли, забыв про остальное, если вы не обучены этому с пеленок. Радуйтесь, что благодаря тренировкам окклюменции элементарные умения у вас уже есть, и мы пропустили самый первый подготовительный этап. - Мои способности очень похожи на леггилименцию, - задумчиво произнес Абрахас. – Я так же могу видеть мысли людей, их воспоминания… - Похожи, но это не то же самое. Вы можете считывать информацию с любого неживого объекта, просто прикоснувшись к нему. Магглы называют это психометрией. - Вы сказали «неживого» … Но я увидел мысли профессора Слизнорта, когда он прикоснулся ко мне. - Где вы в этот момент находились? - В его кабинете. - Тогда все понятно. Вы прочитали не его мысли, а взяли сведения непосредственно из пространства. Малфой озадаченно пригладил и без того хорошо уложенные волосы. Еще в начале наших занятий я объяснила мальчику принцип работы его силы, с которой была знакома по Хроникам Клевера. Ребята не только собирали досье на подопытных, но и вели учет всех способностей, которые когда-либо упоминались человечеством. Мы с друзьями нашли одну из папок, в которой обнаружили целый список заумных терминов с расшифровкой. Она и по сей день лежала в моей походной сумке, и я сразу освежила память после того, как Абрахас раскрыл меня как артефактора. Мне хотелось верить, что подросток окажется всего лишь слишком одаренным, не более, но случай с Горацием подтолкнул меня к разговору с Малфоем, а затем и к индивидуальным занятиям. - Продолжайте практиковать медитацию, - сказала я, вставая и давая понять, что урок закончен. – Вы должны научиться владеть своей силой, чтобы она не проявилась в самый неподходящий момент и не поставила вас под удар. - Я помню, - кивнул Малфой, вешая на плечо сумку. Под воротником рубашки я рассмотрела темную веревку, на которой висел сделанный мной для мальчика защитный амулет. – Вы говорили, что есть люди, которые могут навредить мне, если узнают о моих… талантах. - Так и есть. И поверьте – вам с ними лучше не сталкиваться. Наверно стоило рассказать всю правду про Клевер, но у меня язык не повернулся. О чем ему сказать? Про пытки? Опыты? Ему всего одиннадцать лет. И пусть мальчик не из нервных, своими словами я лишь больше напугаю его. Достаточно того, что он уже знает. - Привет, - поздоровался с кем-то Малфой, выходя из кабинета. Я выглянула за дверь. В классе стоял Том и с удивлением смотрел на своего сокурсника до тех пор, пока тот не скрылся в коридоре. - Зачем Абрахас приходил к вам? – тон Реддла с натяжкой можно было назвать дружелюбным. В нем сквозило раздражение и некая претензия. - Мы с ним занимались, - прохладно ответила я. - Тоже разучивали заклинания? - Вас это не касается. По лицу Тома пронеслась тень недовольства. Серьезно? Он думал, что я буду заниматься исключительно с ним? Нет, я конечно не против, но в мои обязанности входит помогать всем студентам, а не только избранным. Не хватало, чтобы начались разборки по этому поводу. - Конечно, простите, профессор, - произнес покладисто мальчик, а я возвела глаза к потолку. За что мне все это? - Заходите, - обреченно сказала я, кивая в сторону кабинета. Реддл шустро юркнул мимо, при этом случайно задев рукой мою руку. От неожиданности я сделала шаг назад, натыкаясь на перила импровизированного балкончика. В последние недели я вообще избегала любого тактильного контакта, опасаясь снова ощутить под пальцами мертвую плоть. Я хочу это забыть… А что я хочу помнить? Что я буду вспоминать, прикованная цепями к жесткой кровати, неспособная ни на что, кроме как бережно хранить свой внутренний мир, куда ему пока не удалось добраться? Он обещал, что сотрет все. Уничтожит все хорошее, что было в моей жизни, оставив только всепоглощающую боль. Заставит меня страдать, упиваясь моей беспомощностью и властью надо мной. Заберет дружбу, радость, надежду, веру, любовь, перемолов их в нечто совершенно искаженное. Мне предстоит чувствовать только зло, ненависть, разочарование, страх, знать, что есть что-то еще, но никогда до этого не добраться. Свет в конце туннеля, который останется навеки недосягаемой звездой, а я окончательно потеряю себя в безудержной тьме, став ее частью. Что я буду помнить? Запах шуршащего пергамента, твой красивый подчерк с завитушками, которым ты послушно выводишь мои пояснения к домашнему заданию. Как в темных волнистых прядях играют отблески огня из камина, как иногда ты отрываешься от работы и уточняешь некоторые детали. Как свернувшаяся на груди нашивка Слизерина призывно смотрит, словно готова в любой момент броситься в атаку. Как по твоему лбу пролегает сосредоточенная складка и тут же разглаживается. Как неосознанно ты покусываешь кончик пера, строя в уме