Прекрасная неизбежность

Том Реддл Когда он обратил на нее внимание? Том не помнил. Ему казалось, что эта удивительная девушка была с ним всегда. Он наблюдал, как она улыбается, общаясь с детьми, как те льнут к ней в поисках тепла и непонятные чувства рождались в глубине души черноволосого мальчика. Реддл не мог оформить их в слова - ему просто до дрожи хотелось, чтобы эти ласковые руки обнимали его, чтобы глаза изумрудного цвета восхищались лишь им, чтобы мисс Дилаурентис бросила тратить свое время на никчемных ребятишек, обратив внимание на него. Нет, нельзя сказать, что мисс Кэтрин игнорировала Тома. Но она относилась к нему так же, как и к остальным, а это невероятно бесило. И еще большой вопрос, что выводило его из себя больше - посредственное отношение или собственные ощущения, заставляющие Реддла снова и снова искать рыжеволосую девушку взглядом. Том помнил тот день, когда его, упирающегося, мисс Линда за волосы волокла в подвал, как с садистским удовольствием привязывала не способного дать достойный отпор к лавке, как во всех подробностях описывала, что с ним сделает. Ему хотелось малодушно кричать, позвать на помощь, но он молчал, зная, что никто не придет. Первый удар выбил весь воздух из легких - ненавидящая его женщина вложила всю свою силу. Следующий превратит все тело в один сплошной оголенный провод, проводивший одну только боль. Реддл зубами вцепился в кулак, разрывая зубами плоть, молясь об одном: только бы не сорваться. Только бы не закричать на радость этой мымре. Пытка по ощущениям длилась неимоверно долго. На пятнадцатом ударе он ненадолго потерял сознание, а когда очнулся, воспитательница ругала его за то, что из-за него ей придется мыть полы. Том правда пытался встать и убраться из этого гнилого места, пропитанного запахом железа и пота, но не мог. Тело отказывалось подчиняться. Оно горело, словно Реддл находился не в ледяном подвале, а лежал в огне. Принимая поражение, он повалился обратно на лавку, ожидая, что мисс Линда снова схватит его за многострадальные волосы и выволочит в коридор, однако к его смутному облегчению та ушла. Кажется, она что-то говорила, но Том не различал звуков, проваливаясь в спасительную темноту. Перед обмороком мелькнула мысль, что он больше не проснется... Но Реддл проснулся. В своей комнате. Укрытый одеялом, и, самое главное, без единой царапины. Не веря в происходящее, мальчик с опаской пошевелился, проверяя работу конечностей. Те с легкостью его слушались. Боли не было. Будто он просто все это время спал, а не подвергся суровому наказанию. Том проверил лежащую на стуле одежду. Она была целая и без единого пятнышка крови, хотя он помнил, что красной жидкости было много. Реддл почти решил, что ему все приснилось, но приятный весенний аромат с нотками ванили пошатнул его уверенность. И как же он удивился, когда понял, кому принадлежал этот волшебный запах... Теперь Катарина Дилаурентис вызвала у ребенка неподдельный интерес. Каким образом девушка могла буквально за несколько часов вылечить его? Том не был глупцом, он часто получал травмы и обычно они сходили от пары дней до нескольких недель, в зависимости от их степени тяжести. В голову мальчику закралась мысль, что новая воспитательница была не так проста. Она вполне могла оказаться такой же, как он - необычной. Идея не отпускала Тома, и он принялся наблюдать за девушкой, думая о том, как бы проверить свою теорию, не вызвав раньше времени ненужные подозрения и не навлекая на себя очередную порку. Подходящая возможность подвернулась в церкви. Реддл первый приметил за оградой большого пса и план сформировался сам собой. Пробиться в разум к слюнявой дворняге не составило труда. Зверь, податливый как подтаявшее масло, легко поддался внушению и бросился на детей. Том не смотрел на само нападение, сосредоточившись на той, ради которой устроил весь этот спектакль. И он увидел достаточно. Мисс Дилаурентис точно обладала тем же, чем и Том. Они были одинаковые. От прошившего все его существо осознания сего факта, Реддл испытал такую эйфорию, которой не чувствовал никогда. Следующим его шагом было подобраться к девушке поближе, вытянуть всю информацию, заодно узнав побольше о ней, что он и сделал. И тут мальчика ждал неприятный сюрприз. Кэтрин оказалась совсем не такой, как остальные взрослые, с которыми он встречался. Она не испугалась, не принялась умолять его, чтобы он ничего никому не рассказывал, не убежала прочь - мисс Дилаурентис подыграла ему, при этом твердо давая понять, что ему тут ловить нечего. Реддл попытался использовать принуждение на ней, но впервые оно не сработало. Воля девушки была крайне сильна. Том остался с носом, при этом его самого погладили по головке и мягко отодвинули в сторону, что еще больше заставило ребенка желать во всем разобраться. Поняв, что идти в лоб не получится, мальчик решил поймать Кэтрин с поличным. И здесь мисс Дилаурентис не раскололась. Более того, она сама напугала его до чертиков Комитетом, заставив еще долго оглядываться, опасаясь возмездия от с небес упавшего органа государственной власти. Любой другой на его месте давно оставил бы девушку в покое, но Том не мог. Чувство неудовлетворенности, жажды чего-то грызло его изнутри. Все усугубилось возвращением Черити, к которой мальчик и побежал за помощью, узнав, что Кэтрин и мисс Адамс, оказывается, дружили. Добрая воспитательница прониклась пламенной речью ребенка и практически сунула ему в руки клочок бумаги с написанным