Я всё превращу в пепел.

       В весеннюю картину пения птиц на расцветающей зеленью ветке врываются звуки клавесина из открытого окна графского дома, отпугивая природных певцов. Короткие пальцы левой руки маленького графа еле зажимали аккорды в нижней партии, ногой он периодически забывал то нажать на педаль, то убрать её с оной. Музыка никогда не получалась у Игги, мальчик не мог вникнуть в неё. Скорее всего потому, что пределы понимания музыкального искусства всегда имели рамки куда выше и прозрачнее, чем точные или письменные науки. Это нельзя вызубрить, это надо чувствовать. А чувствовать сложно, когда твои мысли заняты не тем. Игги всё думал о том мальчишке, которого он увидел в саду, как о пришельце с другой планеты, ведь тот был совсем не похож на него да и одет не так, и, вроде как, был чуть выше. Стоп, А какого цвета были его волосы? Явно не такие светлые, как у Игги… — Господин, вы опять не по тексту. — Холодно заметила гувернантка, а так же и преподавательница музыки, — Что у вас не так с сарабандой? Вы её банально пропускаете и просто прыгаете к следующему этапу. Руки графа опустились на колени. — Я не запоминаю еë, — Лаконично, но при этом, не без типичного любезного тона ответил ученик. Гувернантку не так просто расколоть заискиваниями, она всегда была женщиной-определением выражения «сказала, как отрезала». Ни уломать, ни уболтать. Она — ходячий кошмар для маленького хитрого лисëнка, которую он как раз за такое и не любит. — Гм. Я то думала, сегодня вы готовы играть без текста. Что же, нам опять идти за сборником? — Я могу сходить сам, — Немного более раздражëнно прервал её сетования Игги. Та долго на него посмотрела, приспустив пальцем очки. — Идите. Вы же помните, какая книга и в каком разделе? — Разумеется. В который раз Игги идёт в библиотеку, доставать с уже знакомой полки книгу с самым заметным корешком. Он прекрасно знает, что разделы спутаны, потому что сборник произведений специально переставили для него на нижнюю полку. Правда сейчас он, к удивлению для себя, его не обнаружил. И даже когда задрал голову не обнаружил. — Недавно полки чистили или была пересортировка?, — Подумал граф, обходя стеллаж. Куда же они запихнули сборник? Может, поставили слишком высоко. Сам ругая себя за нелепое решение, но Игги решил потрясти стеллаж, из-за чего, ожидаемо, вызвал падение не одной, а четырёх книг, тут же зажмурившись от звука удара об пол. Никто не слышал, но чувство тревоги, что рано или поздно кто-то зайдёт, было. Разомкнув глаза, Игги понял, что ни одна из этих книг не та самая. Однако, его заинтересовала одна. Она была толще остальных и с потрепанной обложкой багрового цвета. На обложке не было ни названия, ни инициалов. Когда Игги открыл первую страницу, то и на входящем листе всего этого не было. Лишь рисунок цепей. Что самое странное, мальчику показалось, что цепи звякнули и слегка ослабли. Когда граф коснулся рисунка пальцем, они с грохотом упали. А иначе, пропали с поля видимости страницы, лишь издав характерный звук, оставляя на своём месте только чистый лист. Недолго он, в прочем, таким оставался, ведь буквы на нём, вскоре, начали появляться сами. Игги испуганно захлопнул книгу, схватив её и прижав к себе. Он не мог понять почему, но книга показалась ему безумно ценной, и какой-то… Родной? Не в силах объяснить это чувство, мальчик аккуратно положил таинственный определённо не музыкальный сборник на пол, кое-как рассовав оставшиеся три обычные книжки по полкам. Страшно, но безумно интересно! Однако, Игги не уверен в том, должен ли он был натыкаться на странную книгу. А вдруг ему нельзя, а прочесть хочется! Граф аккуратно взял книжку, запихав её на полку на уровне своих глаз, между двумя сборниками Листа. Позже, он за ней вернётся. — Пока я ходил, я вспомнил Сарабанду, — Спокойно заявил Игги, проходя за инструмент, стараясь не ëжиться под строгим взглядом. — Ну что-ж, господин, а я всегда вашей матери говорила, что прогулки полезны. Давайте начнём сначала. *** Игги решил вернуться за книгой ночью. Больше в его расписании не было времени, чтобы вытащить её и незаметно пронести в свою комнату. Граф дождался, когда мать зайдёт сказать «спокойной ночи», дождался, когда звуки шагов исчезнут за дверью, дождался, времени, когда обычно мама ложится (ему не впервой было следить за режимом мамы, чтобы сравнить со своим.) Затем спрыгнул с кровати и, надевая батистовые носки, но не обувь, в целях бесшумного проникновения, мальчик вышел из своей комнаты. Впервые в жизни Игги приходилось идти совсем неторопливо, прислушиваясь и дëргаясь при малейшем намëке на звук. Нельзя допустить обнаружения, ведь его накажут, а в библиотеке проведут пересортировку и он может лишиться такой загадки навсегда, не разгадав её! С одной стороны, Игги желал, чтобы это поскорее кончилось и он