26 Царепути, 9:41 Дракона, Денерим и предместья — день
15 февраля 2022 г., 01:35
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, Солнце взойдет.
И вот настал праздник. Красно-желтые стяги с ощерившимися собаками развевались на городских стенах так, что издали показалось бы: Денерим горит огнем. Улицы были полны народу. Рыночная площадь, место и прежде шумное, превратилась в сплошной гул и гвалт: горожане, обгоняя друг друга и не стесняясь толкаться локтями, гнались за товарами приезжих торговцев, за шелком, специями и сладкими фруктами, за деревянными игрушками, за фарфором и за жемчугом. На мосту через реку, перекрывая проход повозкам торговцев, не успевших к открытию базара, огромная цепочка танцующих, которая могла бы протянуться с берега на берег, плясала ремигольд под звуки лютни и флейты. На быстро возведенных дощатых сценах давали представления: у главных ворот играли скрипачи, в квартале оружейников шуты показывали фокусы (только ловкость рук и никакой магии!), а перед собором, лихорадочно вспомнив, что День всех душ так и не праздновали, на картонном костре сжигали рыжую послушницу, изображавшую Андрасте. Нерия медленно и осторожно плела косы будущей эрлессе. Изабела смотрела на себя в зеркало, притопывая от нетерпения. С улицы доносились пение, музыка и даже громкое щелканье каблуков в такт. Эрл Кусланд ворвался в спальню как ураган: — Ждем только тебя! Желаю вам доброго утра, прекрасные леди. Изабела показала большим пальцем себе через плечо: — Ты можешь мне объяснить, почему мои волосы укладывает усмиренная? — Ну, потому что она плетет прически самой королеве, а это уже что-то значит, — с уверенностью ответил Ферхар. Сам он был в вышитом огненно-красном дублете на марчанский манер, со стоячим воротником и с прорезными рукавами, сквозь которые виднелась золотая шелковая камиза. Нерия закрепила на виске тонкую косу и отошла немного в сторону, сделав жест руками: оцените, мой лорд. Ферхар подхватил Изабелу под мышки, поднял и почти вплотную придвинул к зеркалу: — Нравится? Изабела критически осмотрела себя с ног до головы, одетую в желто-золотое платье из переливающегося, струящегося шелка, похожее на перламутровый водопад; себя без серег и без колец, зато с жемчугом на шее; себя с тонкими косами, поддерживающими остальные пышные волосы; себя в узких туфлях вместо сапог. Она подумала, что даже походила немного на эрлессу, то есть, на эрлессу в представлении ферелденцев. Что лицом темнее — не беда: смотреть-то будут, конечно, на платье. Почти никакого культурного шока. — Я бы себя не узнала, — заметила Изабела. Ферхар обнял ее со спины. — Надеюсь, никто из Киркволла сюда не заглянет. И никаких других пиратских капитанов. Что у нас там по плану? — Сначала официальная часть. Жрица споет что-то из Песни Света, всякое такое. Потом самое интересное — угощение, музыка, танцы, выступления и так до полудня. Потом мы должны будем проехать по городу, чтобы показать, какие мы красивые. Да не напрягайся ты так, я буду верхом, а ты в паланкине. Потом будем смотреть состязание стрелков и турнир. А потом — снова угощение, музыка и до конца, пока нам не надоест, а мне очень долго не надоест… — Какой толк в состязании стрелков, если там нет Варрика? — пожала плечами Изабела. Ферхар покачал головой: — Нам не нужен Варрик. Если бы тут был Варрик, ты бы умоляла короля отослать его подальше, чтобы он не запомнил тебя в платье и с косами. — И то верно, — согласилась Изабела. Нерия поправила на ней жемчужное ожерелье. — Кстати, а король? Он будет? — Не знаю, — честно сказал Ферхар. — Алистер обещался быть, но ты же знаешь… Ему хуже. Он говорит, что слышит голоса. Ты бы видела его, он сам на себя не похож. Знаешь, я думаю, он и вправду умирает. Нерия промолчала. Изабела нахмурила брови: — Итак, твой лучший друг умирает, а ты думаешь только о том, как бы побольше выпить и поплясать? — Кто знает, как может повернуться жизнь, — проронил Ферхар. — Мир рвется на части, Изабела. Дырка в небе! Значит, надо праздновать, пока можем. А то вдруг назавтра не получится. Вдруг назавтра меня отошлют во Внутренние земли и там мой лагерь пустит на воздух спятивший малефикар? Я хочу умереть женатым человеком. Изабела поймала его взгляд в