адресом. Реддл полночи не спал перед визитом, прокручивая в воображении сцену встречи. Он знал, что с Кэтрин просто не будет, однако ее отказ ударил в самое сердце и Том шел обратно в приют, глотая набежавшие на глаза слезы. Он был так расстроен, что едва не толкнул магией одного маггла под автомобиль, когда тот, разглядев блестевшую на ресницах влагу, изобразил на лице сочувствие. Остановило одно - незамедлительно явился бы Комитет, а мисс Дилаурентис после подобного точно никогда бы не пустила Тома на порог. Кое-как успокоившись, он снова пришел к Черити. И не ошибся. Мисс Адамс сильно помогла ему, дав несколько ценных советов, и к огромному облегчению ребенка, они сработали. Если бы Реддла спросили, он бы сказал, что эти месяцы были самыми счастливыми в его жизни. Почти каждый день он вскакивал с кровати ни свет, ни заря, чтобы чуть ли не вприпрыжку нестись к полюбившемуся ему дому. Том и правда бежал всю дорогу, страшно боясь, что за время его отсутствия что-то произошло - девушка уехала, жилище сгорело, его затопило, упало дерево, поглотила разверзнувшаяся под домом бездна... Но каждый раз здание встречало его светящимися окнами, запахом вкусного завтрака и ласковой улыбкой девушки. Остальное перестало иметь значение. Том перестал обращать внимание на насмешки приютских детей. Перестал с ними драться, обходя стороной. Его внутренний компас сместился, поставив во главу угла рыжеволосую ведьму. Девушка никогда с ним не сюсюкалась, как делали некоторые молоденькие воспитатели, что весьма раздражало мальчика. У Кэтрин были свои требования, которые она сразу озвучивала, не ходя вокруг да около и это нравилось Реддлу. Она не робела перед ним, в ее взгляде не было ненависти, хотя один Бог знает, что ей про него наговорили взрослые и дети. Мисс Дилаурентис не пыталась его переделать или подстроить под общественные нормы. Невероятно, но Том сам хотел соответствовать, не желая ее разочаровывать. Поначалу он даже думал, что девушка его заколдовала, поскольку раньше у Реддла подобных порывов не возникало. Да, он всегда хотел быть первым, он любил внимание, страх, обожание, но подчиняться кому-то или подстраиваться под чьи-то требования удел слабаков, а уж Том таким не был. Хотя эти приютские отбросы решили иначе, посмев снова напасть на него. Мальчик и сам не знал, как выдержал это унижение, боясь применять способности из-за Комитета. Его как мешок грубо повалили на пол и нещадно били ногами. Реддл как мог сгруппировался, стараясь защитить особо важные части тела, однако это не шибко помогло. Глотая обиду вперемешку с кровью, он едва дополз до своей комнаты, где накинул верхнюю одежду, и поковылял в единственное место, горевшее в воспаленном от боли сознании. Искреннее возмущение Кэтрин, ее участие, забота, волнение о нем, о Томе, согрело окунувшуюся было во мрак душу, бальзамом ложась на воспаленные рубцы темного прошлого. Наверно такой могла бы быть его мама.... Она бы тоже наругала его за то, что он притащился домой под проливным дождем, за то, что не дал отпор хулиганам, что не сказал о травмах сразу... а отец бы на следующий день пошел бы в приют и хорошенько объяснил бы той мерзоте, что если они еще раз тронут его сына, то он сам их изувечит и оставить гнить в ближайшем мусорном баке.... Да, Реддл, как и любой другой ребенок мечтал о семье. Правда в том, что теперь это слово ассоциировались лишь с одним человеком - с рыжеволосым ангелом, который с помощью палочки восстанавливал его настрадавшееся изувеченное тело. Том бы под розгами не признался, что млел от нежной магии, пронизывающей мальчика насквозь, что ему нравились прикосновения девушки, и что он бы хотел навсегда сбежать из приюта, только чтобы жить вместе с ней. Реддл едва было не ляпнул рвущееся наружу желание, но сумел вовремя остановить себя. Кэтрин тепло относилась к нему, но все же ребенок не мог не заметить, что даже его она держала на расстоянии вытянутой руки. Между ними словно пролегало стекло. Том мог заглянуть внутрь, но преодолеть преграду был не в силах. И на каком-то подсознательном уровне он хотел проникнуть туда, вглубь, стать еще ближе к мисс Дилаурентис, но, к своему огорчению, не знал, как. Внезапная уступка Кэтрин насчет наряда для Хэллоуина создала иллюзию того, что та сама сделала шаг ему навстречу, но после первой реплики Том понял, что его искусно обыграли. Сияющие зеленью глаза мисс Дилаурентис, румянец на щеках и королевская улыбка сказали все за себя. "Хочу" промелькнуло в мыслях Реддла, вот только чего он хотел, мальчик и сам не знал. С каким восторгом он воспринял идею о небольшой мести своим обидчикам! То, что это предложила сама девушка, лишь добавило градус в общий котел. Сначала Том не совсем понял ее задумку, но ее реализация... она превзошла все его смелые мечты. В тот момент Кэтрин открылась ему совершенно в новом свете. Он-то думал, что она категорически не приемлет любые формы насилия, а тут... Неудивительно, что ее не напугали бродящие по приюту байки о нем! Эта девушка была сама ходячей мстительницей! Мстительницей, которая любила книгу о мстителе. Том втайне от нее прочитал всего Графа Монте-Кристо. Заметив в магазине, как девушка жадно прижимает к себе томик Дюма, он решил, что обязательно подарит ей одно из новеньких подарочных изданий, но перед этим ознакомиться с литературой. Что ж, маггловские произведения мальчик выбирал придирчиво, и тут произошло полное попадание - Реддл остался под ярчайшим впечатлением от