Я всё превращу в пепел.

      Всё началось в Атаноре, на территории Норманнского королевства в Казанове, восьмого апреля, ХХХХ-го года. Весь особняк стоял на ушах, все слуги и служанки возились с бельём и водой для недавно родившей графини. Суета присутствовала даже у обычных крестьян, среди которых эта графская семья пользовалась особым уважением. Некоторым было интересно поглядеть на дитя, а кто-то просто хотел узнать, наследник ли это или наследница. Однако, им не суждено было узнать правду скоро… — Милый, вот что я подумала, — Сказала как-то графиня за два дня до родов мужу, — Я не желаю, чтобы личность нашего ребёнка была обнародована после его появления на свет… Даже пол. Тот оторвался от прочтения книги, взглянув на супругу вопросительно. — Дети обычных мужиков будут лезть к нашему дитю, портить его. Даже его богатые сверстники и те не без греха. Помнишь, что я тебе говорила? — Женщина долго и внимательно посмотрела любимому в глаза, — Я хочу идеального ребёнка, выращенного в чистой и непорочной среде. Я хочу шедевр воспитания, образец человеческой культуры. Я хочу… — Ты же хочешь всё это ради дитя, а не ради себя, да, солнце моё? — Тихо спросил граф. — Да. Это был глупый вопрос. — Прости меня. Именно поэтому за пределы особняка подробности о наследнике так и не распространились. Лишь его жители знали, что на свет появился мальчик.