отражении: — Пожалуй, ты прав. Но все-таки ты сегодня подойдешь к королю и извинишься перед ним. — Изабела… — Изабела? Изабела всегда права! Ферхар рассеянно хохотнул и положил подбородок ей на плечо. Изабела дернула плечом: — Осторожно, это платье постоянно мнется. — А ты уже входишь в роль, — снова рассмеялся Ферхар, и тут его взгляд упал на нитку жемчуга. — О, нет!.. Нерия! — Да, мой лорд? — спокойно отозвалась та. — Кто тебе сказал надеть это на нее? — Вы сказали, мой лорд. — Я не говорил тебе вручать ей жемчуг, — сердито огрызнулся Ферхар, — я говорил тебе подержать его у себя, или я не помню, что я говорил… Изабела скосила глаза вниз и подергала ожерелье: — Что с ним не так? — Я хотел торжественно подарить его тебе, — объяснил Ферхар со вздохом, — но ведь еще не поздно, да? — он попытался расстегнуть ожерелье, но поскольку руки его были в перчатках, не совладал с застежкой. Нерия пришла ему на помощь, аккуратно сняла ожерелье и отдала Ферхару в руки. Ферхар украдкой проверил в зеркале, как он выглядит со стороны, и опустился на одно колено: — Моя прекрасная Изабела, в знак глубочайшей любви и преданности дарю тебе это ожерелье. Это Милость шторма, принадлежавшая моей матери, леди Элеаноре. Она была заказана моим отцом специально к свадьбе, чтобы напомнить Элеаноре о Штормовом береге и о том, что их с отцом объединило море. Теперь мне кажется правильным, чтобы жемчуг Недремлющего моря стал твоим. — Спасибо, — отозвалась Изабела. — Красиво. Ферхар перевел дух. Нерия застегнула ожерелье на шее Изабелы. Изабела подергала застежку, чтобы убедиться в ее крепкости. — Ну что, идем?.. — Ферхар подхватил Изабелу под руку, и вдвоем они почти бегом вылетели из спальни. — Там будут жареные перепела, холодный антиванский окорок, охотничье рагу из кролика, пирог с потрохами, печеные зеленые помидоры и, конечно, много-много брюквы… Изабела подняла бровь. — Не впечатлена? Тогда вот тебе другие блюда: эрл Леонас Брайланд из Южного предела, леди Недремлющего моря Альфстанна, — Ферхар прыгал через ступеньки вниз по лестнице, да так, что Изабела едва за ним успевала, — эрл Западных холмов Галлахер Вулфф, старый негодяй, то есть, в хорошем смысле слова… да что тут, бери выше: наместник Кайтена Седрик… впрочем, кому нужен Кайтен? Лорд Персиваль Аурум, наследник маркграфини Ансбурга! Лорд Кастор Ван Маркхэм из Неварры! Лорд Камвелл и леди Фредерика Тревелиан из Оствика, если эти имена тебе о чем-нибудь говорят! На десерт, наконец, восхитительная леди Марсейен де Гислен и посол Орлея, отважный герцог Сирил де Монфор… Изольда громко прыснула. Ферхар был сбит с толку: — Что не так? — Ничего, ничего, — проговорила Изабела, загадочно улыбаясь. — Продолжай. Она бросила локоть Ферхара и обеими руками толкнула тяжелую дверь, выводившую в обеденную залу. На нее и на эрла опрокинулись гул голосов и веселая мелодия, сплетенная из звуков флейт, волынок и виолы. Ферхар набрал побольше воздуха в легкие: — …и еще леди-канцлер Тантерваля Роланда Оррик, и лорд Альфонс из Викома, сын герцога Антуана, и еще… Фергюс! — заорал он так, что сумел перекричать и музыку, и разговоры. Музыкант, игравший на виоле, дал очевидно фальшивую ноту. Дворяне в недоумении оборачивались. — Постой здесь, одну минуту… Фе-е-ергюс! — и Ферхар, забыв про все, бросился через гущу знати в самый центр обеденной залы, где тейрн Хайевера самозабвенно угощался сыром и оливками. На бегу Ферхар едва не сбил с ног преподобную мать, но к большому счастью, та все-таки успела увернуться. — Хвала Создателю, он меня простил… Изабела, конечно, не собиралась стоять в стороне. Она неторопливо обогнула помост, на котором играли музыканты, и незаметно присоединилась к эрлу Брайланду, который в тот момент увлеченно поглощал окорок. Ферхар налетел на брата с объятиями. Тейрн Фергюс поперхнулся сыром и закашлялся. — Хвала Создателю, я уже не ждал… сколько лет, сколько зим… — Ну как же я мог пропустить такое зрелище, — улыбнулся тейрн Фергюс и крепко обнял Ферхара в ответ. — Помимо прочего, сыр хорош. — И как тебе у нас тут? — Непривычно, — признался Фергюс. — Впервые вижу, чтобы в Денериме праздновали по-марчански. Все эти оливки… и канапе. Я собирался прийти в парадном доспехе, но к счастью, передумал. — Да