идеальные предложения. Как бросаешь на меня задумчивые взгляды, и я трусливо смотрю в сторону, опасаясь прямого контакта, хотя хочу этого больше всего на свете! Чтобы привлечь мое внимание, ты задаешь очередной вопрос, и мне ничего не остается, как подсесть ближе, склониться над текстом, выискивая в нем неточности. Ты внимательно выслушиваешь мои замечания и сразу вносишь поправки. Примерный школьник и добрая учительница – это стало нашей очередной игрой. Дополнительных занятий тебе стало мало. Ты стал оставаться после уроков, прося объяснить ту или иную тему. Мне стоило тебя прогнать, но я снова уступила, поддавшись уговорам глупого сердца. Но ведь именно на это ты и рассчитывал, верно? Ты не мог не заметить, что я выделяю тебя на фоне других студентов. Мои улыбки, мои взгляды, мои интонации, мои жесты для тебя были всегда особенными. Невозможно сказать точнее – со стороны все прекрасно видно. Однако тебе больше не нужно опасаться завистников. Ты теперь гораздо сильнее. Я чувствую, что твой уровень магии неплохо вырос и тебе это безумно нравится. Поэтому делаю вид, что верю твоему незнанию, когда ты приходишь с очередным вопросом. А ты притворяешься, что совершенно не разбираешься в содержании предмета. Мы как два заговорщика, прикинувшихся двумя половинками, которые так нужны друг другу. - Я закончил, - сообщаешь мне ты, откладывая в сторону перо. Я проверяю превосходно написанное эссе и отдаю обратно. Если бы все ученики так учились… Пододвигаю к тебе вазочку с печеньем, испеченным вездесущей Похлебой. Ты довольно уплетаешь лакомство, а потом неожиданно спрашиваешь: - Абрахаса вы тоже кормите печеньем? Я теряюсь, не зная, что сказать. - Почему я должна его кормить печеньем? - Вы ведь тоже с ним занимаетесь. - Да, но нет, печеньем я его не кормлю. Ты довольно усмехаешься и продолжаешь хрустеть дальше, отодвигаясь от стола ровно настолько, чтобы не обсыпать крошками только что написанное сочинение. Я снова сдерживаюсь, чтобы не сболтнуть лишнего. Я должна обезопасить тебя, а для этого нужно держать рот на замке. Вот только у судьбы были свои планы… *** Едва завидев Ральфа, я схватила со стола булочку и выскочила из Большого зала через заднюю дверь. Выслушивать очередные предложения сходить на свидание было выше моих сил. Мне вполне хватало двух студентов, один из которых осаждал меня своими визитами. А со вторым я была вынуждена заниматься ради его же безопасности. Впрочем, Шелдон был не единственный, кого я настойчиво избегала. Слизнорт тоже оказался за бортом по вполне понятным причинам. Когда я видела его, мне хотелось плюнуть и пустить в него Аваду, перед этим хорошенько приложив Круцио Максима. И во избежание непоправимого, я прекратила наши вечерние посиделки, в принципе сократив наше общение до «мы разглядели друг друга в конце коридора и тут же разошлись в разные стороны». Забежав в свои комнаты, чтобы взять обещанные Тому книги, я едва не распрощалась с ужином. - Мерлин, что за приторный запах? - Кажется это лилии, мисс, - Похлеба протянула мне два увесистых справочника по заклинаниям. - Откуда они вообще здесь взялись? - Не знаю, тут уже так пахло, - виновато пропищала эльфийка. – У меня не получилось убрать аромат магией. - Открой окна, пожалуйста. Ненавижу лилии… Всю дорогу до класса я старалась унять нахлынувшее возмущение. Эти чертовы запахи буквально преследовали меня. И нет, чтобы пахло как-то приятно! Может предыдущий преподаватель баловался с заклинаниями и каким-то образом создал нечто, что могло бы воспроизводить любой аромат? «Ага. И проклял все места, в которых ты бываешь. Этими цветами пахнет чуть ли не повсюду», - простонал внутренний голос. Посоветоваться что ли с Альбусом? Но с ним я тоже практически не общалась. Наши короткие разговоры, в процессе которых я находилась одной ногой за порогом, едва ли можно было назвать полноценными беседами. Пакт так и оставался крепким орешком, зато хотя бы работа над артефактом не стояла. По моим прикидкам оставалось чуть больше месяца, и он будет готов. Наколдовав на ходу Темпус, я чертыхнулась. Опаздываю. К счастью, мне был известен короткий путь, и я свернула в неприметный коридорчик, скрывающийся за пыльной шторой в тени одной из ниш пятого этажа. Я замедлила шаг, поскольку было темно. Подсознание глухо заголосило, сигнализируя об опасности. По спине пробежал холодок. Я тут же схватилась за палочку, прислушиваясь к окружающему пространству и услышала характерные звуки борьбы. - Люмос Максима! Свет вспыхнул, заставив тени заметаться по углам, а с ними и двоих неизвестных в черном, крепко удерживающих девочку. Мне показалось, что ее глаза горели желтым. Но конечно это лишь была игра Люмоса. Алый