прочитанного. Пусть он не все понял, все же ему было мало лет, чтобы в полной мере оценить всю бурю эмоций и конфликтов, разбросанных по страницам, да и о Кэтрин ему ничего не было известно, однако... Том проникся. Из бедности выбиться в высший свет... Он решил, что сделает так же. Только не с помощью клада, а самостоятельно. И тогда сможет подарить мисс Дилаурентис все книги мира! И тогда, может быть, ему не понадобится джин из сказки про Алладина, ведь Том получит все, о чем мечтал. Он немного слукавил, когда Кэтрин спросила его про желания. Он сказал, то, что она ожидала от него услышать. На самом же деле он представлял себе их совместную уединенную жизнь без забот и тревог, а не своих биологических родителей. И на какое-то мгновение мальчику казалось, что подобное возможно. По ночам Том прижимал к себе свой первый подарок вместо мягкой игрушки и мечтал, мечтал, мечтал… но всему рано или поздно приходит конец... Когда он нашел мисс Дилаурентис в ванной в крови, то сразу понял, что что-то не так. Девушка вполне ожидаемо рассердилась, но сквозь ее эмоции он вдруг увидел совершенно иное - усталость и страх. Ей тоже было страшно. Это открытие как снег в конце июля, неожиданно свалилось на ребенка, открыв ему еще одну грань в ставшей столь близком для него человеке. В душе родилось доселе неведомое чувство защиты - только не себя, а другого. Проигнорировав попытки выдворить его вон, Том припомнил все то, что для него делала девушка и постарался повторить. Посадить в ванную Кэтрин ему удалось бы только в самых смелых фантазиях, поэтому он просто попросил ее присесть на край, чтобы можно было смыть ужасные красные пятна, неуместно смотрящиеся на светлой коже. Руки неимоверно подрагивали, сердце билось в груди словно сумасшедшее. Реддл боялся сделать девушке больно своими неловкими движениями, поэтому он пристально следил за ее выражением лица, готовый при любом признаке боли прекратить водные процедуры. К счастью, обошлось. Сопроводив мисс Дилаурентис до кровати, где та сразу отключилась, он не удержался и коснулся губами теплого лба, недоумевая, почему не делал так прежде... В районе появилось чересчур много полицейских. В каждом из них мальчик чуял потенциального нарушителя спокойствия. Они заставили Кэтрин волноваться. Как бы та не старалась скрыть свое состояние, Том видел, как сильно девушка нервничает. И это его злило. Злила собственная беспомощность, неспособность узнать правду, как-то повлиять на ситуацию, помочь ей, черт, да Реддлу просто повезло, что тогда ее не ранили! Что бы в таком случае он бы делал?! Мозг покрывался ледяной коркой от собственного незнания. Он едва завопил, когда в дверь постучало двое в форме. Том притаился в кухне, готовый в любой момент выскочить и убить представителей закона, если хотя бы заподозрит в их действиях попытку забрать Кэтрин! И плевать на Комитет! Реддл выдохнул лишь услышав, как за мужчинами закрылась дверь, а мисс Дилаурентис притянула мальчика к себе, зарываясь носом в темные волосы. Он снова и снова вдыхал знакомый сладковатый аромат ванили и не мог надышаться. Сидя напротив девушки за завтраком, Том не мог заставить себя отвезти от нее глаз. Нужно было что-то придумать. Кэтрин говорила, что хочет уехать, и Реддл при каждой встрече методично искал эти самые признаки скорого отъезда. Вдруг она решит уехать после произошедшего? Он должен был помешать этому любой ценой! В крайнем случае поедет с ней. Что ему делать в этом обшарпанном городишке?! Но плану так и не суждено было оформится во что-то приемлемое... Нечаянно обернувшись, и наткнувшись взглядом на направленную на него палочку, Том понял - это конец. Ему не было страшно. Он просто не мог помыслить, что девушка применит к нему волшебство. Они ведь договаривались! Поток магии смешал все мысли, и мальчик медленно окунулся в объятия темноты, уже на грани услышав тихое "прости".... *** Он выскочил передо Томом из-за угла, заставив того схватиться за палочку. - О, Боже правый, не волнуйтесь так, мистер Реддл! Я всего лишь хочу с вами поговорить, - торопливо затараторил профессор зельеваренья, заговорщицки поглядывая по сторонам. - Может, пройдем в мой кабинет? Мальчик опустил палочку, с недоумением следуя за болтливым мужчиной в подземелья, которые вызвали череду неприятных воспоминаний. Кулаки непроизвольно сжались. Больше он не позволит так с собой обращаться. Гораций Слизнорт, так ему представился тучный преподаватель с моржовыми усами, вызывал ощущение покладистого, простого, недалекого человека, и Том нехотя расслабился в его присутствии, хотя какая-то его часть оставалась настороже. Зачем декан позвал к себе ученика аж едва тот сошел с поезда? Профессор не стал его томить, сразу выкладывая все под чистую. Чем дольше говорил мужчина, тем выше взлетали брови Реддла. История оказалась настолько невероятной, что сначала подросток решил, что Слизнорт находится под кайфом. - Понимаю, в такое сложно поверить с бухты барахты, - со знанием дела кивал учитель, - но у вас еще будет возможность убедиться в правдивости моих слов, а пока запомните вот что: та девушка, Кэтрин Дилаурентис, очень опасна. Она является тайным агентом Клевера и оказалась в Хогвартсе исключительно по вашу душу. - Из-за моих способностей, - уточнил Том, вызывая в памяти образ молодой преподавательницы. - Верно, из-за ваших способностей. Поэтому никому не говорите, что умеете, иначе станете следующей жертвой. - Я буду держаться от нее подальше, - пообещал