Да что с тобой не так, Арсений?

      Maroon 5 - Misery       Антон не понимает Арсения. В целом, никто не понимает Арсения, но то, что его не понимает Шастун – это другое. Это заставляет самого Антона ревновать. Ревновать к кому? Он не знает. Ко всем? Вряд ли к живому человеку, скорее к правде, к правде, которую он о нём не знает.       Арсений, как бы выразились абсолютно все, кто хоть раз был с ним где-то в людных местах, бабник, но это слово при нём самом никто не употребляет.       «Женщины – не вещи, чтобы их коллекционировать. Проявите уважение» - Шастун вспоминает последнюю Арсову реакцию на такую кличку. Антон сам помнит, как пару лет назад, тот не заморачивался над словами так сильно, из его уст слово «тёлка» лилось как по маслу, слово «пидор» тоже не чувствовало преткновений, но употреблялось им пореже. Если честно, то именно этот факт заставлял Антона сомневаться в ориентации Арсения, совсем не его манерность и любовь к себе.       Но когда всё так сильно поменялось? В какой момент феминитивы в речи Арса перестали удивлять?       «Тиктока с феминистками пересмотрел», - отмахивался Серёжа. Это спокойствие одновременно и напрягало, и успокаивало. Серёжа давно знает Арсения, но как интерпретировать его слова? «Ну, этого следовало ожидать, просто смиритесь и ждите, когда Арсений начнёт поправлять и вашу речь» или «Перебесится со своим уважением ко всем и потом перестанет»?       «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не портило рейтинги», - радовался Стас, которого нельзя винить за постоянные мысли о работе. Профдеформация, что же тут поделать. Зрители будут рады, и на том спасибо.       «Ну, это же Арсений. Кому как не ему знать, насколько неприятно, когда о тебе говорят не так, как тебе комфортно», - излагал свои мысли Дима, в перерыве между придумываем колкости на вопросы в инстаграме, которые он, между прочим, сам попросил задавать. Это напоминало импровизационные разминки, где нужно добивать шутку. Дима умный, нашёл способ тренировать свой юмор в одиночку.       А Шастун устал. Устал получать после своих эмоциональных речей не ту эмоцию, которую хотел. Он теперь лишь получал укоризненные взгляды от Арсения, но лучше бы тот просто высказывал претензии, а не смотрел так. Укоризненно, но безучастно. Он будто говорил этим взглядом: «Мне неприятны твои слова, но ты слишком чужой мне, чтобы пытаться тебя исправить». Это обижало, Арсений не хотел менять его. Значит, он не хотел, чтобы Шастун менялся для него. Безразличие, вот с чем не хотелось сталкиваться.       Зная, как тот трепетно относился к своему комфорту, становилось больнее. Значит, Антон не попадал в тот радиус людей, которые влияют на Арсеньевский комфорт.       То, что Арсений не поправляет и Серёжу, Антон решает списать на то, что тот принимает его таким, какой он есть. Эти мысли Шастуну тоже причиняют дискомфорт.       - Ты же просто боишься осуждения и пытаешься подстроиться под «обиженок», просто признай, что так легче продолжать оставаться идеальным и затаскивать девочек в постель, - Арсений и на это кривится, но молчит. – Что такое, даже девочки сказать уже нельзя? Ты настолько общественная подстилка?       Арсений всё-таки злится, Шастуна это радует так сильно, что улыбку скрыть не получается. Не ехидную и не победную, а самую настоящую счастливую, которой и шугается Арс, даже замолкает.       - Я рад, что ты рад. Но, впредь, попытайся радоваться не оскорблениям других людей.       - Ну почему? – Шастун тяжело вздыхает. – Почему тебе так похуй на всё?       Арсений тоже улыбается, но не счастливо, как Антон минутой ранее. Раздражённо. Шастун не согласен на такое. Он получил внимание, но не то, какое хотел.       - Это не так, но я привык не реагировать на ваши нападки. – Даже тут он говорит «ваши», не выделяя никак Антона. – У тебя в глазах слишком много вопросов, Шаст. Выглядит так, будто ты подходишь ко мне, чтобы что-то узнать, но боишься и переходишь на оскорбления и скрываешься за ними. Мне, если честно, надоело подыгрывать тебе.       - Но почему ты не отвечашь мне, раз видишь вопрос. Тишина убивает меня.       - Дай мне просто существовать и тебя отпустит твоя агония.       Попов устало ухмыляется и смотрит на Антона типичным взглядом взрослого на ребёнка. Это раздражает.       - Блядь, Арсений, это что, строчка из песни? Это же ёбанные «Maroon 5», да? Говори со мной хотя бы своими словами.       - Ты первый начал. – Щурится. – «Тишина убивает меня».       Как же бесит Арсений и его заумность. Его умение ответить колкостью на любую предъяву Антона. Шастун не может вывести Арсения на искренние эмоции, его маска не трескается из-за его нападок даже на секунду, и это тоже колет прямо в самолюбие.       Арсений поменялся, он будто преисполнился в своём познании настолько, что проживает на миллиарде других планет, но Антону он нужен на Земле. Хочется баловаться, выводить на эмоции, переругиваться, шутить гейские шутки и флиртовать на грани фола, чувствовать моральную поддержку.       Всё это умерло, и Антон не понимает – когда?       Чем-чем, а ностальгией он не страдал никогда, но сейчас… Он бы вернулся на пару лет назад и плавал бы в этом прошлом, пока не наглотается, не захлебнётся полностью.       Он больше не негласный подопечный; не коллега, с которым получается удачный романтик на сцене; и даже не объект насмешек. Он – Господин Никто, но тот, который не знает последствия своих возможных действий. Антон даже не уверен, что в глазах Арсения он приятель, не то, что друг, скорее просто коллега – часть работы, принудительное взаимодействие.       - Пойдём в клуб? – Может хоть там Арс примет своё, привычное для мышления Антона, амплуа.       - Пойдём, Шаст.       И они молча собираются. И выходят из офиса тоже молча.       