***

Со стороны едва приоткрытого окна доносились звуки шелеста потревоженной ветром листвы и щебет птиц. Иногда даже какой-то шум или разговоры проходящих мимо особняка людей. Никого бы такой набор звуков не удивил. Это обыденность для каждого человека. Но Игги ловил каждый шорох, каждый шелест, каждое слово, что мимолётно прозвучало там, за окном. Для юного графа это был ещё не изученный мир, которому он никогда не выходил навстречу. — Господин, вы опять отвлеклись, — Не совсем смело заметил его преподаватель, обращая на себя внимание и получая в ответ не самый добрый взгляд ярких янтарных глаз. Игги не любил этого мямлю и была бы его воля, он бы заставил одним только словом расплакаться неумелого учителя. Но мальчик прекрасно понимал, что за подобные выходки всегда последует наказание. Как будто кто-то нормальный не пожаловался бы матери того, кто затравил бы его на уроке! — Но я слушал, — Фальшивая учтивая улыбка и хитрый блеск в глазах, — А вы отвлеклись от диктовки. Прервали такую ценную лекцию, чтобы сделать мне столь неуместное замечание. Как вам не стыдно, профессор! — Опять… Вы пытаетесь меня подловить, господин… — Совсем тихо произнёс тот. — Вовсе нет! Прошу продолжайте, — Всё так же, натянуто улыбаясь, с напускной учтивостью ответил ученик. — Кхм… По-последняя фраза у вас не записана… Игги демонстративно изящно вынул перо из чернильницы. — Так продиктуйте же мне её заново, как хороший преподаватель. — Кхм-кхм… — Снова прокашлялся тот, — «Пришёл с гуслями за спиной, былую песню заиграл.» Игги начал записывать, но вдруг немного нахмурил брови и поднял руку. Этот жест не обязателен, ведь маленький граф не сидит в классе, где полно человек, да и высокое положение позволяло ему спокойно прерывать профессора, но Игги нравилось. Нравилось смущать такими небольшими выходками простых людей. — Что такое… «Гуслями»? — Гусли. Музыкальный инструмент. Не мудрено, что ты его не знаешь, тебя не учат игре на нём. — На этот раз спокойно, не запинаясь, ответил профессор. — Меня учат только скрипке и клавесину. — Всё ещё хмурясь, будто предъявляя претензию, ответил Игги, — А что не так с гуслями? Мужчина подарил ему испуганный взгляд. — Господин, ну разве граф должен так говорить?! Не «скрипке и клавесину», а «игре на скрипке и клавесине»! — Он вздохнул, — С гуслями всё нормально, но вот с вашей речью что-то действительно не так. — Ответьте же на вопрос, почему меня не учат игре на гуслях? — Мальчик начал сердито стучать по столу ноготками, чем вызвал со стороны преподавателя ещё больший испуг. — Этот инструмент очень популярен среди простого народа. Причём, герой нашего текста — трубадур. Но вы же не трубадур. Вы — граф. Юный, но граф. А теперь, будьте так любезны, давайте вернёмся к диктовке. Безо всякого настроения, Игги продолжил писать, но уже не задавая никаких вопросов. Так проходит каждый день маленького графа. Одно и то же расписание. Мальчик встаёт, приводит себя в порядок, завтракает, а потом учится, учится, учится, обедает и снова учится. Затем часик свободы перед ужином, сам ужин, вечернее чтение чего угодно по желанию и сон. Дни Игги длятся, как бесконечный караван, каждое животное из которого нагружено одинаковым по ценности материалом. Любая попытка в своеволие пресекается родителями, ведь иначе это нарушает их идеальный план по воспитанию сына. Честно говоря, Игги думал, что так все живут. Пока не начал замечать эти мелочи в разговоре со взрослыми. Простой люд то, простой люд сё — и ничего из этого Игги не делает или не знает. Граф начал чаще обращать внимание на то, как взрослые реагируют на его слова, которые он повторяет при них, просто когда-то услышав подобное за окном или от слуг. Один раз даже был случай, когда мать хлопнула его по губам за какое-то чудное слово, которым сторож выругался, упав на лестнице при Игги. Больше этого слова граф не повторяет, хотя и сам не знает, что оно значит. Учитывая даже такую реакцию с её стороны, Игги всё равно хочет знать больше. И такой уж у него характер, если хочет — значит станет. Он нашёл лазейку из его сковывающего расписания. Час свободы перед ужином. Правда, в этот часик к нему приставляют нянечку, чтобы следила… В этот прекрасный день — воскресенье, Игги вприпрыжку бежал в свою комнату после занятия математикой. Там, как правило, уже ждёт его няня, чтобы осведомиться о сегодняшней успеваемости и передать эту информацию графине. Мальчик давно уже понял эту хитрость его мамы. Учителя и няня приносят ей новости об успеваемости, первые — со своей точки зрения, вторая — со слов ученика. Такая тактика была придумана графиней, чтобы выслеживать ложь в словах сына. Случаи вранья случались, но редко. Именно после них и последующих за ними наказаний, Игги понял, как эти взрослые действуют. — Добрый день, господин. Как самочувствие? Как учёба? Не устали? — Мягко спрашивает пожилая