Маленькая ошибка

      Тихая музыка играла в прокуренном баре на окраине Лондона. Совсем еще молодой вокалист на сцене своим голосом с хрипотцой брал за душу, а несколько музыкантов помогали навевать тоску, играя приятный блюз. Гарри сидел за своим столиком с бокалом виски и не мог оторвать взгляд от сцены. Лед уже давно растаял, сигарета, которую мужчина держал в руках, обгорела до фильтра, угрожая оставить слабый ожог на пальцах мужчины. Приближался рассвет, но в этом маленьком прокуренном помещении, об этом никто не беспокоился, лишь бармен сонливо облокатился о стойку, беззвучно зевнул, оторвавшись от сигареты. Слабый теплый свет едва освещал весь остальной бар. Несколько перебравших посетителей спали прямо на своих столах, держась за свои стаканы, пустые ли или с напитками, Гарри не вглядывался. Его волновала только ярко освещенная сцена. Музыканты, одетые в скромную классическую одежду, будто сами были волшебниками, заколдовавшими весь бар своей чарующей музыкой. В душе появлялся покой и все невзгоды отступали. Как жаль что это было иллюзией, что развеялась, стоило музыкантам прекратить играть. Это была их последняя песня на сегодня. Через пять минут наступал рассвет, а старый бармен Анджело, что переехал в Лондон еще в 70-х, и открывший здесь бар еще тогда, начнет выгонять всех низким хриплым голосом, больше похожим на рычание какого-то зверя. Многие застенчиво отнесут стаканы на стойку, помогут старине, ведь все знали, что в свои семьдесят с лишним лет, бармену уже было тяжело за всеми прибирать. И Гарри поступит так же как и все, тихо подойдя и спросив у Анджело: «Как сын, жена?», а тот поморщившись, привычно ответил бы: «Живы и слава богу…», и лишь когда Поттер отвернется, добавит, усмехнувшись:"Мою старушку-мегеру ничего не возьмет, вы же знаете, Гарри!»       «Старушка-мегера» — была волшебницей и своих мужа и сына любила больше всего на свете, даже во время войны и репресий, не оставих их. И пусть сын Анджело сам уже давно был старичком по меркам маглов, но не так давно и сам образовал свою семью, подарив пожилым родителям трех внучат.       Вот уже лет пятнадцать Гарри каждую пятницу приходит в этот бар отдохнуть. Он знал почти каждого постоянного посетителя, а те знали его, как закрытого хмурого бобби, но никогда особо и не лезли с расспросами о жизни, скорее предпочитая сами изливать ему свою душу. В этот вечер все были увлечены музыкой. Группа молодых энтузиастов предложила Анджело сыграть в баре, потренироваться в выступлении на сцене, тот согласился, ведь не так давно, примерно месяц назад, с грохотом на весь бар свалилась старая музыкальная аппаратура. И на это время бар был наполнен звуками тихих разговоров, редкого смеха и стуком бокалов о стол. Изредка раздавался звук бьющегося стекла, Анджело, пытаясь вспомнить былые деньки, запускал тумблер по барной стойке, которую каждый день натирал, чтобы она не была липкой. Редко кто из постояльцев мог поймать бокал, большинство были ровесниками бармену, либо же были настолько пьяны, что не успевали за скользящим стаканом с янтарным напитком. Гарри ни разу не упустил «скользящего ВИ» — бесплатного бокала для самого ловкого и быстрого.       После долгого отсутствия, вернувшаяся музыка, будто бы заново заставила ожить это место. Молодые музыканты играли не только на своих инструментах, но и на струнах души посетителей, затрагивая где-то глубоко внутри нечто им самим неизвестное, заставляя мурашки приятно пробегать по коже. Гарри не впервой было оставаться в баре до закрытия. Впервые за долгое время он вспомнил почему это место было таким притягательным, словно бы приковывало к себе раз и навсегда. Он волновался за молодых музыкантов, ведь это тоже могло их затянуть. Атмосфера приятного одиночества, что затягивала любого, кто пытался сбежать от чего-то в своей жизни. Кто-то бежал от проблем на работе, напиваясь до беспамятства, кого-то доставала жена и дети дома, и они находили