виданое ли дело, — усомнился Ферхар. — Кто сейчас ходит на свадьбы в доспехах? — А ведь еще лет десять назад все подняли бы тебя на смех, вздумай ты прийти в дублете, даже если угрохал на этот дублет цену позолоченных доспехов и еще пары деревень впридачу. — Стареем, брат? — Стареем, — кивнул Фергюс, — но погоди, меня ждет оливка в моей руке, а тебя, кажется… э-эм, невеста. Ферхар дал знак музыкантам, и мелодия замолкла. Он поднялся на помост и протянул руку, приглашая к себе Изабелу: — Добрые лорды и леди, — начал он, сделав широкий жест рукой, как бы обводя публику, и одновременно с тем поглядывал, хорошо ли сидит на Изабеле платье, — наконец настал тот миг, которого вы ждали. Позвольте представить вам мою невесту, прекрасную леди Изабелу… — с помоста Ферхар видел, что стражники открыли главные двери обеденной залы, впустив герольда в гербовом сюрко. Не успел Ферхар задуматься, кого еще нелегкая принесла, как герольд выкрикнул: — Их величества король и королева Ферелдена! Изабела мельком взглянула на Ферхара. Тот совершенно счастливо заулыбался. — Король выглядит немного нездоровым, — сказала Каролина, перегнувшись через перила балкона. — Может быть, ему стоило остаться во дворце. — Стой ровно, тебе же сказали, — одернула ее Агата. Они вдвоем, наряженные в атласные мантии, что сшили на них королевские портнихи, и со сверкающими сильверитовыми посохами в руках, стояли на балконе над обеденной залой — две молчаливые недвижимые фигуры, приковывавшие косые взгляды. Внизу толпа расступилась, пропуская короля и королеву, одетых по случаю праздника, как и эрл, в ферелденское красное с золотым. — Может, наоборот, король решил выйти в свет, чтобы слухи о его болезни не преувеличивали. Я говорила со слугами, они убеждали, что он чуть ли не на смертном одре лежит. Наврали. — Он красивый. — Ее величество Анора тоже хороша собой, — съязвила Агата, — и главное, она королева. Каролина протяжно вздохнула. Очевидно, ей было скучно. — А где твой мальчик? — вспомнила Агата. Каролина обвела взглядом залу: — Должен быть где-то здесь. — Здесь? — вскинулась Агата. — Ты имеешь в виду, здесь среди знати?! — Я его умыла и причесала, — немного обиженно заявила Каролина. — Я боялась, что он может потеряться в городе. — Если нам из-за него прилетит, — Агата понизила голос, — то я вас выгораживать больше не буду, — опираясь на посох, она с интересом наблюдала, как на помост входит преподобная мать и простирает руки, как будто стремится покрыть ими весь мир. Эрл Кусланд тем временем делал жесты лютнисту, прося что-нибудь тихо сыграть для настроения. Лорды и леди переговаривались и делали вид, будто Песнь Света их интересует больше, чем угощения и праздные разговоры. — Я никогда не думала, — сказала Каролина, — что побываю на свадьбе аристократов. Лютнист наконец заиграл что-то негромкое, и Агата узнала популярный много лет назад мотив, пришедший, должно быть, из северного Ферелдена через море в Вольную Марку. Нечто старое, полузабытое и вольно-ласковое, как детский сон, шевельнулось в ней. Наряды знати, музыка и танцы, изысканные блюда вызывали в Агате необъяснимое нестерпимое любопытство. Она напряженно вглядывалась в лица и старалась, хотя это было невозможно, уловить разговоры, как будто что-то искала. «Какая дурость, — одернула она себя. — Старшая дочь лорда, лишенная права на дворянство… ты же маленькая совсем тогда была, как ты можешь что-то помнить?». Тем не менее, вдруг оказалось, что она могла просвистеть незатейливый мотив песенки. И даже вспомнить перепевки, которые пели в Киркволле, когда она была маленькой: «У Амеллов, у Амеллов руки до локтей в крови…». Тихо приоткрылась дверь. У Агаты, выбитой мгновенно из ностальгии, екнуло сердце; она резко развернулась и выставила перед собой посох. Эльфийка, вышедшая на балкон, даже не шелохнулась. Платье у нее было шелковое: камеристка, должно быть. — Добрые леди, — сказала предполагаемая камеристка, — ее величество спрашивает вас, не могли бы вы для развлечения гостей показать магические фокусы. Несложные, безопасно выглядящие. И тут Агата ее узнала. — Нерия… — хрипло выдохнула она в абсолютном потрясении. — Нерия Сурана из киркволльского круга! — Ого, — выдала Каролина. Агата