он, собираясь вставать, но декан огорошил новоявленного слизеринца просьбой: - Нет-нет, молодой человек, вам не нужно держаться от нее подальше. Вам нужно помочь мне и моей... кхм... команде поймать эту преступницу. Она уже сгубила множество невинных жизней, ее надобно остановить! - И вы решили, что я подхожу на роль спасителя? - съязвил Реддл. - Как никто другой, - серьезно заявил Гораций, и мальчик снова подумал, что учитель точно не в себе. - Вы нужны ей, мистер Реддл. Она давно охотится за вами. Ваши родители защитили вас... - Что вам известно о моих родителях? - перебил подросток. - Что ваша мать погибла, защищая вас. Она сбежала от Клевера будучи беременной вами, бросив вашего отца, чтобы сохранить вам обоим жизнь. К сожалению, я не могу назвать вам их имен, увы, мне не доступна эта информация, но если вы поможете нам поймать убийцу, то уверен, наверху исполнят любое ваше желание. Том колебался недолго. Он много лет хотел найти свою семью, узнать, что с ними случилось, почему его оставили одного, почему отец, который судя по-всему еще жив, не пришел за ним. Конечно Черити старалась дать ему все, что могла, и он был безмерно ей за это благодарен, однако Реддл мечтал узнать правду. - Что мне нужно сделать? Слизнорт предвкушающе потер руки. - Вам нужно сблизиться с ней, и я расскажу, как... Получив отворот-поворот после попытки набиться в ученики, Том не расстроился. Декан предупреждал его о подобном. Мальчику лишь оставалось перейти к следующей части реализации плана, приплетая туда недружелюбных сокурсников, которые действительно восприняли в штыки Реддла. Профессор сдалась. Как предсказывал Слизнорт, та не устояла перед слезливой драмой и назначила время занятий, на которых Том уже мог развернуться с большим размахом. И тут-то подросток натолкнулся на сомнения. Мисс Дилаурентис не выглядела чокнутой маньячкой. Она вообще не предпринимала никаких попыток что-либо сделать с мальчиком, хотя тот был готов к такому повороту событий, держа при себе настойку, которую, если бросить в волшебника, взорвется на манер маггловской бомбы. У Реддла имелась при себе скудная порция, однако ее должно было хватить, чтобы самому сбежать, дезориентировав девушку. Подросток в любой момент ожидал подставы, внимательно следя за Кэтрин на их индивидуальных встречах, проверяя свои вещи, едва выходил из класса, сканируя еду и напитки на предмет чужеродных ингредиентов, он еще в первую ночь выучил нужные заклинания, охотно названные Слизнортом, но ничего не происходило. Профессор просто обучала его защите, и на этом все, выставляя его за дверь, едва истекали положенные полтора часа. У ребенка вообще сложилось впечатление, что мисс Дилаурентис в принципе не больно рада их взаимодействию, хотя порой в ее мимике и жестах проскальзывала некая теплота, и даже нежность по отношению к нему, что еще больше сбивало с толку. Прежде подобное к нему проявляла лишь Черити, с чего бы совершенно постороннему человеку испытывать к чужому ребенку подобные чувства? Слизнорт, с которым он как-то поделился наблюдениями, лишь отмахнулся. - Вы должны узнать ее слабые места и все-все рассказать мне. Мы обо всем позаботимся, - изо дня в день капал ему на мозг декан. На вопрос, а кто такие "мы", Гораций отделался туманными изречениями о некой организации, которая очень хочет навести в мире порядок и расправится с Клевером, ведь это не дело, детей калечить. - Вам стоит побольше сконцентрироваться на миссии, Том, - сказал ему профессор зельеваренья на одной из их встреч. - И что это у вас такое на шее? Можно посмотреть? Подросток склонился к учителю, доставая из-под рубашки рунический амулет. - Ох, мальчик мой, он лишь мешает тебе, ограничивая твою силу, - трагическим голосом простонал Гораций, попросив оставить артефакт на ночь. - Я немного подправлю его и верну вам, не переживайте. Спустя много лет Том будет задавать себе один единственный вопрос из многих - где была его голова на месте в тот момент, когда он СВОИМИ руками отдал врагу единственную защиту!? В качестве оправданий на ум приходила лишь одна жалкая отговорка - в тот момент он запутался. Он действительно считал, что профессор желает ему добра. И еще будет так думать много месяцев. Естественно, он не пустом месте поверил Горацию. Мужчина предоставил подростку целую серию документов, подтверждающих его правоту. В том числе и те, доказывающие, что Катарина Дилаурентис - больная на голову женщина, давно утратившая человечность и умело притворяющаяся. Диагнозы прыгали перед глазами Тома, пока Слизнорт расшифровывал их значение. "Крайне агрессивная", "буйная", "тяжелая форма психопатии"... - Она совершенно бессердечная, - эмоционально вещал декан, размахивая стаканом с соком. - Склонна к манипуляциям, ей чужды людские страдания. Она без зазрений совести убьет любого, кто станет между ей и ее целью, то есть тобой. Скажет любую ложь, только бы добраться до тебя... - Не очень-то она старается, - буркнул Реддл. Гораций одарил подростка жалостливым взглядом. - Дорогой мой, ты еще совсем юн, а Кэтрин очень хитра и коварна. Ей только и нужно, чтобы ты потерял бдительность, и тогда она схватит тебя. Да ты уже в ее сетях! Эта девушка заставила тебя думать, что является простой преподавательницей… какой уровень мастерства, однако! Это был камушек в огород Тома. Какая-то ненормальная обвела его вокруг пальца, а он тут сидит, чаи распивает. Хорош, блин, шпион. Пока мальчик дулся на себя, его мировосприятие