лишь один свободный от всех дел вечер, чтобы на следующий день иметь силы улыбаться своим близким, некоторые пытались затопить свою скорбь по потере близких, надеясь поскорее присоединиться к ним, единицы праздновали развод, но уже через пару месяцев рыдали «о счастливых временах, когда она была рядом». Гарри же оплакивал себя. Каждую пятницу устраивал панихиду о своей загубленной жизни. Тяжелое детство без любви, длительная борьба с «всемирным злом» в лице Волдеморта, вторая магическая война, что историки за границей назвали «кровавой гражданской войной магов Англии», неудачный брак с девушкой, что были нужны только его деньги, и толпа ее любовников в их спальне… Гарри не знал, что разрушило его жизнь больше. Волдеморт или очередной член в пизде его «ненаглядной». Но поразмыслив, Гарри всегда решал, что второе. Темный лорд был чем-то понятным и стабильным. Даже даты их «свиданий» были четко назначены, а отношения не предполагали ничего, кроме взаимной ненависти, страха и презрения.       А вот Дерек Пирс, который плакал на его кухне, после расставания с рыжей стервой, и ожидание нового идиота, что клюнет на эту шлюху, в его спальне были чем-то разрушающим. Хуже было лишь то, что Гарри был не против утешить горе-любовников, что потом порождало другого рода проблемы. Почему-то Поттер думал, что этот миг утешения мог позволить родиться нечто большему, он каждый раз надеялся, словно брошенный ребенок, что кому-то нужен. Большинство тех парней нравились ему, и он тайно мечтал о малейшей взаимности. Но глубоко внутри он ненавидел себя за это. Он был жалким. Словно вернувшись в детство, вновь доедал объедки со стола Дурслей… Только теперь это превратилось в то, что Гарри отдавался бывшим любовникам своей жены.       Пройдя несколько кварталов от бара, Гарри вдыхал холодный утренний воздух. На улице еще было темно, но первые лучи Солнца падали сквозь легкую туманную дымку на старые дома. Магглы во всю восстанавливали эти здания, что стояли на этой улице не одну сотню лет, строили новые многоэтажки… Гарри любил бродить в Уайтчепел, районе, где некогда свои страшные дела совершал Джек Потрошитель. У него по коже мурашки шли, от различных жутких историй, и он стал получать удовольствие от описания кровавых сцен, а кровь словно закипала, когда какой-нибудь псих в аврорате рассказывал о том, как истязали своих жертв. Те каким-то образом понимали, что их рассказы приводили допрашивающего их Поттера в неописуемый восторг и говорили, говороли, говорили все больше и больше, раскрывая огромное колличество подробностей. Они подставляли себя все сильнее с каждым словом, но не могли прекратить говорить, видя в ярких зеленых глазах интерес и восхищение.       После стольких лет работы в аврорате Гарри считал, что уже давно сошел с ума, но только не так как Грюм. Не было никакого желания заботиться о своей безопасности. Каждый день смотря на этих преступников, слушая их рассказы о преступлениях, Гарри хотел, чтобы их наручники исчезли, а в руках у них оказался нож. Тупой или острый — это не имело значения. Но мысленно Гарри предпочитал тупой нож, чтобы он мог как можно дольше чувствовать боль от каждой раны, чувствовать как кровь щекочет кожу, покидая тело его. Он так сильно об этом мечтал, о боли, о смерти. Но он не мог решиться на самоубийство. Каждый день, он просыпался один в своей постели, шел в ванную, доставал с верхней полки пачку с лезвиями, распаковывал новое и замирал. Мысли о том — что он как можно глубже вонзал лезвие в свою кожу, проводя по руке вверх, как кровь неудержимым потоком капала с его руки, как боль импульсом растекалась по руке — заставляла его возбуждаться. В такие времена он отбрасывал лезвие в раковину, шел в ванну и с огромным удовольствием обхватывал свой член, представляя, как его кровь наполнит эту ванну, а он будет лежать в ней, со счастливой улыбкой, абсолютно свободный. Он кончал всегда на этом моменте. А потом его с ног до головы затапливала вина. Ему сразу вспоминались Рон и Гермиона, их слезы… И пусть те уже давно не захаживали к Гарри в гости, но все так же были его друзьями. Они бы грустили о его смерти.       