С любимыми не расставайтесь...

III

      Бессонова выписали из психиатрии в январе следующего года. Через несколько дней они с Соней сыграли свадьбу. Сергей устроился работать по специальности, и теперь у него не было подобных срывов или попыток самоубийства. Тем не менее, он ежемесячно проходил обследования. С Соней у них был счастливый брак, но к рождению детей они оба пока были не готовы.       Бессонов ни на секунду не отпускал от себя Соню, а Соня его. Они дарили друг другу безграничное море любви и ласки. По вечерам они сидели на диване, обнимая друг друга, целую в щёки, в волосы, и говорили тёплые слова о своей любви, о том, что не могут друг без друга. Сергей помогал Соне с её работой модельера, а Соня Сергею с проектированием. Это была счастливая пара, которая держалась только друг на друге. Они поистине не могли существовать поодиночке.       Прошло два счастливых года, прожитых всё в той же квартирке в доброй тесноте, но не в обиде. Зимним холодным днём они вышли на улицу прогуляться. Зайдя во внутренний двор, окружённый такими же дворами, Сергей набрал в руку немного снега и легонько кинул в спину любимой.       - Ах! – вскрикнула Соня, обернувшись.       Она слепила снежок и кинула в ответ. Они то сближались, то удалялись, и вот они были настолько рядом, что Сергей обнял её, и они прокружились несколько оборотов. Соня шуточно вырвалась из объятий и толкнула Сергея в сугроб за ним. Бессонов взял Сонечку за руку и потянул за собой. Они оба были полностью в снегу. Они смеялись и радовались.       Соня встала и отбежала к стене дома, укрывшись за высоким сугробом. Сергей кинул в неё снежком, и она вышла и кинула в ответ. Сергей поскользнулся и вновь упал в сугроб. Тут вышел дворник Никитич и громко хлопнул дверью подсобки. Раздался непонятный тихий треск. Вдруг что-то громко разбилась, словно уронили несколько оконных рам. Смех Сони резко прервался. Сергей встал с улыбкой и заметил, что с крыши упало несколько сосулек.       - Со-ня! – протянул он, в ответ – тишина, - Соня! – повторил он, подходя к сугробу, - Соня, выходи! – он зашёл за сугроб и у него перервало дыхание.       Закололо в сердце, ноги стали неметь, он упал на колени. Перед ним лежала его любимая, Сонечка, только что радостно смеявшаяся, которая буквально полминуты назад была в его объятиях. Она лежала с окровавленной  разбитой головой. Кровь бурно растекалась по снегу, рядом лежали осколки льда – осколки сосулек. В ее открытых серо-голубых глазах застыло отражение Сергея, а ну губах – отражение смеха.       - Соня! – вырвалось у него тихо и хрипло, - СОНЯ! – закричал он во весь голос, взяв кровавую её тёплую голову, пробирая рыжие, мокрые и вязкие от крови воздушные волосы, - СОНЯ! Помогите! – кричал он на весь двор.       Прибежал дворник, сбежались жильцы первых этажей, многие наблюдали за случившимся со стороны или со своих окон и балконов.       Когда приехали доктора, был вынесен страшный приговор: Соня погибла сразу же. Сергей от этих слов упал без сознания и очнулся только в больнице. Через день.       - Что… произошло? – спросил он у медсестры в палате.       - Минутку, я позову вашего врача… - медсестра вышла, и зашёл доктор.       - Вы очнулись? Это хорошо!       - Чего здесь хорошего… моя жена умерла сегодня у меня на глазах, по моей глупости… - у Сергея наворачивались слёзы.       - Так, немедленно успокойтесь! Вам нельзя волноваться! Когда вы упали в обморок в тот день, у вас оказался разрыв одной из необходимых для жизни артерий, своеобразный местный разрыв тромба, чтоб было понятнее. Вам очень повезло, что вас успели доставить в операционную, иначе бы хоронить пришлось бы не только Софию, но и вас…       - Вы сказали, в тот день… разве, не сегодня?       - Нет, прошли сутки. Вы были в коме.       - Боже мой… как больно… - говорил он, имея ввиду не только покалывание в сердце, но и глубокую, душевную боль.       - Прошу вас, вам нельзя сейчас волноваться, иначе тромб уже оторвётся основной. Или произойдёт разрыв сердца. Оно у вас слабое, особенно теперь…       - Когда меня выпишут?       - Если всё пройдёт хорошо – через трое суток.       - А где… тело… Сони…       - В отделении морга при больнице. Вы сможете забрать его в любой день.       - Благодарю, доктор, - Сергей вздохнул и закрыл глаза.       - Поспите. Станет легче и морально, и физически.       Бессонов уснул.       Через три дня его выписали. Войдя в квартиру, его встретили частички пыли, кружащие в воздухе. Пыльная мебель и окна. Его не звал привычный голос Сони с кухни или с кабинета, его не встречала у порога красивая, умная и любимая жена, ближе которой у него никого не было. Он чувствовал запах её духов, которые дарил на первую годовщину свадьбы, но он не видел её. Ему казалось, что-то тёплое витает в воздухе квартиры, пролетает сквозь него, но не может остановиться рядом. Его бросало то в жар, то в холод, его на каждом шагу преследовало чувство дежавю, и ему слышался тихий голос Сонечки… Он упал на диван и, рыдая, провалялся до самого вечера. Уже стемнело, когда он позвонил в похоронную службу и попросил привезти тело Сони из морга в его квартиру.       