отмахнулась от нее: смотри на залу, не двигайся с места. Только теперь, не с первого взгляда, она рассмотрела солнечный круг на лбу Нерии: — Кровь Андрасте… — Я вспоминаю вас, добрая леди, — мягко сказала Нерия. — Мы с вами не раз разговаривали и работали вместе. — Я Агата из Киркволла, — сказала та. — Милая Нерия… подойди сюда. Как тебя сюда занесло? — Меня сюда не заносило, — отвечала Нерия. Она послушно сделала пару шагов и встала рядом с Агатой. — Я родилась в Ферелдене. — Но как-то ты вернулась сюда после Киркволла, — настаивала Агата. — Ее величество забрала меня, — последовал ответ. — Она не оставила меня. Я знала, что она меня не бросит. — Ее величество?.. — Она отправила меня в Киркволл. Когда Круг пал, ее люди меня забрали. — Ее величество… Анора… но погоди, — опомнилась Агата. — Ты хочешь сказать, что шпионила на королеву Ферелдена?! Нет, погоди, ты же не хочешь этого сказать? — С тридцать четвертого по тридцать шестой год я находилась в Круге Киркволла, докладывая ее величеству обо всем происходящем. После этого я все так же находилась в Круге Киркволла, но не писала. Агата потерла виски пальцами. Она не знала, что сказать. Она нашла в себе силы только выдохнуть: — Бедняжка… Мне так жаль, что с тобой случилось… — Вы ошибаетесь, — заметила Нерия. — Вам не стоит меня жалеть, добрая леди. Я чувствую себя очень хорошо. Отныне дурные мысли, отчаяние и боль мне не мешают. Сравните себя со мной. Посмотрите на себя: я вижу, что вы начинаете плакать, потому что вам пришла в голову печальная мысль. Со мной такого не может случиться. Агата торопливо вытерла слезы ладонью, пока Каролина не оглянулась. Не пристало старшей чародейке плакать как ребенку. Нерия ей напомнила: — Ее величество ждет ответа, добрая леди. Тем временем Дарриан скучал. К знати он благоразумно не совался и старался держаться под балконом, где стояли чародейки. Одет он был в синюю рубаху, сшитую для него одной из портних по доброте душевной, и штаны, стащенные у поваренка; в таком наряде его принимали за слугу и даже пару раз отдали указания, которые Дарриан выполнять, конечно, не намеревался. Скучая так, он заметил, что у стены на резном деревянном стуле сидела хорошенькая рыжая девочка в платье с розовыми кружевами; рядом стояла няня с ребенком на руках. Ребенок отчего-то принялся плакать, и няня унесла его, сказав девочке подождать. Дарриан, не теряя времени, пошел на поиски приключений. — Привет, — он плюхнулся на стул рядом с девочкой. — Тебя как зовут? Девочка, обмахиваясь деревянным расписным веером, оценивающе осмотрела Дарриана. — Я принцесса Дейрдре Тейрин, наследница трона Ферелдена, — повисла долгая пауза. Дарриан переваривал новую информацию. Принцесса наконец продолжила: — А ты кто? — Я Дарриан из Рейнсфира, — торопливо отозвался тот. — Хочешь, пойдем поиграем в догонялки? — Нет, — принцесса обмахнулась веером. — Не хочу. Дарриан прикусил язык. — Няня сказала мне сидеть тут и никуда не уходить без родителей, — пояснила принцесса. И указала веером: — Мои родители — вон они танцуют. Они король и королева Ферелдена. А где твои родители? — А-а… а у меня их нет, — признался Дарриан. Брови принцессы поднялись до забавного высоко: — Как — нет? Так не бывает. У всех детей есть родители. Иначе кто будет их воспитывать? — Ну вот у меня нет, — повинился Дарриан. — А воспитывала меня знахарка Арника. Но она мне не мама, она просто старая знахарка. И она отдала меня в Круг. Мне было обидно. Наверное, это из-за того, что я сжег корову… Бедная корова. Бедный я. Принцесса посмотрела на него с любопытством: — Так ты маг? — Да! — воодушевленный Дарриан сразу воспрял духом. — И это очень хорошо. Смотри, как я умею, — он сконцентрировался и зажег маленькие огоньки на кончиках пальцев. — Здорово? — Здорово, — сдержанно ответила принцесса. — Но ты так больше не делай. А то может начаться пожар. — Я еще молнии умею делать, — поторопился добавить Дарриан. — И бурю в стакане с водой могу. — А ты не можешь делать цветы? — поинтересовалась принцесса. — Или, например, котят? — Цветы пока не могу, — Дарриан вздохнул. — Котят тоже не умею. Принцесса наморщила нос: — Магия совершенно бесполезна. — Ну что, как праздник? — Много сыра, — честно ответил Алистер. Королева