С любимыми не расставайтесь...

II

      Прошло два года с отъезда Сони…       Женя сразу после выпускного уехал в Москву, где он должен был отработать три года, поскольку учился «по целевому направлению», Соня была в командировке в Иваново на текстильных фабриках, а что же Сергей?       А Сергей не нашёл работы по образованию в своём городе, а денег для переезда он не имел. Год назад у него скончались родители, и остался он один: без друзей и родных; семью у него пока что не было. Теперь же о Сергее можно сказать так:       «В каждом учреждении, будь то государственным или частным, имеются такие добрые, хорошие люди, которые никогда не окажутся от помощи своим сотоварищам, с которыми они плывут в одной лодке скучной офисной рутины. Тихие и молчаливые, никогда ни с кем не спорящие, спокойно выполняющие свою работу и работу, которую на них сваливают, они спокойно существуют, не волнуясь по поводу каких-либо трудностей, неприятностей, обид, политических новостей и всех подобных мелочей, которые горячо обсуждают все остальные. Они не охают и не ахают от неприятных новостей, не возмущаются от вдруг откуда не возьмись свалившейся на голову проверки или новых документов. Такие люди по обыкновению ходят и живут одни. По праздникам про них вспоминают в последнюю очередь, а дни рождения они и вовсе проводят одни, и дай бог, чтоб хоть кто-нибудь вспомнил и поздравил его. И это не от социофобии, не от эгоизма, а от того … А бог его знает, собственно, от чего. А если вдруг по какой-то причине такого человека не станет, то про него и не вспомнят, до ближайшего собрания или если вдруг кому-то понадобится его помощь.»       Таким можно было описать Бессонова Сергея Михайловича – судебный секретаря, а в прочем неважно кто он, какого учреждения и неважно какого города (ибо такой Сергей Михайлович наверняка есть в любой организации). Описание его немного изменилось со времени его учёбы, и не в лучшую сторону.       Он по обыкновению работал в проходной, которая вела из коридора в кабинет его начальника – Алексея Петровича Козлова. Сей человек, или «представитель животного мира» как иронично называл его Сергей Михайлович, всегда приходил не к девяти часам, как полагается, а часам к двенадцати. В час уходил на обед, в половину третьего возвращался и, погоняв мух по кабинету, через полчаса уезжал бог знает куда. В некоторые дни его и вовсе не бывало на рабочем месте. Большой удачей было для его клиентов поймать его в кабинете.       Итак, шёл девятый час утра, Бессонов, как обычно, печатал приговор. Дверь в кабинет была закрыта. В дверь постучали.       - Войдите! – сказал Михаил Сергей Михайлович; вошла женщина средних лет, с тёмными волосами и серыми глазами, - присаживайтесь.       - Здравствуйте, я могу увидеть Алексея Петровича? – спросила она, сев на стул напротив секретаря.       - По какому делу вам нужно его увидеть?       - Я оставляла заявление, мне сказали, что оно у Козлова…       - А… - Сергей перебил её, перебирая стопки документов.       - Заявление по поводу кражи… - продолжила она, предугадав его вопрос.       - А, что-то припоминаю, да, было такое… Понимаете, Алексея Петровича сейчас нет на месте… вы можете его подождать в коридоре или подойти в следующий раз. Он бывает обычно около полудня и после обеда.       - Хорошо, спасибо.       - Это всё?       - Да-да, я только по этому вопросу. – она встала и вышла в коридор.       Прошло минут десять, как вдруг без стука вошла женщина постарше и немного грозно спросила:       - Судья у себя?       - Ну, во-первых, здравствуйте…       - Здрасте. – небрежно сказала она, - Козлов у себя?       - Девушка, присядьте, вы по какому вопросу?       - Я уже четвёртый день прихожу сюда! Я хочу говорить с судьёй!       Вдруг вошёл Дмитрий Андреевич – секретарь другого судьи.       - Здарова, Сергей Михалыч, нужно поговорить…       - Дмитрий Андреевич, - немного с иронией сказал Бессонов, -   у меня человек…       - Ничего страшного, разговор важный. Девушка, - обратился он к ней, - подождите за дверью пару минут пожалуйста. – он зашёл и аккуратно, взяв ее за плечи, вывел за дверь.       - Что вы делаете?! Пустите меня! Я буду жаловаться! – она скрылась за дверью.       - Дим, ну что ты, в самом деле! Она сейчас как наговорит кому-нибудь что-нибудь, я разгребать не тебе!       - Та забей, все пучком будет.       - Ладно, давай, что там у тебя?       - Мне надо приговор быстренько оформить, к полудню, а у меня полный завал…       - И это учитывая то, что три твоих дела уже у меня… - прошептал Бессонов.       - Что-что?       - Да, нет, ничего. Давай сюда свой приговор…       - Спасибо, Серёж, выручаешь! Я уже скинул его в общую папку.       - На здоровье. – немного угрюмо ответил Сергей Михайлович.       Дмитрий Андреевич, крутя ключи на указательном пальце левой руки, посвистывая, вышел. Перед ним стояла та женщина.       - Прошу вас, мадам-с! – шутливо сказал он и поклонился.       - Нахал! – сказала женщина и грозно, стуча каблуками, вошла вновь.       - Итак, прошу прощения за этот инцидент, продолжим наш разговор…       - Какие же нахалы у вас работают! Мне нужен судья. Я уже четвёртый день не могу поговорить с ним!       - Девушка, а вы к какому судье приходили три раза?       - К Калиниченко…       - А что ж вы к Козлову пришли?       - Мне сказали, что моё дело ему передали.       - А, так вы уже знакомы были с Дмитрием Андреевичем?       - К сожалению!       - Ладно, короче, Алексея Петровича сейчас нет на месте, но он скоро придёт…       - Да что ты будешь делать! Не суд, а балаган!       - Как я вас понимаю девушка…       Она вышла. Сергей Михайлович задумался.       «Скинул он уже приговор… будто бы я ему не отказал бы… и ещё три приговора, и это ещё малая часть! Ходит, штаны просиживает, погоны позорит!»       Приближался полдень. Уже пришёл был Козлов и принял обеих гражданок. Зашёл Павел Константинович Батонов – полный человек лет тридцати с чистым лицом и добрыми глазами. В руках у него была бумажная папка, перевязанная верёвкой.       - Сергей Михайлович, доброе утро.       - Доброе, Павел Константинович. Вы по делу или как?       - По делу. Точнее, по делАМ – он выделил последние две буквы.       - Ох, ну говори…       - У меня вот дело одно, по серийному убийце… у меня нет опыта в таких делах…       - Хорошо, я понял, давай. Сроки?       - До воскресенья.       - Хорошо.       - Спасибо, Сергей Михайлович, выручаете…       - Не за что…       - Ну, я на обед.       - Какой обед? Ещё час до обеда…       - Работа не волк – в лес не убежит! Хе-хе       - Ну да, по тебе, Пал Константинович, заметно… - прошептал Бессонов.       Очередной гость вышел. Вскоре начался обеденный час. Судья отправился на обед, а Сергей остался за работой. Обычно обедов у него не бывало, он сидел и печатал приговоры и решения.       В три часа вернулся Алексей Петрович и спустя полчаса он вышел из кабинета.       - Серёж, вот пять дел, их надо срочно сдать. Оформи-ка быстренько. – он громко бросил пять папок на стол так, что из них вылетело облако пыли.       - Насколько срочно?       - Завтра. – он застёгивал пальто и надевал шарф.       - А можно было по раньше мне их дать?       - Ты мне ещё грубить будешь?       - Не ну я всё понимаю, но… - он вышел из проходной, ничего не ответив.       «Какой же он и вправду представитель животного мира… Фамилия полностью оправдывает своего владельца… Ну и козёл… Сам работает не боле десяти часов в неделю, ещё и приходит мух по кабинету, да и чаи гонять… как только таких берут в мировые судьи!»       Прошло ещё часа два. За окном уже темнело. В кабинет вошёл Сергей Анатольевич Висяков – следователь. Это был высокий худощавый мужчина лет тридцати. В руках у него был дипломат.       - Добрый вечер, Сергей Михайлович.       - Добрый. Вы из следственного комитета?       - Да, именно так.       - Да, хорошо, меня предупредили о деле, которое вы должны принести…       - Это весьма хорошо, но всё немного поменялось. Из-за того, что судья Тяпкин заболел, вам придётся ещё два дела взять…       - Господи… хорошо, давайте.       Он открыл дипломат и достал три дела. Положив их на стол, он попрощался и вышел.       Было уже начало седьмого, когда Бессонов собирался домой. Он открыл сейф и, тяжело вздохнув, оглядел стопки дел и приговоров. Он взял дела Козлова и взглянул на даты их поступления.       «Боже мой… ещё полтора месяца назад… Ну точно представитель животного мира…»       Он положил все новые дела в сейф, который оказался почти полон.       Надев длинное пальто, похожее больше на шинель, и завязав шарф, он замкнул кабинет и направился к дому. Стоял прохладный ноябрьский вечер. Город освещали тусклые фонари, по небу шли тёмные облака, в воздухе отдавало дождём. Прошло около получаса, и он был дома.       Сергей заварил чай и сел за маленький стол у окна.       «Зачем это всё… - подумал вдруг он, - зачем эта моя безвозмездная помощь? Почему я соглашаюсь? Мне ведь всё равно… у меня и свои дела есть…  Разве это жизнь? Разве это нормально – делать работу за весь отдел и получать столько же, сколько получают все? – он глядел в окно, на начинающийся дождь, отхлебнув чай лишь немного. – В чём дело? Почему я такой? Может, дело в детстве?.. Я и не помню особо детства… Школа? Точно… Я помогал многим с уроками, некоторым объяснял темы, делал за них домашнее задание… Зачем? – Не знаю… Девочкам – чтобы понравиться, впечатление произвести… И то не всем ради этого… А ради чего? А пацанам? А тем, кто младше был меня? Зачем было это всё? Впечатление я произвёл, только не то, которое хотел. Я стал в их глазах мягкодушным безотказным скромным добряком, который не откажет ни в чём… Зачем мне надо было это? Я ведь это понимал ещё тогда… Но почему я не прекратил этого делать? Почему я не пытался что-то изменить в отношении к себе окружающих? Ко мне ведь все относились как к … - он задумался, начинался дождь, - к работнику, не требующему денег… А