Гарри усмехнулся, присаживаясь на скамейку, из кармана он достал пачку сигарет. Вытянув одну из них, он обхватил белую погать губами и поджег. Едкий дым заполнил легкие.       «Насколько же ты жалок, Гарри Поттер, что от самоубийства тебя останавливают мысли о том как твои друзья скорбят по тебе, » — насмехался в его голове голос Волдеморта. Мужчина всегда удивлялся тому, что спустя двадцать с лишним лет все еще помнил этот голос. — «Но на самом деле ты страшишься того, что всем на тебя плевать, мальчишка.»       «Ага, именно поэтому, » — согласился Гарри вздрагивая о своих мыслей. — «Какая ирония… по настоящему я ведь был нужен лишь только тебе.»       «Твой труп был предпочтителен.» — язвительно прошипел голос.       «Уж извините, сэр, моя туша шла в комплете со мной. То есть… Черт. Докатился, разговариваю с воображаемым Волдемортом в своей голове…»       Солнце уже встало, день вступил в свои права, но туман, казалось стал только гуще. Глаза слипались, после бессонной ночи, а разум еще несколько плыл, отравленный несколькими литрами алкоголя.       «Наглый мальчишка, » — продолжил голос Волдеморта. — «если бы я знал, что ты мой крестраж… не так бы все закончилось.»       «А как по твойму все произошло бы?» — из любопытсва поддержал внутренний диалог Гарри.       В его голове всплывали одна за другой картинки о страданиях маглорожденных, страхе в перемешку с покорностью отраженном в глазах чистокровок. Трупы тысячи трупов магглов. Его жена расчлененная и насилуемая по очереди ее любовниками, что и сами выглядели не лучше, с них словно сняли скальп, но каким-то образам Гарри мог узнать каждого. А посреди всего этого Гарри, счастливый, пытал какого-то неизвестного мага, а рядом довольный а всем этим наблюдал смутно-знакомый привлекательный мужчина, с невероятными глазами цвета васильков.       «Смотри не кончи, Поттер, » — прошептало это наваждение невероятно-приятным низким голосом.       И это напоминание было своевременным. На улицу уже стали выходить люди. выгуливать своих собак. Особенно надоедливая шавка заливалась лаем, не останавливаясь ни на секунду. Гарри отвлекся от своих мыслей. Почувствовав, как в штанах было тесно.       Ему необходимо было возвращаться домой, хоть он этого и не хотел. /предлагаю вам послушать кое-что другое: https://www.youtube.com/watch?v=jEeL3gbNDZ8 (извиняюсь, старалась найти название композиции, но к сожалению не получилось)/       Гриммо 12. Гарри переехал в этот мрачный дом после очередной ссоры с Джинни. Та отчего-то была злее обычного и заявила, что хочет развода. От этой новости Гарри в тот день лишь счастливо рассмеялся и пошел в комнату, собирать свои вещи. Отчего он прежде словно не мог уйти от Джинни. Возможно та его чем-то опаивала, чтобы держать рядом и пользоваться им, но теперь она нашла себе либо нового мужа, либо Поттер ей наконец-то надоел.       Старый дом с тех самых пор, после победы над Волдемортом, оставался не тронут. На первый взгляд, казалось, что за годы ничего не изменилось, даже почивший Кричер, где-то на кухне едва слышно ворчал о том, какой же хозяин глупый, что так давно не возвращался домой. Пыль летала в воздухе, видимая с помощью слабого дневного света, что пробивался сквозь давно немытые стекла окон. Мебель будто бы нетронутая с того самого последнего дня в этом доме, была слегка грязной. А стены что-то едва слышно шептали, будто бы задыхающимся голосом.       На Гарри тут же накатили ощущения какого-то единства с этом местом. Одиночество было приятным, даже уютным в этом месте. Он вспомнил о тех временах, когда еще был юн, а Сириус жив, когда в этом доме еще бурлила жизнь.       