Анора тем временем лихо плясала куранту с лордом Тревелианом. Ферхар немного замялся: — Изабела сказала, что я должен перед тобой извиниться. — О, это Изабела так сказала? — непонятно было, проникся ли Алистер или это был сарказм. Ферхар заметил, что сегодня король выглядел много лучше, чем раньше, хотя изможденность никуда не делась и улыбка едва ли мелькала на лице. — Приятно. — Ну так я извиняюсь, — с нажимом произнес Ферхар, — я имею в виду, извини меня за то, что в последнюю нашу личную встречу наговорил ерунды. И у тебя на щеке что-то налипло. — Не трогай, — тихо сквозь зубы ответил Алистер, — это румяна. Анора заставила четверых камеристок, как она сказала, «приводить меня в подобающий вид». — Ах вот как, — Ферхар оглянулся: не подслушивает ли кто. Ему очень многое хотелось сказать, но, пожалуй, не сейчас, когда леди-канцлер Тантерваля отчего-то пожирала его назойливым взглядом. Потому Ферхар взял со стола с угощениями гравированный кубок, доверху полный вина, и с видимым удовольствием выпил все до капли. Куранта была окончена; почти сразу же распорядитель праздника, он же сенешаль эрла Денерима, пытавшийся в этот день удержать в руках два десятка разных дел, объявил следующий танец. — Контрапассо! Пожалуй, поговорим потом. И Ферхар, пролетев мимо задумчивой леди-канцлера, помчался на другой конец залы, где эрлессу Изабелу уже окружили какие-то лорды. Изабела оживленно что-то рассказывала, делая широкие жесты; лорды одобрительно смеялись. Ферхар протиснулся между ними: — Добрые люди, я хочу украсть эту прекрасную даму. — Сожалею, мой друг, но дама уже украдена, — со смехом сказала Изабела, — на этот танец меня уже пригласили, — и ее руку поцеловал один из лордов, умопомрачительно галантный, в котором Ферхар к своему ужасу узнал Сирила де Монфора. Герцог де Монфор увел танцевать загадочно ухмыляющуюся Изабелу, лорды, лишившись собеседницы, разбрелись кто куда, а Ферхар остался стоять в одиночестве, размышляя, чего стоило учить Изабелу этому танцу, если в ответственный момент из ниоткуда вылез герцог Сирил и испортил все веселье? Наконец он спохватился, что если просто стоять на месте, сыт не будешь, и поискал глазами какую-нибудь леди, с которой приятно потанцевать; однако как назло, все леди, приятные глазу и любящие марчанские танцы, уже или танцевали, или были заняты разговорами, и даже любопытная леди-канцлер Тантерваля делала изящный поклон бородатому сыну маркграфини Ансбурга. Ферхар махнул рукой, взял с подноса пробегавшего слуги еще вина, и когда и этот кубок был пуст, вернулся к Алистеру: — Так о чем это я говорил?.. Возьми этого сыру, он очень хорош. — Меня волнует, что Теган не приехал, — сказал Алистер. — Должно быть, он просто не хочет видеть королеву. — И даже банн Коннор не явился. — Ну, этот просто людей боится, — Ферхар поискал глазами еще вина и не нашел. — Знаешь что? А пойдешь со мной танцевать контрапассо? Я точно знаю, ты умеешь, ты его танцевал. — Ты слишком много выпил, — усомнился Алистер, — иди отдохни. — Ну нет, — обиделся Ферхар, — много выпил эрл Брайланд, который опрокидывает в себя уже восьмую кружку, а я всего лишь хочу поговорить со своим другом так, чтобы нас никто не подслушал, — он уже тащил упирающегося Алистера в середину зала. — Что за Орлей ты тут разводишь? — Алистер сопротивлялся. — И я плохо танцую. — Это же контрапассо, там не надо ничего делать, просто красиво ходить в разные стороны. — Там надо ставить ногу на носок, а я не могу это сделать в таких сапогах. — Ты король, тебе и не надо ставить ногу на носок, — уверенно убеждал Ферхар. — Вторая фигура, с новой музыкальной фразы — начинаем, напоминаю, с восьмерки. — Я не… — Послушай, если ты не будешь танцевать, дворяне подумают, что ты совсем страшно болен. Не то чтоб они будут неправы, но ты же не захочешь, чтобы они прямо сегодня принялись думать о переделе земель и свататься к Аноре? И Алистер сдался. На следующих тактах они разошлись по восьмеркам: Ферхар — по красивой длинной траектории, поднимаясь на носок с большой вычурностью; Алистер — почти на месте. Затем положено было кружиться за руки, но они начали обходить друг друга без рук, встретившись взглядами. Алистер напомнил: — Ты, кажется, хотел сказать