институт… Архитектурный, когда я всему курсу писал курсовые, делал макеты… Что мне от этого? Деньги? Деньги ни к чему, когда живёшь так, как живу я в свои тридцать семь лет… Потому что был старостой? И что? Если бы им не был, ничего не менялось бы… А сейчас юриспруденция?... опять все те же курсовые, конспекты… Хоть и заочно… Какой в этом всём смысл? Правильно говорят – времена идут, а люди не меняются… никогда… - он оставил почти полную кружку чая на столе и пошёл в душ. Включив воду, которая дождём омывала его всего с ног до головы, задумался, - А если меня не станет, что изменится?... Обо мне и сейчас вспоминают, только когда нужно что-то сделать… А раньше? В школе все, кому я делал домашку и объяснял темы… они никогда не делали мне что-то в ответ… Даже те, кого я считал самыми близкими мне подругами, и которые сами называли себя моими друзьями, разве они хоть что-то сделали для меня? Безусловно, есть пара человек, которые мне не отказывали в помощи, но… подавляющее большинство?.. Почему? За что? Зачем эти два высших образования, если я не люблю и не могу быть любим? Все, кого я считал мне близкими, были лишь иллюзией… Что я делал не так? Может… Я слишком много думаю? Я всегда думал с учётом на будущее, и всё шло по плану, но не было желаемого итога… А те, кто жили моментом? Они мне часто говорили: «Не думай о том, что будет, просто делай то, что хочешь именно сейчас»… А я это считал непредусмотрительностью… И что сейчас? У них семьи, дети, работа… А у меня? – Одиночество и небольшая квартирка… Надо же, как бывает! Однако прав был Грибоедов – «Безумным – счастья без ума, а умным – горе от ума»! – он совершенно мокрый вышел из душа, вытерся тёплым сухим полотенцем и сел на диван в просторной гостиной, которая служила для него и спальней, - Так что же будет, если я исчезну? Раньше всех моё исчезновение уж точно заметит Дмитрий Андреевич, пришедший с новой пачкой прошломесячных дел… Потом Батонов, у которого работа стоит на месте, или, как он говорит, «в лес не убегает», да и то это произойдёт через пару дней… А прежние знакомые? Они и подавно обо мне уже забыли… Кому я нужен? – у него из глаза покатилась слеза, он лёг и укрылся покрывалом, - Так кто я? В чём цель моего существования? Ха-ха, надо же! Вроде и не Обломов, но зачем же я живу?... ТРЯПКА! – вырвалось у него из уст, он вскочил и нервно заходил по гостиной, - РАЗМАЗНЯ! – он ударил кулаками по столу так, что графин с водой закрутился, перевернулся, упал на пол и с грохотом разбился; Михаил Александрович упал на колени, слёзы покатились по его щекам, - Я просто тряпка, меня ведь так просто раздавить, так просто уничтожить, так просто попросить! – он взял в руки осколки и сжал в обеих руках до крови, - Нет, я… промокашка… об которого все вытирают ноги… которому все скидывают свои заботы… раб... по свое воле… ТРЯПКА! – вырвалось писклявым голосом, - РАЗМАЗНЯ!»       Слёзы его катились градом, руки грела тёплая жгучая боль…       Прошла неделя. Все эти дни он абсолютно никуда не выходил из дома. Лицо его покрылось густой тёмной щетиной (чего он никогда прежде не допускал), глаза были красны, и появились тёмные синяки под глазами – он пил впервые, пил три дня, не просыхая. Подумать только! До чего может довести одиночество и мягкотелость! Приличный человек, не пьющий, чистоплотный всего за неделю превратился в подобие человека, которых у нас ходит полстраны! И неужели это стало нормой? Неужели, коль никто уже не обращает на это внимания?       Сергей лежал на диване, когда раздался нервный стук в дверь. Что-то бормоча себе под нос, он встал закутанный в плед и пошёл к двери. Отворив, он увидел на пороге мужчину в пальто до колен, в костюме, с галстуком, начищенных туфлях, однако со скромной причёской.       - Вы кто? – пьяным голосом спросил Сергей.       - Серёжа, что с тобой!? Ты ли это? Нет! Я не верю! Это не ты! Кто вы, и где Сергей Бессонов? – волнительно заговорил мужчина.       - Ну я – Сергей Михалыч Бессонов… - пробормотал с расстановкой он, - А вы хто такой?       - Не может быть… ты меня не узнаешь? Я – Женя, Женя Добронравов…       Сергей потупил глаза, вновь поглядел на мужчину и сказал:       - Зачем ты здесь?       - Я… к тебе приехал, Серёж… хотел увидеть, поговорить…       - Увидел? Поговорили? Ну так и проваливай! – проговорил Сергей, закрывая дверь.       - Стой! Серёжа! К тебе ведь Соня приходила! – Сергей, уже закрыв дверь, оперся плечом на неё и его что-то остановил закрыть дверь окончательно на ключ, - Она уже неделю как в городе… она приходила каждый день, звонила, стучала, но… ты не открываешь…  - Сергей вспомнил Соню, и какие-то тёплые мысли пронеслись в его помутненном сознании, что-то тёплое и хорошее заставило биться его сердце чаще, - она волнуется за тебя, а ты тут… водку жрёшь… А она не знает, что делать… и в институт звонила, и однокурсников наших спрашивала, и по магазинам с твоей фотографией ходила, даже морги уже все обзвонила – о тебе ни слуху, ни духу… - ещё с минуту Сергей стоял молча у двери, по его щеке катилась слеза, - Ну раз даже это тебя не вразумляет, значит точно всё потеряно… позвони хотя бы Соне… прощай, друг, но помни, что ни один ещё не нашёл решения проблемы на дне бутылки…       «На дне бутылки…» - проговорил мысленно Сергей и, отворив дверь вновь, сказал:       - Стой… прости… заходи…       Женя остановился на третьей ступени, обернулся, поднялся и, входя, сказал:       - Что ж ты сделал с собой, брат?..       - Проходи, я сейчас всё расскажу…       Женя прошёл в гостиную, включая везде по пути свет в комнатах. Перед ним предстала ужасающая картина: грязная гостиная, повсюду пыль, паутина, где-то бегают стайками тараканы; на полу под столом разбитый графин, пол, запятнанный каплями крови, стол с несколькими бутылками водки, заплесневелый засохший хлеб, засаленный диван и плед – словом всё было в таком состоянии, будто здесь живёт не бывший ученик высшего учебного заведения, престижной профессии, а какой-то грузчик вместе с собутыльниками.       - Господи, Серёжа… что это?...       - Присаживайся на кресло, оно вроде чище, чем всё остальное… - Евгений, стряхнув пыль, сел, - скажи, который сегодня день?       - Третье декабря, понедельник…       - Боже мой… боже мой… - Сергей взялся руками за волосы, наклонился и стал плакать.       - Серёж, рассказывай, что произошло?       -… - и Сергей рассказал всё его житие на протяжении последнего года. Как он работает, как ему скидывают всю работу, как он живёт один, как у него нет ни единого друга… - Последнее, что я помню, это вечер пятницы… двадцать третье ноября… прошло больше недели…       - В запое больше недели… никогда бы не подумал, что до такого докатишься…       - Нет! Не неделю! Точно помню, что сегодня только третий или четвертый день… Но точно не неделя… - возразил он. – Как Соня? – вдруг спросил он.       - Соня себе места в городе теперь не находит. Как я говорил, она уже всех на уши подняла, что не может тебя найти… Она очень за тебя волнуется…       - Я… мне так стыдно… - проговорил Сергей, - можно я её увижу? Хотя, нет… теперь я вовсе не хочу, чтоб она меня видела…       - Значит так, я здесь на месяц, и пока я здесь – я каждый день буду приходит к тебе и проверять тебя. Завтра и приведу Соню, а сегодня мы должны исправить тебя, сделать тебя таким, каким ты был два года назад!       - Думаешь, получится?       - Ты уже совершенно потерял веру в жизнь?       - Честно – да…       - Исправим…       Несмотря на то, что Сергей был сильно пьян, его рассудок не был полностью поглощён спиртом, и он был всё ещё в силах разумно мыслить и что-либо делать. К вечеру квартира была убрана, а внешний вид Бессонова немного исправился.       - Так, значит, сегодня ты ляжешь раньше, и завтра будешь выглядеть нормально. Вот тебе таблетки от похмелья, и приведи себя утром, пожалуйста, в порядок.       - Хорошо… спасибо тебе, Жень… Если бы не ты…       - А об этом думать не надо. – перебил Бессонова Женя, - Теперь всё хорошо – и слава Богу. Всё, я пойду. Удачи.       - Счастливо…       Евгений ушёл, оставив друга наедине с самим собой…       «Боже, что же я наделал… как я смог пасть так низко, на самое дно нравственной ямы… Я никогда не пил, но что произошло? – думал Сергей, расхаживая по квартире, - Я потерял счёт времени, я забыл даже как выглядят самые близкие мои друзья… как стыдно! Как низко! – он уже вышел из душа и готовился ко сну, - Соня… я практически не помню её… только помню, что… мы были очень дружны, очень близки, и… кажется… она мне нравилась… Боже мой! – воскликнул он, бросился в глубину кабинета, где отыскал в старом пиджаке, пахнущем розами и духами Сони, пыльные золотые часы с их совместной фотографией, - я ничего не помню! Надо завтра не ударить в грязь лицом перед ней…»       На следующий день около полудня раздался стук в дверь. Бессонов сделал всё так, как велел Женя: гладко выбрился, привёл себя в порядок, даже отросшие волосы уложил так, будто он их давно задумал отращивать.       Когда он открыл дверь, он увидел всю ту же радостную девушку с рыжими волосами, с такими же большими глазёнками и тонким небольшим носиком, которые делали её так похожей на ёжика. Туманный образ Сони развеялся в его сознании, и, сам не понимая почему, он был безумно счастлив и рад их встрече.       - Серёжа! – прокричала Соня, улыбаясь и, словно светясь от счастья.       - Сонечка! – сказал радостно Бессонов.       Они сразу же обнялись и провели в объятиях минуты с две. Сергей заплакал от счастья, он настолько сильно сжимал Соню руками, что ему порой казалось, что ей больно.       - Ты чего, Серёж? – сказала Соня, увидев слёзы.       - Я настолько рад нашей встрече, что… - он вытер слёзы, немного отошёл от двери, - Проходите!       Друзья прошли в гостиную, Женя поставил торт на стол, Сергей поставил чайник и принёс на тарелочке мясную нарезку, сыр и немного фруктов.       - Серёж, я чуть с ума не сошла, где ты был?       - Ну, так получилось, что… - и Сергей рассказал историю, приключившуюся с ним. – Извини меня, что так получилось. Я даже не мог представить, что вы можете приехать…       - Даже не верится, что всё произошло так… - проговорила она.       - Жизнь, к сожалению, жестокая и несправедливая штука… - проговорил Женя.       Вечер прошёл радостно. Ребята вспоминали школу, учёбу, интересные случаи. Разошлись все около одиннадцати вечера. Сергей уснул счастливый и радостный от такого хорошего вечера.       Утром он отправился на работу. Войдя в кабинет, на столе увидел высокую пачку дел. Пыльный стол уже явно давно не протирал. Ручка лежала на том самом месте, где он оставил ее на позапрошлой неделе, бумаги лежали всё в том же порядке.       «Оххх… начинается,»- подумал он, как вдруг сзади послышался знакомый голос.       - О как! Нарисовался, Голубчик! – Сергей обернулся и увидел Алексея Петровича Козлова.       - Доброе утро, Алексей Петрович, извините, я…       - Сергей Михайлович, тут до пятницы нужно приговор напечатать, будь добр, сделай пожалуйста, - он положил ещё одну папку на стопку и зашёл к себе в кабинет.       «Хм, странно… неужели он забыл, что меня не было целую неделю? Ну ладно…» - подумал Сергей, присаживаясь за рабочее место.       День прошёл по-обычному: приём граждан и просьбы коллег о помощи с делами. Домой Бессонов уходил с новыми папками дел.       Одна бессонная ночь, и десяток приговоров был готов. Это составляло лишь половину той большой стопки документов. Так прошла примерно неделя. Женя заходил за это всё время всего раз, а с Соней Бессонов виделся на улице иногда.       В четверг Бессонов вернулся домой подавленный и напряжённый – из-за того, что многие отдали свои дела ему, за невыполнение в нужные сроки сначала выписали выговор, а затем Козлов и во все сорвался и подписал приказ о его увольнении. Бессонов яростно кинул папку с несколькими делами на стол и, выходя, громко хлопнул дверью.       Как было сказано ранее, домой он пришёл в подавленном настроении. Он включил свет в гостиной, положил пальто на диван и сел на кресло. «Козёл… ну что я им сделал? Они ведь сами на меня всё скинули и сделали ещё крайним меня! Господи… Почему я такой… безотказный… как тошно на душе… Надоело, - решительно прошептал он, - Как всё надоело… Снова один… - он встал, пошёл в угол комнаты и приподнял квадратный кусок паркета. Под ним лежал деревянный ларец с выцветшим гербом советского союза. Бессонов достал и отворил ларчик. В нём лежал тёмно-коричневая, каштановая бутылка армянского коньяка, а рядом револьвер, дюжина патронов к нему, нагрудные значки и погоны. Это всё осталось в наследство Бессонову от его деда, служившим в КГБ, - Вот он… - вновь проговорил Бессонов, переложил всё содержимое на стол и подвинул его к креслу. Он достал из буфета гранённую самую маленькую рюмочку и поставил на стол. Севши на кресло, он взял и повертел в руках сначала бутылку, а потом принялся за револьвер. Запах пороха ещё не выветрился даже спустя столько лет. Он откинул барабан и посчитал отверстия.       «Один, два, три… шесть… - он откупорил коньяк и налил полрюмки, - Эх, и что теперь делать? – спросил он сам себя, глядя на рюмку подняв ее кверху так, что лампа светила точно через неё; он рассматривал каштановый напиток, после чего осторожно выпил, жмурясь и кашляя, - Один. – отрывисто прошептал он, вставив патрон в барабан револьвера, - Как же я так начал пить? – спросил он вновь себя, налив ещё полрюмки и так же выпил, - Два. – повторил он отрывисто, вставляя второй патрон в вертикально противоположное отверстие, относительно первого, - Хватит. – он поставил барабан револьвера на место и поглядел на него, - Попробовать по образованию работать? Искал недавно работу, так нет… продавать проекты в интернете? – Сомнительно… Попробовать писать портреты? – Мог хватку потерять со школы… Пойти учиться? – Деньги нужны… Убить кого-нибудь? Нет… - резко сказал он, - это не мой подход. Легче уж самому с него застрелиться, чем убить кого-то… Ещё и зарплату за ноябрь так и не отдали… а задолжность растёт… денег нет… - он налил ещё полрюмки и выпил, - Соня… прекрасный человек… люблю я её… но зачем ей я? Когда вокруг полно таких же или даже лучше… Ждать, пока я стану кому-то нужным? Кому? – он лёгким движением руки прокрутил барабан, и когда тот остановился, взвёл курок, - ну что, поиграть напоследок? – он поднёс револьвер к виску, капля пота стекала по его левой щеке. Сергей взял золотые часы и взглянул на фотографию, на которой был запечатлен смех Сони. Он вспомнил тот момент, вспомнил ее смех, ее фразы… Он четко представил перед собой образ Сони, зажмурился и нажал на спусковой крючок. Щелчок. Патрон не попался. – Один. – проговорил Бессонов, наливая новую рюмку, - Женя… наилучший друг, которого только можно повстречать… даже не сказать, что он вырос в детдоме… - он вновь взвёл курок и поднёс к виску. Сергей выпил рюмку, представил образ Жени перед собой и нажал на спусковой крючок. Щелчок! Патрона снова не оказалось. Стоит обратить внимание читателя, что Сергей ещё не был пьян, несмотря на количество выпитого им коньяка. Он всё ещё здраво мыслил, и все его нынешние действия были именно его решениями, а не действием алкоголя. Сергей встал с кресла и подошёл к окну. На улице сыпал снег. Но тут в дверь позвонили, затем постучали. Голос позвал Сергея, и Бессонов узнал в нем Женю. Затем Евгений своими ключами открыл дверь и вбежал в квартиру. Он не сразу увидел у окна в гостиной, в полумраке Сергея с пистолетом у виска.       - Серёжа! Стой! – он бросился к другу и отдёрнул его руку.       Раздался выстрел. Рука Бессонова дрожала. Он услышал грохот за собой. Обернувшись, он увидел Женю, упавшего без чувств. Присмотревшись, он увидел его окровавленное лицо и отверстие от пули во лбу. Под телом сбежала лужа крови. Сергей в жутком страхе сделал несколько шагов назад и упал без чувств на кресло, не отводя глаз от тела друга.       Прошло около минуты. В квартире был слышен громкий ход часов, посреди гробовой, во всех смыслах этого слова, тишины... На кресле у окна с безэмоциональным лицом сидел Сергей с револьвером в руке... За окном лениво сыпал снег... В подъезде раздавались быстрые шаги... В дверь судорожно постучали и тут же отворили... На пороге в недопонимании стояла испуганная Соня... Она, проходя под окнами квартиры Сергея, услышала выстрел. Луч света из подъезда озарил Сергея в кресле в другом конце квартиры от нее... Соня всхлипнула, увидев тело Жени в крови перед своим другом.       - Что... случилось?..       - Я не хотел... - Сергей упал на колени перед охладелым товарищем, уронив часы, которые звонко разбились, швырнул револьвер на пол и, вырывая волосы из головы, заплакал и закричал...       Соня подбежала к Бессонову, попыталась взять его за руки, но он вырвался, схватил с пола револьвер и вновь поднёс к голове.       - Извини, Соня, я не могу теперь больше… - он уже начал нажимать на крючок, как вдруг Соня ударила по его руке. Раздался выстрел. Револьвер выпал из руки Бессонова. Сергей стоял на коленях, закрыв глаза и готовый умереть. Соня бросилась обнимать его. Она плакала и нервно сжимала руками его голову, его свежо пахнущие волосы, рыдая в голос, целовала его в плечи и шею.       - Зачем же ты так, Серёжа… дурачок…       - Кому я нужен?.. Я не хотел чтоб Женя… Господи, зачем он остановил меня?! Я мог ведь и тебя так же по случайности убить… Зачем?... – отрывисто говорил он истерическим, но спокойным голосом.       - Дурачок, дурачок… какой же ты дурачок… Ты нам нужен, Серёж… я… - она плакала навзрыд, не отпуская из рук Бессонова.       - Я люблю тебя… - перебил её Сергей, - Я тебя люблю, - повторил он, обнимая её и целуя в лоб и волосы…       За окном послышался звук полицейских сирен. Пару минут спустя несколько полицейских и соседка, престарелая Анна Иосифовна, были уже в квартире Бессонова. Все в его глазах было, как в тумане. Он смотрел вмиг опустевшими глазами на полицейских, на Соню, которая объясняла защитникам порядка, что произошло, а Сергей сидел на коленях у тела Жени, смотрел то на него, то на снег, сыпавший из открытого окна. Он ничего не слышал, что происходит в комнате, и уж тем более ничего не понимал: он только что убил! Убил своего лучшего друга! Друга, которого не видел несколько лет, который приехал сюда ради него… еще недавно он слышал его голос, видел его живые глаза, а сейчас перед ним хладное тело, покинутое духом, пораженное девятью граммами свинца.       Пять минут спустя на Бессонове уже были наручники, и его вместе с Соней везли в полицейский участок. Тем временем, в квартире проводили обыск и снятие различных улик.       По приезде в участок, Бессонова сразу отвели в допросную. Его посадили на деревянный стул и привязали наручниками к его спинке. Вошёл следователь – Сергей Анатольевич Висяков…       - Сергей Михайлович? – удивился он, увидев за столом в наручниках бывшего помощника судьи.       Бессонов тяжело на него посмотрел и опустил голову.       - Что произошло, Сергей Михайлович? Вы узнали меня?       - Узнал, - сказал он отрывисто, - Я признаю свою вину в содеянном и готов понести наказание… - сказал Сергей, будучи в абсолютно трезвом состоянии.       - В чём? Отвечайте четко! Что произошло?!       - Сегодня меня уволили. Я пришёл домой, немного выпил, зарядил два патрона в револьвер и стал крутить барабан у виска, пока револьвер не выстрелит. Неожиданно пришёл мой лучший друг – Евгений Добронравов. Он попытался остановить меня и отдёрнул мою руку. Я случайно нажал на спусковой крючок, и револьвер выстрелил. В него… Затем, на звук выстрела прибежала случайно оказавшаяся под окнами квартиры София Любимкина. Она застала меня у тела и подбежала ко мне. Уверенный, что сейчас я точно смогу покончить с собой, я резко поднёс револьвер к голове, но Соня толкнула руку. Револьвер выстрелил и куда-то упал. Пуля попала в стену за мной… Это всё…       - … - Висяков ничего не отвечал Бессонову.       - Ну ответь ты мне что-нибудь! – вскрикнул Бессонов со слезами на глазах, Висяков подпрыгнул от испуга на стуле, - Ответь! А лучше убей! Да! Да! Убей! При попытке к бегству! Сними с меня наручники и убей! Я не хочу больше жить!       - Тихо! – сказал Висяков, стукнув кулаком по столу, - Я не собираюсь тебя убивать, я наоборот думаю, как тебе помочь. Списать ли это на непреднамеренное убийство или на несчастный случай!       - Не надо мне помогать! Посади меня хотя бы на год в тюрьму, и больше ты меня никогда не увидишь! Я сдохну там и всё! Это всё, чего я хочу!       - Сергей Михайлович, вы в порядке? Может, врача?       - Не надо мне врача! – сказал он с горячностью, а потом тихо и подавлено, - Он сейчас уже ничем не поможет, - слезы хлынули из его глаз.       - Мне всё больше начинает казаться, что вы, Сергей Михайлович, сходите с ума…       - Тогда сдайте меня в больницу! Сдайте! Мне надоело это всё!..       - Тихо! До выяснения обстоятельств, тобешь, скорее всего до утра, вы пробудите в следственном изоляторе. Охрана! В СИЗО его.       Зашли два полицейских и отвели Бессонова в камеру. Пока его вели в камеру, за его руку ухватилась Соня и что-то тревожно и быстро ему говорила. Она тихо гладила его по плечу, а последнее прикосновение было до краюшка шеи. Эти теплые пальцы, едва коснувшиеся Сергея, вызвали у него мурашки. Не от самого прикосновения, а от чего-то, что в этот момент произошло внутри самого Сергея. За ночь он несколько раз чуть не размозжил себе голову, ударяясь о стены и пол. Он рвал на своей голове волосы и сильно кричал, словно его кто-то или что-то раздирало изнутри. Его приковали к кровати, которую он упорно пытался перевернуть и умереть под её весом. Он искал любой способ уйти с белого света навсегда.       Утром под конвоем его отправили в психиатрическую больницу за городом. В наручниках его ввели в кабинет психиатра.       - Доброе утро, господин Сергей Михайлович Бессонов. – проговорил пожилой доктор преклонного возраста в белом халате, с седой бородой и волосами, в круглых, приспущенных на нос, очках.       - Доброе. – отвечал Бессонов.       - Итак, расскажите о своей проблеме.       - Я схожу с ума. – отрывисто отвечал Сергей; у него дергались мышцы по всему лицу.       - Хе, - усмехнулся доктор, - Эт с чего же вы взяли?       - Этого нельзя не заметить…       - Поясните, - заинтересованно сказал доктор.       - Я всегда очень много думал. Всегда. Очень. Я любил размышлять на разные темы, оставаясь наедине с самим собой. Я любил одиночество и много времени проводил один. Я часто мыслил… нестандартно. Мои мысли и мою логику  часто все не понимал. Но это мелочи. Три недели назад у меня случился первый срыв. Я был подавлен обстановкой на работе – меня все просили сделать за них работу, и я соглашался. Я размышлял о сущности своего бытия, почему я такой… безотказный. Случайно уронил графин, и он разбил. Я схватил осколки и сжал их в руках… - он показал шрамы на ладонях, оставшиеся от порезов, - Затем неделю я провел дома, даже пить начал. Но друзья меня вытянули из этой ямы. Ещё неделю я провел на работе, и меня уволили. Несправедливо. Я пришёл домой, зарядил в револьвер два патрона и стал … крутить барабан… ну, знаете, как в «русской рулетке»… Два раза патрон не попадался, но когда пришёл ко мне мой друг, который помог мне, он попытался отдёрнуть мою руку, но получилось так, что я выстрелил в него, совершенно этого не хотя… Теперь я казню себя за это. Я хочу просто умереть…       - Угу! – промычал доктор, - Ну, на первый взгляд у вас в первую очередь глубокая депрессия, потом дисморфофобия, обсессивно-компульсивное расстройство, шизоидное расстройство личности, трихотилломания, возможна паранойя. Ну это если не углубляться в вас самого, только из вашего рассказа. – он взглянул на Бессонова и увидел поддергивающиеся мышцы, - Часто бровь или веко дергается?       - Периодично…       - И синдром Туррета, другими словами – нервный тик. Где работаете? Давно?       - По образованию – архитектор, но в городе работы не нашлось. Помощник судьи. Два года.       - Возможно профессиональное или эмоциональное выгорание… Ну и, конечно, суицидальное поведение, - он прекратил писать, взглянул исподлобья на Бессонова, - если ваше поведение не наигранно, - и продолжил писать, - Чтобы обнаружить все, вам придётся пройти множество обследований и, скорее всего, лечение. Здесь или на дому – сказать трудно. А судя по вашему решительному суицидальному поведению, я лично предпишу содержать вас в палате, где вы точно никак себе не повредите.       - Доктор, вы сейчас назвали столько разных диагнозов, и… неужели это настолько очевидно? Скажите пожалуйста,  я – сумасшедший? – совершенно серьёзным тоном спросил Бессонов.       - Пока об этом трудно говорить… А эти заболевания – лишь предварительный список, предположения, не более.       - Доктор, я вижу, что вы хотите сказать, что я сумасшедший, но есть же какие-то таблетки, лекарства, специальные аптеки, где можно это все достать, - способы лечения сумасшествия...       - Нету таких аптек, - произнес доктор, расшагивая по кабинету, держа руки в замке за спиной и сделав акцент на слове "Нету" – У вас есть семья? Жена? Дети?       - Нет…       - Тогда могу сказать наверняка одно: вам не нужны лекарства, - он обернулся и посмотрел прямо в глаза, - Вам нужен... человек...       Бессонов задумался.       - Ну а пока вам лучше побыть одному. Думаю, завтра начнём обследования.       Бессонова вывели из кабинета, и доктор проводил до палаты.       - Я вас оставлю не прикованным к кровати, если пообещаете мне, что ничего с собой не сделаете до прохождения всех проверок, - сказал доктор.       - Хорошо. Но в замен, ко мне могут беспрепятственно приходить гости.       - Уговор. – заключил доктор.       Бессонов сел на кровать, когда доктор и сопровождающий охранник вышли. Комната действительна была такая, что чтобы убить себя здесь, нужно было потрудиться. Не было ни единого угла, даже подоконники были закруглены. Стены и пол были покрыты тонким мягким покрытием. Вскоре в палату вошла Соня.       - Божечки, Серёжа, что у тебя с головой? – спросила она, глядя на перебинтованную голову.       - Да так, упал и голову повредил немного, всё хорошо, - соврал он; на самом же деле, когда он пытался размозжить себе голову ночью, у него это почти получилось, - С тобой всё хорошо?       - У меня сердце болит, Серёж, зачем ты так со мной? – говорила она тихо, смотря жалостливыми, но нежными глазами на Сергея, она подошла и обняла его. Сергей обнял её в ответ и поцеловал в горячий лоб.       - Сонь… я тебя люблю… давно… извини меня, я не… хотел, - расплакался он.       - Я тебя тоже… правда… но это признание не стоит смерти Жени… - добавила она, заплакав тоже.       «Выходи за меня замуж, - подумал Сергей, - после всего этого… Нет! – резко прервал он мысль, - сейчас не время, потом…»       - Что тебе сказали? Там, в участке?       - Со мной говорил тот же следователь, что и с тобой… этот, как его?...       - Висяков…       - Да! Он самый. Он сказал, что эксперты сошлись на мнении, что это случайный случай.       - Как?... Не может быть… Он наверняка подговорил всех, чтобы не начинать дело… я должен быть в тюрьме…       - Нет! – возразила Соня, - Тебе нельзя в тюрьму!       - Ладно, Бог мне судья! Что с Женей? Неужели он… неужели я его убил?... совсем?...       - Его больше нет, - слеза прокатилась по щеке Сони, - Какой я идиот! –он схватил волосы и стал их рвать на себе, Соня стала его успокаивать, и у нее это получилось.       - Нет-нет-нет! Хватит! – Бессонов прекратил и посмотрел на неё уставшими глазами с тёмно-синими синяками под ними, а потом вновь опустил голову. Её глаза заставили его остановиться. Он не мог им противостоять.       - Когда похороны?       - В самом скором времени… - тихо сказала Соня.       Они провели вместе не менее половины дня. На следующий день Сергей проходил обследования, и доктор был прав – практически всё, что он выявил в ходе рассказа, подтвердилось. Так же добавились и новые диагнозы. На всё это доктор сказал: «Эти таблетки от этого, эти – от этого, эти – от третьего… а от всего остального – лекарство всегда с вами…»       Ещё через сутки к Бессонову зашёл Висяков.       - Сергей Михайлович, добрый день…       - … - Бессонов молча посмотрел на следователя, а затем молча уставился в стену. – Почему вы не возбудили дело?       - Потому что ни тебе, ни мне оно не нужно. Родственников у Евгения нет, знакомых в городе – тоже. Кроме тебя и Софии. Похороните его по-тихому и всё! – Сергей вновь заплакал, - Мне сказали, у тебя много чего обнаружили, верно?       - Верно.       - В таком случае, желаю скорейшего выздоровления. Там, на работе, помощь немного нужна твоя…       «Помощь? Опять дела за тебя напечатать?» - нервно подумал Бессонов и вскрикнул:       - ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА!       Висяков быстро вышел. Через час зашёл доктор.       - Ну что, как ваше самочувствие?       - Вроде хорошо…       - Умирать больше не хочется? – шутливо подметил доктор.       - Разве что от предвкушения скуки… я могу взять какие-нибудь книги?       - Ради Бога! Это одно из лучших лекарств. Но в большом количестве они становятся ядом. Книги – лучший способ игнорировать реальность. Если будете пренебрегать чтением – вырастите не образованным, если будете читать в нужном количестве – будете достаточно умны, а если вы будете читать чересчур много – сойдёте с ума окончательно.       Бессонов ничего не ответил на это. Доктор пожелал скорейшего выздоровления и ушёл. Этим же днём пришла Соня. Сергей попросил её взять на свой талон в библиотеке несколько десятков интересующие его книг. «Всё это время, которое я проведу в этом месте без тебя, месте страшнее тюрьмы, наискучнейшем месте, где я когда-либо бывал, каждая секунда без тебя будет для меня страшнейшей мукой. Книги будут напоминать мне о тебе и коротать время моей каторги» - говорил Бессонов Соне…