Отчего-то Гарри больше не мог жить нигде, кроме этого дома. Стены с местами отвалившися обоями — были его защитой, жесткий паркет, казался теплым мягким ковром, а черная зияющая пасть старого камина — ручным дракончиком. Вот уже как три года Поттер считал Блэк-холл своим домом, в который он вернулся спустя столько лет. долгое время он разбирал вещи предыдущих хозяев, восстанавливал библиотеку, ремонтировал дом. За это время он смог почти полностью восстановить два первых этажа. Превносить светлые цвета в интерьер — казалось кощунством. Атмосфера этого мрачного наполненного магией места — сразу бы исчезла. Да и Гарри не желал видеть яркие цвета. Они его раздражали. Ему хотелось темноты и покоя. Даже недавно приобретенный домовик был тихий и ненавязчивый, он не осмеливался потревожить хозяина, если не случалось чего-то серьезного. Это все так нравилось Гарри. Но кто-то наверняка бы сказал ему, что это место стало склепом для него.       Гарри тогда был готов улыбнувшись ответить, что он не единственный в этом склепе. Старушку Вальбургу или то что от нее осталось ему пришлось хоронить самостоятельно, спустя столько лет.       /Предлагаю ненадолго отдохнуть от музыки/              Треск. доносящийся из камина, усыплял. Поток мыслей замедлялся. и на тело медленно накатывал сон. Гарри решил остаться в гостиной. Он сидел на диване с закрытыми глазами, завалившись на бок, кожаная куртка была брошена на соседнее кресло, домовик бесшумно покачал головой и убрал ее на вешалку, а хозяина накрыл теплым пледом.       — Кричер, я не мерзну. — сквозь сон пробормотал мужчина.        Почему-то он решил называть нового домовика Кричер, словно пытаясь почтить память ворчливого эльфа. Они были совсем не похожи.       Гарри считал, что это было его очередной психологической проблемой.       Во сне вновь играла музыка из бара. /Henrik Freischlader — Lonely World/       Он сидел на своем привычном месте, на старом кожаном диване, лишь местами протертом. В руке свежий бокал с виски со льдом. А рядом с ним кто-то сидел, приобнимая. Гарри повернул голову и увидел того мужчину из видения. Его руки были холодными. Отчего-то создавалось ощущение, что о него грелись. Но не хотелось на это обращать внимания. Глаза вновь вернулись к сцене, Гарри решил устроиться поудобнее, положив голову на чужое холодное плечо. Он скорее услышал, нежели почувствовал, как мужчина, повернул свою голову. Холодное дыхание пощекотало макушку.       — Нравится? — насмешливо спросил смутно знакомый незнакомец.       — Отчасти. — невозмутимо ответил Гарри. Ему было странно спокойно рядом с эти мужчиной, по совершенно неизвестной причине.       — И что же тебя не устраивает? — поинтересовался воображаемый собеседник       — Ты холодный. И воздух слишком чистый. — продолжал этот бессмысленный диалог Поттер.       -Хах, — даже смех у этого человека был холодный. — Никогда не мог контролировать свою температуру.       — Наверняка ты любишь шерстяные носки. — улыбнулся Гарри.       — Только если они спокойных цветов. На мне нелепо смотрятся яркие цвета, — чужая рука зарылась в растрепанные волосы, стала массировать кожу голову, Гарри даже стал мурчать от удовольствия. — Как же мне тебя не хватало, бестолковый мальчишка…       — Поттер! — раздался громкий голос Дэниэла Фигга — его начальника в аврорате — прямо из его камина. — Поттер! Где тебя черти носят?!             Гарри скривился стягивая с себя одеяло. Он продрог даже не смотря на него, он все еще ощущал холод в местах, которыми касался того мужчины из сна.       — Что-то случилось, Фигг? — спросил Гарри, стараясь не зевать.       — Джонс и Эрли загремели в Мунго. Дежурных нет, все отказываются выходить в праздники. Я уже почти всех обзвонил. — недовольно поведал аврор.       — Что за праздники? Хотите чтобы я вышел?       — Сегодня 31 октября. Если интересует год, то 2020. И да Поттер, я знаю, что у тебя нет каких-либо важных встреч с семьей или кем бы то ни было, а у меня нет людей в смене. Надеюсь мы поняли друг друга? — на фоне кто-то громко прокричал «папа». Видимо Фигг и сам был занят тем, что намеревался провести праздник с семьей.       — Я понял. — пробормотал Гарри, уже собираясь уходить.       — Поттер стой. Когда придешь в отдел, возьми из моего кабинета коробку с вещдоками и отнеси их невыразимцам.       — Опять какой-то идиот создал непонятную магическую хтонь? — в прошлый раз Поттер, как и весь отдел аврората, чуть не подорвался из-за маленькой магической сережки в члене преступника. Достоинство того парня спасти не удалось, но зато сам преступник и все работники были живы.       — Вечером привели какого-то обрванца. При обыске у него обнаружили целую связку маховиков времени. Они перемещали ублюдка всего на пару секунд, но были рабочими. И этот гад их сделал сам. — как можно тише поведал Фигг. — Я не уверен, что невыразимцы все еще не взломали кабинет. От этой новости во всем министерстве начнутся бурления Поттер, и я уже не говорю о том, что эти артефакты нестабильны.       — Что ты имеешь ввиду под «нестабильны»? — у Гарри появилось неприятное предчувствие.       — …мы отобрали у него все артефакты и тот оборванец… превратился в ребенка, но при этом его левая рука на наших глазах высохла и обратилась в прах. — тяжелый вдох был больше похож на скрежет вилки по тарелке. — Надеюсь ты как можно скорее отдашь эту дрянь невыразимцам.       В субботу утром министерство было пустым, не было вечно куда-то спешащих людей, бумажных журавликов и каких-нибудь обязательно крикливых дам, которым все чего-то должны. А главное было тихо. Лишь шаги едва слышно разносились по Атриуму.       «Как удивительно спокойно, будто бы весь мир мертв, а я по каким-то глупым причинам остался в живых.» — пронеслась мысль в голове Поттера       «Звучит крайне иронично. Хотя не удивлюсь, если ты об этом тайно мечтаешь.» — шипящий голос Волдеморта не заставил себя ждать.       «Тогда ты будешь первым человеком, который узнает об этом. Интересно, что же ты сделаешь? Закатишь праздник в моей голове?» — странное веселье охватило Поттера.       «Тогда уж небольшой прием. Жаль на него не придет никто кроме тебя, твоих тараканов и полудохлых любовников твоей бывшей жены с ней на пару.» — язвительный голос мигом погасил все веселье. Продолжать внутренний диалог Гарри больше не хотел.       — Аврор Поттер, здравствуйте, — поприветствовала его девушка на стойке регистрации, за высоким столос ее едва было видно.       — Мисс Кэрол, здравствуйте, как всегда на смене? — приветливо улыбнулся ей мужчино, девушка застенчиво хихикнула и покраснела, принимая его палочку и проверяя ее.       — Так же как и вы. Все в порядке, можете проходить, легкой вам смены. — она заправила светлую прядь волос за ухо и улыбнулась так, что Поттер, вот уже как лет пятнадцать погрузившийся в мир крепких мужских тел и всего к ним прилагающегося, решил благородно сбежать, пожелав хорошего дня.              В аврорате же он был в полном одиночестве. Никто в субботу в праздники не хотел выходить. Поттер надеялся, что и преступники решат целый день просидеть дома с семьями, в который раз притворяясь порядочными людьми, изредка снимая маски и обнажая свои уродливые сущности, что желали лишь разрушений. К тому же, он все еще не отошел от вечера в баре, был слегка пьян и жутко хотел спать.       Ключ от кабинета Фигга лежал прямо на столе Гарри, что теперь объясняло приказной тон начальника. Тот просто уже обо всем подумал заранее, зная, что Поттер уж точно не откажет.       Пара поворотов особым зачарованным ключом, и дверь была открыта. Странный противный звук насторожил Поттера, тот осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Ничего подозрительного, кроме коробки на столе он не увидел и решил войти. Внутри достаточно большой коробки, где свободно могли поместиться парочка баскетбольных мячей, были маховики времени. Они жужжали и крутились. Гарри понял, что попал.       А после раздался громкий треск. Ткань времени была разорвана.