что-то важное. — А, я хотел? — Ферхар на ходу почесал подбородок. — Может быть, и хотел. Но если и хотел, то уже забыл. Снова расход по восьмерке. Алистер из-за плеча бросил на Ферхара укоризненный взгляд. Ферхар слегка развел руками: — А говорят, что в Тевинтере мужчинам вообще неприлично танцевать с женщинами. — У нас тут пока не Тевинтер, — заметил Алистер, — если, конечно, я не ошибаюсь. — Сегодня у меня праздник, — парировал Ферхар. — Мне можно все! — Пойдешь штурмовать врата Золотого города — меня не зови. — Я просто пытаюсь хоть как-то тебя развеселить, — не выдержал Ферхар. Второе вращение за руки — тоже без рук и подальше друг от друга. — Я не очень хорош в извинениях, во всяком таком, но я стараюсь поступать по совести. И всегда старался. Алистер растянул губы в улыбке: — Спасибо. — Когда рушится мир, надо, чтобы кто-то его поддерживал, — без ложной скромности ответил Ферхар. — Вот мы и будем. Как можем. Пока можем. Эту чашу придется пить до конца. Но если все скоро будет кончено, почему бы не радоваться жизни, пока остались силы?.. Прыгать в Конец Времен, по пути сделав сальто. — Я не хочу Конец Времен. Вот смешно-то будет, если меня запомнят как последнего короля Ферелдена. Каленхад Великий, Мэрик Отважный… и Алистер Последний. Ферхар усмехнулся: — Посмотрим. — Дейрдре! Та подняла голову. — Ты сказала, что было бы хорошо, если бы магией можно было делать цветы… ну вот, я сделал, — Дарриан протянул ей в ладонях стеклянный цветок, переливавшийся на солнечном свету. Цветок был довольно кривой, слегка расплывшийся и походивший издалека на толстую букашку, но при рассмотрении можно было понять, что имел в виду скульптор. О том, что неподалеку недосчитались одной стеклянной вазы, Дарриан решил умолчать. Дейрдре посмотрела на цветок, ковырнула его ноготком. Перевела взгляд на Дарриана: — Ты хочешь мне его подарить? — Да, — жизнерадостно кивнул тот. Дейрдре нахмурилась: — Ты разве рыцарь? Только рыцари могут дарить принцессам цветы. Возвращайся, когда станешь рыцарем. — Но я… — начал Дарриан. И замолк. — Ладно. Я его оставлю здесь, хорошо? Я тебе его как бы не дарю, но ты можешь его взять, если тебе понравится. — А еще, — продолжила бессердечная Дейрдре, — рыцари должны защищать принцесс от драконов. — Я не знаю ни одного дракона в округе, — повинился Дарриан, — их всех убила Инквизиция. — А еще рыцари могут сочинять принцессам стихи. — Это уже лучше, — успокоенно сказал Дарриан. — Преподобная мать в Редклиффе учила нас писать красивым почерком и составлять стихи. Точно, представляешь, она как-то дала нам задание сочинить стихи, в которых было бы про рыцаря и про розу. Прямо по делу, да? — И что же ты сочинил? — снисходительно поинтересовалась Дейрдре. Дарриан откашлялся и продекламировал: — Роза алеет на стылой земле, Рыцарь лежит, извозюкан в… — и затих. Дейрдре сочувственно пришла на помощь: — В земле? — Да, — ухватился за эту ниточку Дарриан. — В земле. — Дарриан! Голос Агаты не предвещал ничего хорошего. Мальчик сунул цветок в руки Дейрдре, чтобы не быть пойманным с поличным, и торопливо сорвался с места. Агата нависла над ним с посохом наперевес; за ее спиной маячила эльфийка-камеристка с рыбьим взглядом. — А я-то думаю, где тебя носит, маленький разбойник, — Агата схватила его за ухо и потянула за собой, — а он вот где, даже не прячется… Не вертись, иначе я оторву твое эльфийское ухо! — Дарриан покорно плелся за ней. Агата довела его до ближайшей двери, выводившей в боковые коридоры: — Вот дверь. Можешь за ней исчезнуть. Убирайся из поместья, пока нас не выгнали вместе с тобой. — Каролина запретила мне ходить в город, — Дарриан попытался протестовать, — она сказала, там меня могут убить бандиты. Я этого совсем не хочу. — Тогда убирайся за город, в чем вопрос? — Чародейка Агата, ее величество ждет… — напомнила Сурана. — В общем, иди пособирай эльфийского корня, или налови рыбы, или не знаю что, и не мешай взрослым людям работать! — Агата наконец отпустила ухо мальчика и ушла вместе с Сураной. Обиженный Дарриан посмотрел туда, где рассчитывал еще раз встретиться взглядом с Дейрдре, но принцессы там уже не было. Когда на часах над рыночной площадью пробило четыре пополудни, празднества были в самом разгаре. На