дало с бой. Нет, он не стал носить шапочку из фольги, утопая в конспирологических теориях, не увидел инопланетян, не стал слышать таинственные голоса и не узрел будущее. Просто в одно прекрасное утро у него появилось стойкое желание написать своей милой Черити... С какой стати она стала "милой" и "своей"? Реддл не смог бы ответить, даже если бы сильно захотел. Просто вдруг воспитательница из приюта в его глазах приобрела статус самого близкого человека на планете. Такого не было раньше.... Или было? Том не мог вспомнить. Его мозг словно превратился в желе и совершал желеобразные движения внутри черепной коробки. Не успев опомниться, как подросток уже доставал из тумбочки пачку писем от мисс Адамс и перечитывал каждое, внутренне пребывая на стадии глубочайшего шока от себя самого. Впрочем, все быстро прошло и встало на свои места. Как он мог забыть? Черити с самого детства была рядом с ним, заботилась, защищала от приютских детей, они вместе справляли Хэллоуин и Рождество, она подарила ему амулет, который Гораций починил и вернул ему. Дурман в голове рассеялся, открыв чистейшую правду. Однако мисс Дилаурентис его откровения ввергли в состояние, близкое к отчаянию. По настоянию того же Слизнорта, Том завел с профессором разговор и прошлом, сведя его в личное русло. Он никак не ожидал такого шквала чувств на лице всегда сдержанной мисс Кэтрин. Что могло настолько задеть ее? - Том, не обманывайся! - воззвал к его рациональности декан. - Она не может чувствовать! Это все не более, чем продуманный спектакль. Ты снова попался на ее удочку! - хихикнул Гораций. Мальчику оставалось только выместить злобу на студентах, в очередной раз решивших напасть на парня. Только в этот раз они крупно просчитались. Реддл больше не собирался тянуть резину. Парселтанг вмиг расставил всех по своим местам. Испуганный вид детей не мало повеселил слизеринца, честно говоря не ожидавшего подобного эффекта, и только потом он узнал, что на самом деле их напугало - один из Основателей школы говорил на языке змей, да к тому же являлся одним из сильнейших Темных магов в истории. Том всю библиотеку облазил в поисках информации о своем возможном предке, но, к разочарованию, найденные им сведения были скудны, и по большей части содержались в одном месте - в "Истории Хогвартса". Зачитав историческое пособие до дыр, Реддл стал косится в сторону Запретной секции. Он знал, что только учителя могли выписать пропуск туда. Пока подросток думал, у кого и как попросить разрешение, Слизнорт сам предложил ему подписанную справку. - В Запретной секции много любопытной литературы. Ты у нас мальчик умный, Том. Пользуйся знаниями с умом. И он воспользовался, взяв сразу несколько заинтересовавших его томов, обойдя стороной стеллажи с трактатами по Темной магии. Реддл помнил первые уроки мисс Дилаурентис. Какой бы сумасшедшей она не была, но говорила правильные вещи. Том не был готов залезть в столь незнакомый ему раздел. Пока. Погрузившись в учебу, он не заметил, как наступили и пролетели рождественские каникулы. Тогда Слизнорт снова выловил его в коридоре, показав свежий выпуск газеты о какой-то скончавшейся старушке в пригороде Лондона. - Это она ее убила, - зловеще шепнул декан. - Как бы не добралась до твоей опекунши, Черити кажется... Через полчаса к мисс Адамс уже летела сова с практически сорванным с Прокаса Лестрейнджа защитным артефактом. - Ты совсем обезумел от своих книг, - просипел одногруппник, потирая живот, куда пришелся удар. - Мог бы просто попросить. - А ты бы дал? Аристократ возвел темные глаза к потолку. Немного подумав, пришел к выводу, что нет, не дал бы. Реддл понимающе хмыкнул. Теперь за Черити можно было не опасаться. Прокас заверил его, что артефакт очень мощный, поскольку сделан самим Фениксом. - Про этого артефактора ходят легенды. Никто не знает, кто это - мужчина или женщина - ни имени, ни фамилии, ничего. Все зовут ее по-разному. Но еще ни разу творения Феникса не дали сбой... Верно, магия сбоев не дает, но всегда есть человеческий фактор. В будущем, Темный Лорд будет думать, как тогда Клевер смог убить Черити, если та носила защиту не переставая. Оставался лишь один вариант - она сама сняла цепочку с себя. Так же, как и он сделал когда-то, поведясь на банальный развод. Обидно, зато прием крайне действенный, в чем будучи подростком он убедился сам, так легко заманив ничего не подозревающих Минерву и Абрахаса в расставленную ловушку. Слизнорт сказал, что его люди не причинят им вреда. Их цель - Кэтрин, а не они, хотя выглядеть все будет в точности да наоборот. - Тебе не о чем волноваться, Том, - ворковал над ним профессор перед битвой. - Ни тебе, ни мистеру Малфою, ни мисс Макгонагалл ничего не грозит. И снова он поверил декану, хотя у самого на душе кошки скребли. За те недели, что ребята провели вместе, тренируясь и развивая свои дары, они незаметно сблизились. Реддл уже не мог воспринимать их, как совершенно чужих. Хотя первокурсники и держали дистанцию, некое подобие сплоченности проскальзывало среди них, и, как не странно, центром единения была сама преподавательница Защиты. Том в который раз усомнился в ее неадекватности, когда она прибежала спасать их вместе с Ральфом Шелдоном. Девушка так отчаянно дралась, так яростно просила их уйти, даже была готова выйти биться один на один, что Реддл не выдержал. Он раскрыл крупицу своей тайны, выведя их из Южного крыла, которое должно было стать западней. Тогда ему сильно влетело от распаленного