***

      Winona Oak – With Myself       К Арсению подкатывают. Подкатывают открыто. И не только женщины. Но Антона удивляет не это – Арсений их не посылает. Даже не так, Антон в ахуе – Арсений флиртует в ответ.       Антону надоедает – он подходит к нему, видимо, в разгар диалога ради флирта:       - Мне так холодно спать одному, не хочешь стать моей живой грелкой. – Неудачного флирта.       - Пацаны, возьмёте третьим, устроим бутерброд, чур, я – сосиска.       - Присоединяйся, конечно, сыграешь роль вибратора, - Арсений не выглядит разражённым резким встреванием Антона, наоборот, подкалывает в ответ, параллельно чокаясь с Антоном коктейлями.       - Думаю, моей кровати хватит и одного тебя, - тот мужичок не оставляет надежд склеить Арса, и Шаст начинает бояться, что тот может повестись, чисто ради того, чтобы избавиться от его надоедливости.       Но, вопреки всем возможным и невозможным Шастуновским опасениям, Арс чмокает своего прилипалу, как успел оклеймить того Антон, в ухо и что-то в него шепчет, на что тот как-то грустно усмехается, и, к счастью Арсения, и, к большому удивлению Шастуна, уходит, напоследок зыркнув на него как-то недовольно.       - Что ты ему сказал?       - Что ты мой парень.       - Понятно. – Ему нихуя не понятно.       - Как ты заметил, очень действенный метод.       - Я не думал, что ты ещё и по мальчикам.       - Слишком много думаешь. Я ни по кому, Шаст.       - Это все они по тебе, понял я, понял. – Антон списывает слова Арса на неоднозначную шутку, в его стиле. И выбирает порадоваться тому, что тот снова начал с ним перешучиваться.       Его радость прерывает какая-то брюнетка.       «На Арса похожа», - замечает Шастун.       - Я тут невольно подслушала ваш разговор про бутерброды, могу составить вам компанию, раз уж одна из ваших булок ретировалась. – Шастун бы позавидовал её непринуждённости, при том, что она говорит такое, но его слишком заинтересовывает её предложение, - буду ждать вас в туалете.       И удаляется под сопровождение звука капающей на пол слюны Шастуна.       - Иди, - вдруг говорит Арсений.       - А ты? – Просыпается Антон, - Она же на тебя клюнула, отвечаю.       - Мне всё равно.       - Не в твоём вкусе, да? – С видом знатока спрашивает Антон.       - В моём.       - А тот мужик? – Антон уточняет. Конечно же, не для себя. Конечно же, не растерянно.       - Тоже в моём.       - Но…       - Но мне неинтересно.       - Неинтересно что? Секс с тем, кто тебе нравится?       - Так точно, - недоумение Шастуна никак не сказывается на эмоциях Попова, продолжающего лениво потягивать через трубочку что-то цветное. – Иди уже трахаться, Шастун. Иначе я подумаю, что ты хочешь секса, только если буду участвовать я.       - Ты гей, Арсений. – Слишком серьёзно, будто сделал выводы. – Прими это.       - Это не так. – Говорит Арс всё так же лениво, вслед уходящему в сторону туалетов Шастуну. – Но доказывать тебе это я не хочу.       И, отвернувшись к барной стойке, шепчет:       - Да и ты всё равно не поймёшь.       