площадях и на каменных ступенях, спускавшихся от королевского дворца к реке, было так людно, что страже приходилось драть луженые глотки, чтобы растолкать толпу и дать проехать кортежу. Впереди на вороном коне, раздувавшем ноздри, мчался эрл Кусланд: вырывался вперед, спохватывался, ловко разворачивал коня, поднимая его на дыбы, и в ожидании кортежа делал пару кругов на месте, распугивая чрезмерно любопытных, лезших под ноги зевак. Перед дворцом еще вчера возвели деревянные помосты, на которых рядами были выстроены стулья для знатных гостей. Большой прямоугольник площади был огорожен шестами и обтянут веревками. Зрители толпились плечом к плечу, и стражникам приходилось отгонять их на пару шагов, чтобы не опрокинули ограду. Солдаты торопливо выносили мишени. — Берегись! — раздался звонкий крик эрла Кусланда. Он придержал коня, давая толпе расступиться, но этого и не потребовалось — люди бросились по сторонам, едва заслышав стук копыт по мостовой. Разогнавшись, эрл с ходу перескочил через ограду. Копыта оглушительно цокнули, эрл поворотил коня и махнул рукой собравшимся зрителей. Толпа зашумела, раздались одобрительные выкрики. Пока слуги провожали прибывших дворян к их местам, эрл медленным шагом подъехал к распорядительнице состязания, командовавшей в это время, куда ставить мишени. — Как у тебя здесь дела, леди Шианни? Та обернулась: — Кровь Андрасте, не пугай меня так. Скоро начнем. И убери от меня свою злую лошадь, она на меня смотрит. — Это не лошадь, — возмутился Ферхар. — А кто, по-твоему? Галла? — Это конь, которого мне брат подарил на свадьбу, — сказал Ферхар обиженно, — почувствуй разницу. Шианни запустила пятерню в рыжие волосы: — У нас всего дюжина участников. Скукота. Как будто все остальные во Внутренних землях сгинули. — Да, — задумчиво проронил Ферхар, — и даже сэра Арвальда из Амарантайна нет, и гваренский сенешаль Вильхельм погиб на Конклаве, и главное, Натаниэля нет. Вот смешно, а ведь с прошлого лета король хотел запретить ему участвовать, ведь он три года подряд брал первый приз. А ты сама, что ли, собралась? — Ферхар кивнул на ее лук с уже натянутой тетивой, надетый через плечо. Шианни подняла голову: — Да, а почему нет? Может, я и не так метко стреляю, как стреляла моя сестра, но все же не хуже прочих. Что там за приз? Говорят, жемчужина из твоей сокровищницы? Отчего бы мне ее не повесить на себя? — Может, твоя сестра и отлично стреляла, но с Натаниэлем она бы не сравнилась, — ответил Ферхар. — Но впрочем, тебе нельзя участвовать. Ты распорядительница. — Почему это нельзя? — возмутилась Шианни. — Дать команду на выстрел любой дурак сможет. Ты тоже сможешь. — А вдруг, раз такие дела, я и сам буду участвовать, — парировал Ферхар. — Сколько ты уже за сегодня выпил, эрл? — усомнилась Шианни. — Если считать в бутылках? Не промажешь мимо мишени? — Что за оскорбление! — воскликнул Ферхар. Развернув коня, он умчался прочь. Шианни пожала плечами, подобрала колчан и пересчитала стрелы: — Раз, два, три, десять… видела бы сестренка, чем я тут занимаюсь… двенадцать, пятнадцать… шемлены даже не умеют стрелять! Посередине помоста сидели король с королевой, а между ними на маленьком стуле — наследная принцесса, вертевшая в руках какую-то странную, бесформенную стеклянную игрушку. Анора наклонилась к принцессе, что-то ей рассказывая. Места для эрла и эрлессы были по правую руку от короля; по левую руку от королевы тейрн Фергюс Кусланд обмахивался веером принцессы. В следующем ряду устроились эрлы и банны Ферелдена, для иностранных гостей был помост напротив. Недвижимый и молчаливый караул охранял покой гостей, внизу перед каждым из помостов стоял псарь с собакой, и в ряду солдат резко выделялись фигуры чародеек с боевыми посохами. Каролина нервничала; Агата спокойно напевала себе под нос про то, как у Андрасте был старый мабари. Ферхар Кусланд со стороны подъехал к помосту верхом, задумчиво похлопывая коня по шее: — Все-таки столько хороших стрелков не явились… Интересно, где носит Варрика? Если бы он был здесь, я б разрешил ему стрелять из его арбалета, хоть это и нечестно. — Неужели ты соскучился по Варрику Тетрасу? — усомнился Алистер. — Ты же проиграл ему двадцать соверенов в «порочную добродетель». — Я