провалом Слизнорта. Разозленный, что его отчитали, как четырехлетку, Том заявил, что не собирается больше участвовать в этом абсурде, что мисс Дилаурентис не похожа на буйно-помешанную, и вообще она ни разу не попыталась навредить ему. Профессор зельеваренья холодно рассмеялся, бросив, что Реддл пожалеет о своем решении. И он пожалел... Письмо оказалось квинтэссенцией всей его жизни. Она раскололась на "до" и "после". Мальчик не мог поверить... Слизеринец раз двадцать перечитал строчки, что знакомым подчерком вносили правки в его работы, прежде чем послание окончательно обрело завершенный смысл. Черити больше нет. Она ее убила. Большой зал сжался до размеров обувной коробки, Том стал задыхаться. На подкашивающихся ногах он выбежал в холл, борясь с желанием броситься на каменный пол и выть, подобно волку в полнолуние. Внутренности свернулись тугим жгутом, душу будто выпотрошили, оставив лишь всепоглощающую боль. Реддл шел по словно вымершей школе, вспоминая ее запах, цвет глаз, волос, прикосновения, любимое платье в красную клетку, картошку в подливке - коронное блюдо - их посиделки вечерами перед камином, звонкий смех, вкусности, что девушка таскала ему в приюте, когда его лишали еды.... Все собрали в мешок и бросили в воду. Поверхность стихии сомкнулась, проглотив подарок и покрылась коркой льда. Том мог сколько угодно кричать, колотить кулаками, швырять самые заковыристые проклятья - прошлое навсегда останется в прошлом... Стоявшая посереди коридора профессор Дилаурентис пробудила в Томе такую лютую ненависть, что он непременно швырнул бы в нее Аваду, если бы знал про это заклинание и умел его применять. Вместо этого мальчик собрал всю волю в кулак, чтобы не набросится на девушку, как какой-то умалишенный, а выдавить из себя пару фраз, кинув выученное наизусть письмо к ее ногам, и уйти. Широко распахнутые глаза и изумление на побледневшем лице он воспринял как игру, которую так долго вбивал в него Гораций. Он винил во всем лишь себя. Если бы он послушал учителя, если бы не спас их тогда в Южном крыле, мисс Адамс была бы жива... Если бы он сейчас случайно наткнулся на джина, то одним из его желаний была бы медленная и мучительная смерть Катарины Дилаурентис. Придя в свою комнату, Том открыл сундук и достал со дна данную когда-то девушкой свечу. "Адские муки"... возможно, он и теперь сможет обойтись без волшебной лампы. Кивнув сам себе, Реддл направился прямиком в Запретную секцию. Остановившись возле источающего потустороннюю энергию шкафа, он протянул руку и смело стащил с полки том по Темной магии. *** Катарина Дилаурентис Я сидела в спальне на полу, теребя в руках старую фотокарточку, на которой мы с Томом сидим за столом, весело хохоча. В тот день мы отправились в гости к Черити, и она тайком сфотографировала нас, помня о том, что снимать себя открыто я не позволю. Черноволосый демоненок выглядит таким... счастливым. Синие глаза сияют, лицо озаряет искренняя улыбка, он живой во всех смыслах, это ощущается даже при неумении чувствовать энергетику. А я сама... Мерлин, те дни словно финиш, к которому я стремилась десятилетиями, умирая и возрождаясь вновь. Сколько раз твердила себе, что ни в ком не нуждаюсь и посмотрите - вот тот, кто был мне нужен как воздух. "Это его и сгубило.... Ты, ты его сгубила..." Я зарычала. Призвав палочку, взмахнула, оставляя на руке алый след, но вопреки ожиданиям боль не отрезвила, наоборот подтолкнув к дальнейшему самобичеванию. Пришедшая Похлеба издала писк, близкий к ультразвуку, увидев меня, методично кромсающую собственную плоть. К тому моменту вся рука была покрыта неглубокими царапинами, от которых виднелись дорожки подсохшей крови. Наверно со стороны зрелище наводило на определенные мысли о суициде, однако их у меня не было и в помине. Это было своего рода ритуалом - выпустить все плохое, что принесли нам месяцы в плену у Клевера. Там нам постоянно причиняли боль, и оказавшись на воле, мы переняли традицию, каждая выразив ее по-своему: Валери разжигала сигареты и тушила об себя окурки, Ханна включала воду в душе на грани кипятка, а я развлекалась с режущими предметами. Правда делать подобное стало сложнее, когда с нами поселился Дэниэл. Однажды он застал Крайтон на месте преступления и Моргана, что тогда было… Парень собрал нас троих на кухне, наорал, а потом заявил, что если мы не прекратим, то заберет Валери и исчезнет с концами. На скептический вопрос брюнетки, как он это сделает, если мы волшебницы, Фрейзер скромно пожал плечами. Тогда мы и узнали, что у него тоже есть сверхспособность – Дэниэл обладал особой аурой, способной оставаться невосприимчивой для магии. Его невозможно было отследить с помощью ритуалов, заклинаний и прочих чародейских штучек. Для магов он был настоящим невидимкой. А потом этот талант перенесся и на мир электроники. Забавно разгуливать под бдительным оком камер видео наблюдения, на которых тебя в любом случае не видно, правда? - Мисс, зачем вы так с собой!? – запричитала сердобольная эльфийка, отнимая у меня палочку и щелчком пальцев перемещая заживляющую мазь. - Догадайся, - я облокотилась спиной на тумбочку, позволяя домовику нанести на раны прохладную белую субстанцию. – Если ты опять скажешь, что в произошедшем нет моей вины, то я выйду в окно. Похлеба ласково потрепала меня по щеке, как обычно любила делать миссис Смит. - Я не буду говорить этого, мисс Кэтрин, если вы после моих слов собираетесь совершить ужасные вещи. Но вам не стоит