***

      Антон просыпается в своей кровати, понимая, что где-то что-то звонит. Это не его телефон, он точно помнит. У него на гудке стоит что-то из Эминема, а сейчас звучит какой-то «Полёт Шмеля». Это не его телефон, значит, и не его проблема. Пусть разбирается тот, чей это прибор.       Мысли Шастуна оказываются материальны, под его боком начинает кто-то копошиться, и музыка, к облегчению головной боли Антона, больше не звучит.       Антон решает поднять голову и видит рядом с собой ту самую девушку, которая предложила им «бутерброд». Он всё-таки состоялся, но без начинки в виде Арсения.       Огорчало ли это Шастуна? Если честно, то да, он всё-таки надеялся увидеть того прежним «Казановой», а так, участвуя в его сексуальных похождениях, он бы убедился во всём лично. Невольно вспоминается и тот мужик, которого Арс отшил. Но, даже если так, он же позволил флиртовать ему с собой, ему, вроде, даже нравилось. Может, тот всё-таки гей? А жена бывшая тогда? А ребёнок? Нет, так совсем не клеится.       - У тебя есть еда? – От мыслей отвлекает женская копия Арсения.       - Ага, в холодильнике, - пофигистично, совсем как Арс вчера, - Уйдёшь потом, под ковриком ключи примости.       Девушка идёт на поиски еды, Шастун возвращается к поискам правды.       Кажется, мысль о том, что Арсений – гей, нравится Антону больше всего. Ненароком Шаст задумывается, а не хочет ли он просто потрахаться с Арсением?       Выругнувшись в подушку, он решает, что правда про Арса ему, всё-таки, больше интересна… Но от предложения потрахаться он бы тоже не отказался. К сожалению, Арс не предлагал ни то, ни другое блюдо. Их, скорее всего, даже нет в его меню.       

***

      ЛСП – Силовое поле       - Ну как, понравился вчерашний бутерброд? – Арсений усмехается, эта снисходительность раздражает Шастуна.       - Суховато, не хватило начинки, - Антон играет с огнём, хочет увидеть реакцию на свою откровенную провокацию.       Арсений будто теряется, но это происходит секунду, секунду перед тем, как на его лицо возвращается самодовольная ухмылка. Он выглядит как прежний Арсений.       Это заставляет Антона задуматься: может, такого Арсения и не существовало? Может, это всё время была маска? Такая себе роль ловеласа, в которую он заставил всех поверить. Но почему маска треснула?       - Не думал, что тебе нужен кто-то с членом, чтобы получить удовольствие, Шаст, - провокация на провокацию? Арсений всё ещё хорош.       Но он просто пытается отвлечь Антона от себя. За всё время знакомства хоть это успел понять Антон. Арсений всегда переводит тему со своей персоны. И всегда удачно. Если, конечно, его не успели просчитать.       Антон успел.       - А тебя только это держало всё это время? – Поэтому он продолжает. – Только то, что ты думал, что я не заинтересован в членах? Знаешь, как говорят – член членом вышибают!       И Попов прыскает, Шастун тоже.       - Никто ещё не говорил мне такой бред сексуальным голосом, - Арсений вытирает слёзы, вызванные приступом смеха, - Попробуй в следующий раз в постели, может, сработает как шоковая терапия.       - Если только следующий раз будет с тобой, Арсений Сергеевич.       - Ага, папочкой не забудь назвать, - ему заметно стало неприятно, - не боишься, что у меня не встанет? У стариков всё-таки частый гость - импотенция.       Всё ещё обижается на клеймо «деда». Но что ещё интереснее, секс. Тема секса для Арсения табу? Почему он кривится при его упоминании?       - Я хочу знать, как ты трахаешься!       Арсений давиться воздухом, смотрит на Шастуна ошалевше-неверящим взглядом. На его лице больше никаких масок, он действительно удивлён. Кажется, даже напуган.       Антон наблюдает за ним как за каким-то новым, неизученным доселе, животным. Тот садится на угол дивана гримёрки, принимает максимально закрытую позу: скрещивает и руки и ноги. При всём этом он ни на секунду не сводит глаз с Шастуна, ждёт его дальнейших действий.       Антон не двигается. Антон наблюдает.       Как только Арсений замирает в одной позе – Шастун действует. Медленно подходит к своей добыче, пока та сильнее вжимается в диван. Кажется, впервые Шастун что-то понял, он понял, что не собирается останавливаться.       - Я хочу знать, как ты трахаешься, Арс, - шепчет он, нависая над Поповым. – Хочу знать, какого это – трахаться с тобой.       И, прошептав это, он хватает Арсовы руки и тянет на себя. Арсений подаётся вперёд. Скорее от шока, но Шастун хотел бы думать, что от собственного желания.       После минуты безответного поцелуя, Шастун спускается рукой к чужой ширинке, и, к своему удивлению, находит там стояк. У Арсения на него встал! От радости он начинает активнее мять чужие губы и проводит по чужому члену через ткань брюк.       Шастуна отталкивают.       - Не делай так больше, пожалуйста, - Арсений выглядит растерянным. Если бы Антон не знал, что это из-за него, он бы подумал, что Арса кто-то побил.       - У тебя встал. – Пытается оправдаться Шастун, держась за стояк, как за последнюю соломинку.       - И что!? – Срывается. – Кто тебе сказал, что вставший хуй означает согласие, Шастун!?       - Я… Я…       - Головка от хуя… - Арсений оседает на диван. – Давай не говорить об этом, хотя бы сегодня.       Всё, что остаётся Шастуну – рвано кивнуть на умоляюще-ненавидящий взгляд.       