бы уже сидел в кровати, изучая книгу. С другой же, шестилетку будоражило от этой, для кого-то маленькой, но точно не для него, аван… Ава… Авна… Авантюры! Приятно вспомнить взрослое слово, пока проворачиваешь скрытную операцию. Даже если риск быть обнаруженным крайне мал в доме, где все спят. Пробравшись к заветной полке, Игги вытащил книгу. Слава Богу, его перепрятанное сокровище никто не обнаружил. Нужно теперь также аккуратно возвращаться… Прижимая книгу к груди, Игги было, вышел из раздела музыкальных рукописей в коридор, однако тут же шмыгнул обратно, заметив посторонний источник света. С ужасом, он понял, что нужно немедленно погасить свой, иначе тут же поймают. Приоткрыв дверцу небольшого фонарика трясущимися от волнения руками, Игги обслюнявил пальцы и, запустив руку внутрь, потушил свечу. При этом, чуть не пискнув от боли. Он не раз видел, как сторож так делает, но не ожидал, что это будет вот так больно. Из чего сделаны руки того дядьки? Маленький граф ещё понятия не имел о такой вещи, как мозоли. В углублении раздела стало слишком темно. Отсюда чужой свет виден не был, но в полной тишине были слышны чужие шаги и бормотание. Игги тихо отсел ещё дальше, к самому концу вереницы стеллажей, пока не коснулся спиной стены. Сжавшись и обнимая книгу, он затаил дыхание. Титул титулом, но граф ещё ребëнок и в полной темноте ему было ещё как страшно. Воображение рисовало, что это не слуга зашёл что-то забрать, а существо, которое ищет непослушного мальчишку и шепчет оно не наименования разделов, а способы наказания. И не успел он как следует перепугаться с первой версии, как неумолимо воображение рисует вторую, о призраке, что давным-давно жил на этой территории, пока не умер и пока тут не возвели особняк. Теперь он хочет отомстить графам и начнёт, пожалуй, с их сына. Игги зажмурился, лишь бы не видеть очертания, внезапно ставших слишком гигантскими стеллажей, в темноте. Услышав, что шаги стихли, он пополз обратно к фонарю, предположительно, конечно, ведь без света не разберешь. Вставать во весь рост и идти обратно вообще не хотелось, но улики оставлять нельзя, так что он крепко захватил книгу одной рукой, подцепил фонарь за ручку другой и поднял. Тот противно скрипнул, вызвав у мальчика резкую дрожь по всему телу. Аккуратнее надо быть, поймают ведь. Как только Игги вышел в коридор, он облегчëнно выдохнул. Коридоры всегда хорошо освещались благодаря висящим фонарям со свечами, таким же, как у него. Граф поспешил в свою комнату, внезапно решив, что чем быстрее он дойдёт обратно, тем выше вероятность не быть обнаруженным. Прав он был или нет, но добрался до комнаты Игги действительно без накладок. Убрав фонарь под стол и мысленно поставив себе галочку не забыть выкинуть его завтра спозаранку, пока все ещё будут спать, Игги прыгнул на кровать, с книгой в руках, откидываясь на подушки и раскрывая еë. Книга снова встретила того пустой страницей, той самой, на которой были оковы, а потом буквы, которые он не прочёл. Но на этот раз, букв не было. Лишь чистый лист. Лишь только спустя время, на нём опять что-то само выписалось. Уважаемый ученик, это не вежливо прерывать почтенный учебный материал на полуслове. Вы так грубо захлопнули меня тогда. Постарайтесь больше так не делать. У графа отвисла челюсть. Он медленно кивнул, одними губами прошептав: — Я не буду больше… Буквы резко пропали. Затем огромным каллиграфическим шрифтом на всю страницу появилось «База, изучение и совершенствование тëмной магии. Расширенный курс.» *** Мать Игги просыпается всегда ещё до того, как лучи солнца проникают в её комнату. Игги не знал, но она это делает каждый раз, чтобы навестить её спящего сына и оценить, не навёл ли он на ночь беспорядок в комнате или же его позицию во время сна, полезна ли она для позвоночника и спит ли он элегантно, подобно настоящему графу? Вот и сейчас, графиня встала, чтобы провести её каждодневный, а точнее, утренний осмотр. Переодевшись из ночнушки в самое простое из её гардероба платье, женщина вышла из их с мужем спальни и выпрямившись, уже держась гордо, даже только после сна, направилась в комнату сына. Лучше бы она этого не делала… Как только графиня открыла дверь, она чуть не вскрикнула от ужаса. Занавески в комнате были грубо и неуклюже сшиты с какой-то ещё непонятной тканью едва ли похожего цвета где-то посередине. В этом же перешитом кое-как месте на концах оригинальных занавесок виднелись чёрные следы, будто они были подожжены. В комнате в принципе ещё стоял слабый запах гари, будто не успевший выветриться. На постели спал Игги, растрепанный с вымученным выражением лица даже во сне. Мать не стала его тормошить прямо сейчас. Она холодно посмотрела на сына и, поджав губы, медленно вышла из комнаты. Как только звук захлопнувшейся двери прервал тишину в комнате, Игги открыл глаза.