причинять себе боль… - Боль мое второе имя. Или фамилия. Мы с ней так срослись, что уже не разберешь, кто где. Эльфийка закончила наносить мазь и бережно пристроила мою руку у меня на коленях. - Посидите так десять минут. Потом я принесу воду, и мы все смоем. Пожалуйста, не выходите в окно пока меня не будет. Я выдавила из себя нечто наподобие смеха, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Взгляд снова зацепился за найденную в старом блокноте карточку. Где та самая точка невозврата, которая так будоражит тех, кто жестоко ошибся? А ее попросту не су-ще-ству-ет. Нельзя сказать, что секунду назад ты был одним, а через мгновение уже другой. Это процесс, растянутый во времени. Он незаметный вблизи, зато, чем дальше ты от него отдаляешься, тем яснее видишь – они заранее планировали стравить нас с Томом. Мальчик был им нужен, убивать его нельзя, я вполне себе не легкая добыча. Сами ребята не справились и решили пойти другим путем. Подстрелить двух зайцев чужим ружьем, со стороны наблюдая за разворачивающейся трагедией – что ж, у них получилось. И как бы не пыталась успокоить меня Похлеба, я была старше, а значит несла полную ответственность за произошедшее. Я знала, что нельзя давать Клеверу повод, даже намек на свои слабости, но все равно не удержалась, снова приблизив к себе Тома. И на этот раз подросток попал под раздачу. Они завербовали его, накормив небылицами, и самым главным блюдом из всех оказалось убийство Черити с вишенкой на торте – запиской, написанной якобы мной. Даже подчерк идеально подделали, твари! И что за тошнотворное вступление… я бы в жизни так к Реддлу не обратилась! Похлеба вернулась довольно быстро, леветируя перед собой тазик с теплой водой. В ее больших глазах мелькнуло удивление. Видимо эльфийка сомневалась, что найдет меня там, где оставила. - Что вы теперь будете делать, мисс Кэтрин? – спросила она, осторожно смывая подсохшую мазь. Как и следовало ожидать, все порезы полностью затянулись. - Операцию по спасению. - Вы хотите помочь Тому? - Я не уберегла его. И тут дело не только в чувстве вины. Ты и сама знаешь, я люблю его, Похлеба. Он мне как младший брат. Одного братика я уже потеряла. Не вынесу, если на моих глазах умрет и Том… Просторное помещение с ослепительно ярким белым светом, столом, стулом и зеркалом на одной из стен – комната для допросов. Сюда нас четверых приволокли, буквально швырнув за порог. Мы попадали друг на друга как кегли, сбитые шаром для боулинга. Раздался тоненький визг. - Майкл, ты в порядке? – Ханна принялась распихивать нас, пытаясь добраться до ребенка, который оказался в самом низу. - Да, только ногу ушиб. Такой же светловолосый мальчик с дрожащими губами прыгнул к старшей сестре на руки, обвивая ногами ее талию. - Все-таки попались, - обреченно выдохнула Валери, отряхивая джинсы от пыли. – Как думаете, что этим бандитам от нас нужно? - Деньги? Секс? Пароль от твоего вай-фая? – наигранно фыркнула я, хотя у самой поджилки тряслись. - Фу, я не собираюсь ни с кем спать, - от отвращения скривилась брюнетка. - Не переживайте, вам не придется ничего такого делать. Просто ответите на пару вопросов, и мы вас отпустим, - в комнату вошел подтянутый мужчина в строгом костюме. Я с полувзгляда определила в нем часть сливок верхушки общества. Темно-русые волосы, глаза цвета капучино, светлая кожа. Ненамного старше меня. По физическим меркам ему было чуть больше двадцати пяти. - Меня зовут Алекс Паркер. Рад с вами познакомится, дамы. Заставили вы побегать моих ребят, - он сел за стол, вальяжно развалившись на одном единственном стуле. Все понятно. Вежливость стопроцентно напускная. Внутри Капризный Мальчик (ну люблю я давать всем прозвища!) был полностью наполнен самым отвратным, что только может предложить этот мир. – Может, хотите чего-нибудь выпить? - Что за вопросы? – настороженно спросила Ханна, прижимая к себе брата. Мы отошли подальше от испускающего феромоны властности альфа-самца, и прижались друг к другу. - О, самые что ни на есть простые. Например, какие способности есть у вас? Я похолодела. Это не просто бандиты с большой дороги. Они – охотники за сверхлюдьми, и мы только что угодили к ним в логово. - У нас нет способностей, - ответила за нас Валери. – Мы можем идти? - Боюсь, что нет, - Алекс изобразил подобие грусти. – Я получил весьма достоверные данные, что у вас есть некие необычные… дары, и мне очень хотелось бы услышать про них поподробнее. - А не пойти ли тебе на хрен? – огрызнулась я. За моей спиной Майкл тихонько заскулил, предчувствуя надвигающуюся разборку. Ханна зашептала ему успокаивающие слова. Справа от меня Крайтон приготовилась к драке. Паркер сначала нахмурился, а потом его лицо разгладилось. Под ложечкой противно засосало. - Эх, а я планировал по-хорошему... Дальше все произошло как в замедленной съемке. По мановению руки в допросную ворвался отряд спецназа, по-другому их не назвать. Наши силы сработали лишь на десять процентов из-за дозы препаратов, введенных при похищении. Мы смогли лишь отбросить от себя нескольких солдатов, прежде чем нас скрутили, поставив на колени перед возвышающимся над нами Алексом. Майкла оторвали от Ханны, выпихнув в центр комнаты. - Так будет всякий раз, когда кто-нибудь из вас посмеет открыть свой рот для отказа. Грянул выстрел. На груди мальчика расплылось красное пятно. Мы закричали. Подруга рвалась словно зверь из клетки, но схвативший ее солдат с мерзкой ухмылкой лишь сильнее вывернул ей руки. - Я