***

      Lordi - Hard Rock Hallelujah       Концерт, надо отвлечься на концерт.       - …И встречайте наших актёров: Арсений Попов…       Ну и посмотрите на него, уверенный, как всегда, ведь даже никак не заметишь, что его засосали и чуть не подрочили перед концертом. Каков жук.       - ….Дмитрий Позов…       И всегда так было? Получается, он всегда делает вид, что ему нормально? А ему вообще когда-то бывает нормально? Когда-то, блядь, рядом с Шастуном, был ли он искренним? Ну, кроме, конечно, его охуевшего лица полчаса назад. Тогда-то, Антон может поклясться, Попов был искренен на все двести процентов.       - …Сергей Матвиенко…       Вообще, встаёт другой вопрос. Всегда ли Арс ведёт себя как нетронутая девственница. Очевидно, что Арсению нравилось, что делает Шастун, его телу точно. Это же даже не полноценный секс, какого чёрта!? Он даже на поцелуй не ответил!       Может, он просто ломается? Насколько Антон понял, тому не впервой надевать маску самовлюблённого гуся, что мешает ему надеть маску загнанной овечки?       - …и Антон Шастун!       Выбегая, Антон знает, он сделает этот концерт самым неловким в жизни Арсения. Он заставит его раскраснеться до состояния Синьора Помидора.       

***

      - Ну, как вам город, видели ли что-то интересное. – Начинает свой классический опрос Стас. – Шастун, я вижу чертят в твоих глазах, говори!       А Антону того и надо.       - Да знаешь, Стас, история то приключилась, но не только со мной. – Заискивающе подмигнул Шастун. – А ещё с одним мужчиной со сцены.       - О, шарада, шарада! – Стас подыгрывает и, смеясь, хлопает в ладоши.       - Да, догадайтесь, кто это. – Зыркает на зрителей. – Стоим с ним, курим, хотя он будет отрицать это, и к нам подходит какая-то девушка, лет двадцати. Смотрю, как-то странно смотрит на него, точно кадрит. Знаете, что этот дебил сделал, чтоб она отстала? Никогда не догадаетесь.       - Даваааай, говориии! – Рвение Стаса узнать продолжение придавало Шастуну уверенности в своей авантюре.       - Он взял меня за руку и посмотрел на неё таким взглядом, - Антон пытается демонстрировать. – Ну, вы поняли, типа с намёком. Я бы назвал его: «Уёбывай, мне внимания хватает».       - Ну, понятно, я б назвал эту картину: «Куропатка забралась к голубям», - вовремя подхватил Дима.       - И охуела, Поз, мысль нужно завершать. – Серёжа тоже не удержался от смеха.       - Оставим личность, фигурирующую в твоём рассказе инкогнито, да? – Стас перевёл взгляд с кивающего Шастуна на нервно улыбающегося Арсения. – Что думаешь, Арс?       - Как я понимаю, мы таким образом задаём настроение всего концерта? – Полувозмущённая жестикуляция сопровождает слова Попова.       И да, Шастун не сомневается, это только начало.       