женщина. Няня одна из тех редких обитателей дома, которая не раздражает Игги. В частности потому, что она не перечит его словам и потакает всем его капризам. Именно поэтому сегодня мальчик планирует этим воспользоваться. — Нянечка, — Начинает он ласково, без приказного или властного тона, — Ну ты же знаешь, что у меня всё всегда идеально. Одни пятёрки. Я же маленький гений, в конце концов. Взгляд няни заметно потеплел и улыбка украсила её морщинистое лицо. Игги редко говорит так мягко и старая женщина потихоньку начала добровольно наступать в тщательно расставленные им ловушки в этой беседе. Тот мысленно оскалился, видя её реакцию. Хотя, где-то глубоко в душе, ему было совсем немного стыдно. Но лишь чуть-чуть. — «Ну не бью же я её, в конце-концов! Всего-то немного совру. Всё равно прилетит мне, а не ей. Так что это я тут жертва!» — Какой же вы умница, господин! Обождите-ка минуточку… — Няня как раз держала что-то в руке, завёрнутое в салфетку. Как только она развернула оную, это «что-то» оказалось шоколадкой. Игги аж покраснел и заворожено посмотрел на шоколад. Мама не позволяет ему есть что-то сладкое или приторное, ведь не дай Бог юный граф съест что-то больше числа калорий, которые ему дозволено есть в день. И такой подарок вогнал бедного шестилетку в серьёзную дилемму. Продолжать ли манипулировать добротой нянечки, чтобы та ушла или же просто обойтись шоколадом, а план отложить на потом? Нет. Ни в коем случае. Это запретный плод и он разрушит всю стратегию. Скрепя сердце, Игги мысленно распрощался с шоколадкой. — Нянечка, шоколад это очень здорово! — Продолжил он прежней ласковой интонацией, — Но я вместо него хочу выйти на улицу. Просто погулять! Пару шажков по саду! И назад! — Но господин… Ваша матушка… — Я ничего ей не скажу, — Игги начал применять все свои навыки доброты и мягкости, обнимая няню и смотря ей в глаза щенячьим взглядом, — И вы не скажете? Не скажете же? Я так хочу погулять!.. А самому даже немного противно с себя. Та вздохнула, быстренько всунув тому шоколадку в ладошку и прошептав. — Поедите шоколад в саду. Как закончите — быстро домой. Я вытру вам лицо и руки и мы сделаем вид, что ничего не было. — Спасибо, милая нянечка! — Радостно прощебетал мальчик, выбегая из комнаты с шоколадом и спускаясь вниз по лестнице к черному выходу, через который ходят слуги. Было бы слишком безрассудно выбегать через парадный. — «Одним выстрелом двух зайцев! Ну не гений ли я?» Чёрный выход как раз ведёт к саду. Садовник через него выходит, чтобы, естественно, привести кусты в порядок. А также тут есть лавка с очень милыми цветочными горшочками, стоящая у стены особняка. Идеальное место прямо под балконом, которое не видно из окон, оно-то ему и нужно. Один из горшков, Игги, взяв шоколад в зубы, переставил с лавки на траву и сел на свободное место, приступив к трапезе. Никогда ещё какие-то минутки поедания чего-то не были столь прекрасными. Есть под открытым небом действительно здорово! Почему мама с папой так не делают? Он кушал, болтал ногами и смотрел вокруг. Никогда ещё ему не было так приятно, как сейчас. Внезапно, кусты зашевелились. Чуть не подавившись последним кусочком шоколадки, Игги в панике слез со скамейки и схватил горшок, возвращая его на место. Всё, чтобы не оставить после себя следов. Как только он кинулся от горшка к черному ходу, то из кустов уже давно кто-то вылез. Мысленно написав завещание, мальчик обернулся на гостя и столкнулся взглядом с… Другим мальчиком. Пыльная местами порванная одежда, куча синяков на руках, ни одного аксессуара… Весь этот внешний вид тут же заставил Игги поморщиться. — Воу, ты кто? — Произнёс мальчуган, — Какая ты красивая! — Виви, — Ответил тот, но понял, что это звучит безумно глупо, с набитым шоколадом ртом, — Хока! Он быстро скрылся за дверью, оставив того мальчика в догадках…

***

— Видел ребёнка графов? И это девочка? Не смеши, Лео! — Рыжая веснушчатая девчонка, очень занятая плетением венка, кажется ни в какой грош не ставила слова мальчишки, сидящего рядом с ней. — Говорю тебе, Тиа! У неё длинные светлые такие волосы. Бантиком заплетены. Глаза такие рыжие-рыжие! Как лисы, во! И она бледнючая такая… Будто мёртвая… Но такая красивая!!! Лео так отчаянно размахивал руками во время рассказа, что случайно заехал подруге по голове. Быстро извинился, а та зашипела в ответ, как змея. — Даже если ты так говоришь… Неужели какая-то ходячая мёртвая девчонка краше меня??? — Ну ты сравнила, — Хохотнул тот, — Она графиня! Но ты тоже очень хороша… — Спасибо, — Кивнула Тиа, — Ладно, завтра покажешь мне эту девочку? Тот почесал затылок. — Ну не знаю… Это же первый случай в жизни, когда ребёнка графов засекли на улице. Вряд ли она завтра выйдет… Кажется, она даже меня испугалась… — А ты узнал, как её зовут? Лео мечтательно посмотрел вдаль, щёки его покраснели, а улыбка стала шире. — Виви…