убью тебя! – завопила я, обезумев от горя. – Ты ответишь за это! Паркер наклонился ко мне с гаденькой улыбочкой. - Это вряд ли. Вы уже ничего не сможете сделать, когда я закончу с вами. Скопив во рту слюну, я плюнула ему прямо в лоб. По лицу мужчины пробежала тень. Вытерев влагу рукавом, он заорал: - С нее и начнем! В камеру номер три девчонку, живо!... Майкл, Микки… Его имя стерлось из памяти, как и внешность. Может вместо него у Ханны была сестра? Но он или она точно были! Я относилась к нему или к ней также, как сейчас отношусь к Тому. И всемогущие небеса, пускай в итоге я снова окажусь в Клевере, но если такова цена свободы Реддла – выставите мне счет, пожалуйста. Закончив процедуру, Похлеба ушла, прихватив тазик с собой, а я, накинув мантию, поспешила в больничное крыло. Область солнечного сплетения потихоньку начинала саднить. В палате уже сидела Амалия. Она развлекалась, пуская мини-фейерверки из палочки, и заставляя их летать по всему лазарету. - Добрый день, профессор Дилаурентис, - поприветствовала меня девочка. – Мередит сейчас подойдет. Как ваши дела? - Да просто шикарно, - фыркнула я, любуясь фиолетовыми всполохами над ширмой, которые вскоре погасли. Запускать новые Гриффин не стала, спрятав палочку в карман. - Можешь и дальше создавать салюты. Я не против. - Как вы держитесь? – сипло спросила она. - На ногах, - пошутила я, но гриффиндорка смотрела на меня слишком серьезно для вопроса, заданного ради пустой болтовни. - Когда я получила ожог, то рука болела не переставая. С каждым днем все сильнее. Эта сыворотка, сваренная профессором Слизнортом стала для меня спасением. Жаль, что она действует всего сутки. Я с ужасом жду летних каникул, ведь там некому будет варить мне зелья. Мои родители – магглы, а сама я простенькое бодроперцовое приготовить не могу! Я не вынесу три месяца непрекращающегося ада. - Уверена, Гораций будет присылать тебе готовое лекарство, - заверила ее я. В отличии от меня. Мужчина сразу дал мне понять, что ждет, когда я лично приду и попрошу, а он взамен услужливо оттяпает еще кусок моей жизни, взамен протянув руку помощи вкупе с зельем. Хрен ему, а не моя капитуляция. - Хорошо, если так… - Девочка задумчиво накрутила на палец прядь прямых волос. Получив свободу, они снова легли прямой линией. – Как получилось, что вы тоже обожглись? - Была неосторожна. От дальнейших расспросов меня спасла вернувшаяся медсестра. Она протянула нам зелья, по консистенции напоминающие жидкий кисель и отпустила до завтра, с напоминанием прийти за сывороткой вовремя. Выпив свои порции, мы с Амелией побрели в Большой зал на обед. Два товарища по несчастью, павшие жертвами головоломного проклятья. И часть маленькой группы, знающей истину… Малфой, пришедший на следующий день после происшествия в класс Защиты раньше всех, сразу считал информацию с пространства. Он хотел со мной поговорить, но я знаком показала – не здесь и не сейчас. После уроков на разговор пришли уже двое – Абрахас непонятно зачем рассказал все Минерве. А потом подтянулся и Дамблдор. - Мне пришла записка о сборе, - невозмутимо проговорил учитель трансфигурации, когда я открыла дверь. Пришлось впустить и его, а заодно по второму кругу рассказать о произошедшем. - Почему ты сразу не пришла ко мне? – пожурил меня Альбус. - А что ты мог сделать? От этой штуки нет антидота. - Можно его придумать, - вставила свои пять кнатов Макгонагалл. - У меня такой список, что уже не знаю, что придумывать в первую очередь. - Мы сами придумаем, - поддержал девочку Абрахас. Я махнула рукой, зная, что мое мнение их не остановит. - Может антидота у меня и нет, - продолжил с того места, на котором остановился Дамблдор. – Но я мог помочь с Клевером. - Они бы и вас внесли в свою базу, - замотала головой я. - Меня не так просто победить, - мягко сказал волшебник. - Я уже потеряла друзей, бабулю, Тома и Черити. С меня хватит. - Кто такая Черити? – поинтересовался Абрахас. - Не важно. - Понимаю, ты расстроена и напугана. Тебе больно, и ты хочешь уйти от этой боли, но не отгораживайся от тех, кто по-настоящему волнуется о тебе. Именно этого они и добиваются – чтобы ты осталась одна. Не давай им такой козырь. - Я уже дала им свой самый ценный туз. - Тома еще можно спасти, - возразил Альбус. - Да как же можно, когда он сотворил с мисс Дилаурентис ТАКОЕ! – воскликнула Минерва. - Он… ему тоже больно, - встала я на защиту подростка. - Том тоже потерял дорогого человека… «Ты дорогой для него человек». Больше нет. Не после подставы Клевера. Теперь мы навсегда по разные баррикады. Его поступок наглядно показал, как дальше будут строится наши отношения. Реддл подложил в класс свечу Адских мук, зная, что я всегда невербально зажигаю свет, а потом, когда я стояла к нему спиной, внезапно атаковал, ткнув предмет прямо в район под ребрами. Сам мальчик предусмотрительно надел перчатки. Меня пронзила дикая боль, я согнулась пополам, ударяясь коленями об пол и ставя щит. Слизеринец успел отойти. Он поставил свечу на стол, присел на корточки возле барьера, с наслаждением глядя на мое искривленное болью лицо и прошептал: - Это только начало. Ты даже не представляешь, что я приготовил для тебя… Самое худшее было не годами бегать от агентов Клевера, не ночевать в лесу, не драться с приспешниками Грин-де-Вальда, не терпеть пытки в вонючей камере – самое страшное, это смотреть в глаза любимого человека и видеть там пустоту. Пустоту, готовую сожрать тебя и твоего дорогого брата без остатка.