***

      Muse – In Your World       - Так ты хотел знать, как я трахаюсь? – По талии Шастуна ползёт рука. – Чего застыл, Шаст?       Антон чувствует, как рука сжимает его талию, и тепло чужого дыхания приятно щекочет шею, тепло приближается, и, наконец, чей-то нос утыкается в мочку уха. Вдыхает. И отстраняется.       - Пошли? – Голос Арсения, несмотря на его действия, звучит обыденно, будто тот спрашивает что-то о работе.       Шастун угукает и понимает, что его ведут к какой-то подсобке. Если быть честным, то Антон до этого даже не знал о её существовании.       - Я думал, что такие помещения есть только в фильмах. – Арсений усмехается на Шастуновское замечание и запирается. У него, блядь, даже есть ключ.       - Ты уборщицей устроился или её ёбырем?       - Не время ревновать, Антош, - Арсений наклоняется к Антону, и убирает руку с его талии, только чтобы переместить её на плечо. – Если я сейчас и ёбырь, как ты выразился, то только твой.       Шастун сам подаётся вперёд, лишь бы заткнуть эту чересчур пафосную речь. Они целуются жадно, будто ищут границы друг друга. В какой-то момент Шастун решает прокусить губу Арсения, на что тот шикает и отстраняется.       - Ты что делаешь?       - Я подумал, что это сексуально. – Виновато глядит на облизывающего губу. – Но ты прекращай, я начинаю хотеть сделать это снова.       - Просто заткнись.       - А ты заставь. – Звучит дёшево? На то и расчёт.       - Какой же ты дебил, Шаст.       Арсений приникает губами к шее напротив, немного прикусывает, мстя за губу, и провигается дальше, доходит до ворота футболки.       - Снимай, быстро!       - Так мне пора звать тебя папочкой? – Как бы Шастун ни шутил, такой Арсений его действительно заводит, поэтому он наспех скидывает с себя футболку и ждёт. Но Арсений стоит. Стоит и просто смотрит на Антона.       А Шастун будто просыпается. Он что, хуем деланный? Так-то да, но… не в этом суть. Почему это он стоит, как истукан? Поэтому он тянется к футболке Арса и скидывает её к своей, и ненароком смотрит на них. А имеет ли смысл то, что футболка Арсения легла на футболку Антона? Значит ли это, что Попов тут актив?       - Сейчас и выясним, - неожиданно вслух выпаливает Антон и, препятствуя вопросам, вновь лезет к Арсу с поцелуями, повторяя его действия, то есть, переходит на шею Попова, целует ключицы, проводит по ним пальцами, переходит на живот. На животе же он решает отыграться и присасывается, подобно комару, к месту над пупком – ставит небольшой, но очень даже заметный засос. Гордость и непонятное чувство собственничества заставляют Шастуна отодвинуться и посмотреть на своё творение со стороны.       - Красиво. – Заключает он.       Любование прерывает Арсений:       - Наигрался? – немного раздражённо, сжимая чужие бока.       - Нет, - шипит Антон и тянется к стояку напротив, на что получает шлепок по руке.       - Эй… - Возмущение прерывается стоном, вызванным рукой Арсения, которая резко залезает в штаны к Антону и нащупывает его член.       - Я сам смогу себе подрочить, - шепчет Попов в его губы, затем подкрепляет свои слова тем, что начинает одовременно надрачивать два члена.       Шастун, стараясь стонать потише, общественное место всё-таки, нашаривает Арсовы губы и лениво, рвано целует.       В какой-то момент, Антон понимает, что, если они сейчас кончат, то секс им никак не светит, поэтому…       - Стой, Аарс, - Последнее каким-то образом превращается в ещё один стон, - Мы так до потрахаться не дойдём.       - Почти дошли, Шаст, расслабься, - И Шастун кончает.       Ему хорошо, но чувство, будто ему не додали десерт, остаётся. Он вспоминает, что Арс всё ещё стоит и дрочит, Шастун решает помочь, но снова натыкается на протест.       - Просто обними меня, - выпаливает Арсений и сам, свободной рукой обхватывает Антона, затем успешно кончает себе в руку. Шастун чувствует влагу у себя на спине и, начинает смеяться, осознавая, что это его сперма на руке Арсения.       Попов же, также смеясь, хлопает этой рукой Антона по спине и достаёт невесть откуда салфетки. И не абы какие, а влажные.       - Пижон, - окликает его Шаст, вытирая часть спины, до которой дотягивается, затем, понадеявшись, что стёр всех своих сперматозоидов, поднимает обе футболки.       Арсений же, до этого наблюдавший за ним, выхватывает их у него из рук и надевает на себя ту, что принадлежит Шастуну, благо одинаковый размер их гардероба позволяет провернуть эту шалость, и с вызовом глядит на Антона. Тот в свою очередь лишь пожимает плечами и принимает условия игры – надевает футболку Попова.       - Жаль, я так и не узнал, как ты трахаешься.       Арсений, отперев дверь ключом, снова поворачивается к Антону и чмокает того в уголок губ:       - Я показал тебе, как я трахаюсь, Шастун. Я показал тебе абсолютно всё.       