галстук оказался ничего не значащей деталью по сравнению с тем, что передо мной стояли сотрудники Клевера. Их я узнаю где угодно – аура говорила сама за себя. Незнакомцы явно не ожидали встретить кого-то и яркий свет застал их врасплох. Они закрыли глаза, что было мне на руку. Два зеленых луча торопливо вырвались из палочки, попав точно по целям – агенты Клевера сползли по стенам, даже не успев понять, что происходит. Гриффиндорка осела на пол вместе с ними, тихо поскуливая и круглыми глазами, полными слез, смотря на два мертвых тела. - Ты в порядке? Она закивала. Слезы брызнули в разные стороны. Схватив девочку, я потащила ее прочь оттуда. Коридор был слишком темным и узким – в нем впору было задохнуться. Мы сбежали вниз по крутой лестнице и выскочили из проема на втором этаже. - Они у-у-умерли, да? – сдавленно прошептала гриффиндорка. Ее трясло от пережитого. - Ага. Я затащила девочку в ближайший пустой класс, и наложила на дверь прорву заклинаний. Потом послала Патронус Тому, сообщив, что сегодняшнее занятие отменяется. Кажется, почти то же самое было осенью, когда я столкнулась с Малфоем. Хвала Моргане, тогда на него никто не напал. - Похлеба. Эльфийка незамедлительно появилась перед нами. - В секретном проходе слева от портрета со сворой охотничьих собак на пятом этаже, лежат два тела. Избавься от них. И забери мои книги, я их уронила. Похлеба сразу поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее, но не стала ни о чем спрашивать – поклонилась и исчезла. Я повернулась к девочке, которая, к своей чести, держалась, не давая себе в голос разреветься. Темные волосы, ранее собранные в пучок, были растрепаны. Одежда местами порвалась, мантия была вся в пыли, лицо пересекали две царапины. Однако карие глаза храбро горели, подбородок вздернут, и вся поза выражала готовность драться дальше. Внимательнее рассмотрев гриффиндорку, я узнала ее – Минерва Макгонагалл, первокурсница и еще одна отличница, наступающая Тому на пятки. Мальчик часто жаловался, что девочка крадет у него баллы своими заумными ответами. Я особо не обращала на нее внимания, в конце концов в ней не было ничего примечательного – про таких говорят «правильная, тихоня, серая мышка». Минерва не нарушала правила, не была наглой, шумной, я даже не знаю, дружила ли она с кем-нибудь. Учителя также хвалили ее, но на этом все. Как оказалось, вывод был слишком преждевременным. - Кто это был? – напряженно спросила она, косясь на дверь. Пожалуй, ее заслуженно распределили именно на факультет красных. Другая бы на ее месте давно скатилась бы в истерику и мне пришлось бы целую вечность приводить ребенка в чувство. - Очень плохие люди, - уклончиво ответила я. – Я наложу на тебя диагностические чары и уберу царапины. Макгонагалл не шелохнулась, позволив мне выполнить задуманное. Надо будет дать ей Успокоительное. В лазарет ей нельзя – не говорить же медсестре, что произошло на самом деле, а придумывать отговорку мне не хотелось. Лучше вообще не светиться без лишней на то необходимости. - Ты знаешь, что им от тебя было нужно? – только потом до меня дошло, что я обратилась к студенту на «ты», но едва ли это было большим преступлением, чем два убитых мною тела в коридоре. Минерва обхватила себя руками, словно защищаясь. У меня возникло желание подойти и обнять ее, но я себя одернула. Я не должна ни с кем сближаться. «Ну да, скажи еще, что ты бросишь эту девочку на съедение волкам после того, как с ней пытались что-то сделать прямо в Хогвартсе!» - Я шла в гостиную, когда они схватили меня и затащили туда, - девочку ощутимо передернуло. – Они сказали, что хотят проверить мои способности. Я испугалась, хотела закричать, но один из них зажал мне рот. А потом… я увидела их так четко. И все вокруг, будто мое зрение вдруг улучшилось. Второй сказал, что агент не соврал, и я правда им подхожу. А потом появились вы и… помогли мне… В моей голове уже роилась куча мыслей. Улучшенное зрение? Это не открытие Америки, заклинание изобрели еще в прошлом веке. А вот желтые глаза… - Посмотрите на меня, пожалуйста, - попросила я Минерву, подходя к ней вплотную. Та подняла голову. Сейчас ее глаза были самыми обычными, человеческими. Но тогда, в коридоре… Я слишком плохо рассмотрела их. - Скажите, вы не замечали за собой никаких странностей? Может вы умеете делать то, что другие не умеют? Нет, я точно чувствую себя Чарльзом Ксавьером. Гриффиндорка стушевалась, опустив голову и сжавшись. Я присела на корточки. - Минерва, послушайте, вы можете мне доверять. Я хочу помочь вам. Но не смогу, если не буду знать, в чем дело. Те люди не единственные. Есть и другие и они придут за вами. Я смогу вас защитить. Расскажите мне все.