Через час фургон подъехал к дому. В дубовом гробу, обитым белым бархатом внутри, который сразу же оплатил Бессонов, лежала бледная девушка с рыжими волосами, потерявшим цвет, поблёкшими. Сергей снова заплакал, увидев любимую. Гроб подняли в квартиру и оставили посреди гостиной по указанию Бессонова.       Сергей зажёг свечи и поставил рядом с гробом. В квартире было темно. Он сидел рядом, опершись на стол, и рыдал.       - Сонечка… как я тебя люблю, - он взял её холодную руку и сжал своею. Другой рукой он провёл по волосам, оголив бардовую трещину в её голове, и снова зарыдал, - Сонечка… как же так, Господи! За что? – он взял одну из свеч и стал сначала капать воском на руки, а затем медленно проводить руками по огню. В какой-то степени, он был в бреду. Он без конца повторял её имя и не отходил от гроба. Он чувствовал запах ее духов, которыми пахли волосы, он хотел верить, что вот сейчас ее глаза вновь двинутся, и она встанет. Но он со страхом понимал самое страшное, что может осознавать до безумия влюбленный человек: его любви больше нет. Нет и не будет. Завтра ее тело предадут холодной земле.       Сергей накинул пальто и выбежал из дома. Он направился в ближайшую цветочную лавку, где купил большой букет из семнадцати кремово-розовых крупных роз. Затем он зашел в один из магазинчиков и купил плитку белого воздушного шоколада, и вернулся в квартиру. Не снимая пальто и туфли, он направился в гостиную и положил у ног Сони букет и снова зарыдал, упав головою на край гроба. Он снова горячно схватил ее руку и стал гладить. Уже холодную, немного черствую, но нежную в его памяти, руку. Руку, на которой уже не пульсировали вены, которая больше не могла провести по его голове и лицу.       Он открыл шоколадку и стал отламывать по два кусочка, который делил еще на двое, и один съедал, медленно и обреченно пережевывая, а другой клал на край гроба у головы Сони. Он долго что-то бубнил, произнося после каждой фразы «Да святится имя твое» и «Да прибудет Царствие Небесное…». Это единственное, что удавалось разобрать из его слов. Он говорил после каждого отломленного кусочка шоколада.       Полночь. Немного успокоившись, Сергей взял свечу и пошёл в угол комнаты. Приподняв паркет, он достал ларец. В нём по-прежнему лежал револьвер, десяток патронов, полбутылки коньяка и золотые разбитые часы. Пить он не стал. Он взял часы, револьвер и патроны. Часы он положил у изголовья гроба, потом кинулся к пальто Сони, которое пахло духами и розами, отыскал такие же точно часы и положил рядом с первыми. Но они не шли. Шли лишь его, и то стрелка медленно перескакивала с одного на другое деление, а иногда и вовсе дергалась на месте.       Лицо его, как и руки, дрожали. Он медленно заряжал все шесть отверстий. Патроны часто выпадали из рук, гасла свеча, и это недолгое действие растянулось на полчаса. Когда патроны всё же были на месте, Сергей поцеловал тело Сони в холодные бледные губы, бывшие некогда ало-розовыми, взял свечу, разбитые часы и поднялся на чердак. С чердака он вышел на пологую крышу и сел у её края.       Снег лениво сыпал с молочно-серого неба, как в день смерти Жени, как в день смерти Сони… Душа Сергея терзалась воспоминаниями и счастливыми днями жизни, которые так быстро кончились. «Как много смертей перенес этот дом... как страшно вбивать себе в голову, что ни Жени, ни Сони больше нет... и я виноват... я мог это все предотвратить... о, Господи! Как все было хорошо... проклятая зима! - Сергей заплакал, - Почему?! Почему?! Почему?.. почему... ее больше нет... - слезы хлынули ручьем, - Почему мы так сильно любим? Любим до отчаяния, до сумасброду? Почему мы так привязываемся к любимым? – он дотронулся ледяными руками к пылающему лбу и вспомнил вопросы, которые задавал себе несколько лет назад, - Неужели ответ на все эти вопросы так просты?.. Это всё потому, что мы любим людей до смерти, не представляем жизни без них, боимся их потерять… а когда теряем, не находим себе места… Почему мы любим и задаемся вопросами относительно этой любви? Потому что мы заботимся, не хотим потерять тех, кого так любим… кем так дорожим… И мне теперь два пути - либо в лечебницу, либо в могилу. И все решится здесь и сейчас... - он встал и поглядел в густую белую пелену ночного зимнего небо. Хлопья снега падали на его лицо и сливались со слезами. Сергей достал револьвер из кармана и шагнул к краю крыши. Он подставил дуло револьвера к виску и вдавил так, что стало больно, другой рукой открыл крышку часов и посмотрел на фотографию, где Соня радостно улыбается; стрелки часов остановились в этот же миг, - Соня, - прошептал он, - скоро мы увидимся… совсем скоро… я не могу жить без тебя…»       В сознании Бессонова проносились годы жизни, все до единой минуты радости и счастья с Сонечкой. Всё, абсолютно всё попало на киноленту жизни, даже то, чего он прежде не вспоминал. Он думал только о ней. А она сейчас лежит холодна в его квартире, наполненном запахом роз, квартире, под окнами которой погибла пять дней назад…       Бессонов наклонился к краю крыши, держась носками ног за тонкий бортик крыши. Раздался выстрел, разлетевшийся по влажному воздуху на весь город. Редкие прохожие и водители видели, как с крыши трёхэтажного дома падает человек…       Часы разбились, разлетевшись на мелкие кусочки. Фотография на золотой крышечке упала на белый, окровавленный, теплый снег…