***

Placebo – My Sweet Prince       Вот мы и возвращаемся к моменту, когда Антон не понимает ничего. Что имел в виду Арсений, когда сказал, что показал ему, как трахается? Значит ли это, что у него никогда не доходит до проникновения? Типа, ни с кем? А как же, блядь, ребёнок!? Значит, он напиздел! Просто не захотел тратить время на Шастуновскую задницу.       - Да что такое, сперма что ль у него золотая!? – Шастун начинает дуться.       Поворачиваясь набок, глаза Антона цепляются за телефон, лежащий подушке, предназначенной, по сути, для какой-никакой «второй половинки». Но пока роль «второй половинки» играет лишь телефон.       Вдруг, Антон решает, что телефон должен отыграть роль его партнёра до конца, а для этого его нужно научить разговаривать. Следуя своей логике, Шастун залезает в контакты и набирает недавно переименованного человека из своей телефонной книги. И совсем неважно, что он был переименован из «Арса» в «Арса».       Гудки.       Гудки.       Гудки.       - Что ты имел в виду, когда сказал, что показал мне всё? – Вот так, без прелюдий.       - Долго же ты об этом раздумывал, не так ли? – Из трубки доносится сонный смешок.       Шастун поздно спохватывается и смотрит на время – 4:20.       - Пора курить травку? – Шутит Шастун над цифрами на часах.       - Не хватает КВН-овской отбивки… - Добивает Арсений. – Я имел в виду то, что сказал, Шаст.       - Ты можешь говорить не, нахуй, шарадами? – Стонет в подушку Антон. – Объясни мне нормально, словами через рот, почему ты меня не трахнул, хотя твой член был совсем непротив?       Арсений как-то обречённо вздыхает и на выдохе отвечает вполне серьёзно:       - Ладно, всё очень просто – мне не нравится трахаться.       - Всмысле? – Как бы не хотел Шастун сойти за мудрого и всепонимающего, у него этого не выходит.       - Секс не приносит мне никакого удовольствия и я не чувствую сексуальное влечение к людям в полной мере. – Снова вздыхает, но уже будто с облегчением.       - Но у тебя же был стояк! Значит, что влечение есть! – Выдаёт свою главную причину замешательства Антон.       - Говорю же, блядь, не в полной мере! Возбуждение у меня появляется только на физическом уровне, моё тело просто готовится к потенциальному половому акту.       - Но? – Шастуну уже кажется, что он чувствует раздражение Арсения через телефон.       - Но в эмоциональном, психологическом, да во всех других возможно-невозможных планах я этого не чувствую. Мне просто неинтересно. Я, может, и хотел бы быть тем, кем вы все меня считаете, но, - Усмехается Арсений. – каким уж уродился.       - Таким и пригодился.       Кажется, Арс не раздражён, он радуется, что высказался.       - Ага, как говорится: висит груша – нельзя скушать.       В трубке слышен смех и Антон, расслабляясь, и, наконец, чувствуя, что всё понял, смеётся тоже.       - А я бы скушал и такую. – Шутка хорошее прикрытие для признания, но не тогда, когда признаёшься тому, кто понимает все твои глупые приколы.       - Шаст… - Арсений больше не смеётся, лишь горестно вздыхает. – Ты не ведаешь, о чём говоришь.       - А ты мне врёшь, - Антон не унимается. – У тебя же ребёнок есть.       - Жеребёнок, блядь. – И замолкает на почти вечные две минуты. - Вот так бывает. Мой ребёнок – двойное доказательство того, кем я не являюсь, Шаст.       Шастун слышит гудки. И они не завершатся, пока он не примет хоть какое-то решение.       

***

      The Distortoblues – I Want U (And I Don’t Know Why)       - Арс, давай не трахаться вместе…