не злопамятный. И к тому же, если бы не Варрик, я бы никогда не встретил Изабелу, — Ферхар поймал ее нежный взгляд. Алистер кашлянул: — «Если бы не Варрик»? Ты имел в виду, если бы не я? — Ты тоже, — пожал плечами Ферхар. — Я уже ждала Себастьяна, — Изабела задумчиво откинулась на спинку стула. — Себастьян — это кто такой? — уточнил Алистер. — Ныне правящий принц Старкхевена. — Тьфу ты, избавь нас Создатель. — А я пойду искать себе лук, — сказал Ферхар, — ведь я решил участвовать. — Ты-то? — переспросил Алистер. — То есть, не хочешь никому отдавать приз из своей сокровищницы? — Не в том дело. Иди сюда, я тебе скажу. Алистер нехотя слез со стула, мельком заинтересованно глянув на игрушку в руках принцессы, и подошел к ограде помоста, оказавшись вровень с сидящим на лошади Ферхаром, так что им удобно было разговаривать. Ферхар сообщил заговорщицким шепотом: — Видел ожерелье Изабелы? А эта жемчужина — из того же набора, раньше полагалась к нему как подвеска. Мой план — красиво победить всех и торжественно подарить Изабеле жемчужину. А? — Ты бы лучше ей корабль подарил, она бы сильнее обрадовалась. — Я уже дарил ей корабль! У нее теперь кораблей больше, чем у меня. Нет, я буду участвовать, — упорно проговорил Ферхар, — пусть я не лучший стрелок в королевстве, но когда это я уступал Шианни? — Мне кажется, ты просто слишком много выпил. — Ничуть! Уже три человека подумали, будто бы я пьян, и два из них — это ты, — Ферхар нахмурился. — Ты, конечно, не рад, что я тебя заставляю играть во всю эту игру. Ты сейчас скажешь, в ушах звенит так, что нет сил радоваться. Но уверяю тебя, все в конце концов выйдет лучше, чем затевалось. Иди проверь, чем занята ее величество, а я — за луком. Он ударил коня пятками, и едва тот дернулся вперед, эрл Кусланд решил вдруг покрасоваться, резко дернул поводья и лихо поворотил коня на месте. Точно в этот момент, как эрл оказался к помосту и к королю спиной, едва слышно просвистело что-то легкое, молниеносно скользнувшее, и стрела на излете вонзилась в грудь и намертво застряла в плоти. Ферхар выдохнул, а вдохнуть как надо уже не смог — легкое засвистело. Крик ужаса раздался за его спиной: кричала, должно быть, королева. Испуганный, панический шум пронесся и по помостам, и среди простолюдинов. Изабела сорвалась с места, перекинула ногу через ограду, отчего платье задралось до самого бедра, и с высоты половины человеческого роста соскочила вниз. В следующее мгновение поднялся непроницаемый магический защитный купол над ферелденским помостом, с запозданием — и над заграничными гостями. Ферхар почувствовал липкое, холодное ощущение, расползающееся по телу от груди до кончиков пальцев. «Неужели яд? — в ужасе спросил себя он; до этого ему не было страшно. — Нет, только не яд!». Поводья выскользнули из размякшей хватки, но вначале Ферхар удержался в седле коленями; сердце колошматилось в груди, как будто на корабле били тревогу в колокол. На третьем выдохе Ферхара повело в сторону: он заставил себя выпрямиться, но тут же завалился в другую сторону, не удержал равновесие, выскользнул из седла и боком упал на мостовую. Подбежавшие солдаты столпились над ним. Изабела растолкала их. — Этот лучник… — выдавил из себя Ферхар, кое-как нашаривая ощупью древко стрелы; ему как будто нужно было прямо сейчас сказать нечто важное, — проиграл… Он… промахнулся… Стоя у южных городских ворот, издалека можно было видеть, как по дороге приближается всадник. Копыта выбивали пыль. Всадник пролетел по мосту стрелой; два стражника у ворот переглянулись и одновременно принялись взводить арбалеты. К тому моменту, как всадник остановил коня перед закрытыми воротами, наконечники болтов уже были направлены в его сторону: — Стой! Слезь с коня. Кто таков? Всадник хрипло выдохнул и осторожно вытер пот со лба под шлемом с открытым забралом. Конь под ним всхрапнул, тряхнул головой и потянулся мордой к пожухлой траве на обочине. Всадник огляделся, взглянул на небо: было часов пять пополудни, и было еще совсем светло, только тени удлинились и свет приобрел рыжеватые закатные оттенки. — Почему закрыты ворота? — сурово спросил всадник. Высокий худой стражник повторил: — Слезь, потом поговорим. Всадник нехотя спешился и отпустил поводья. Он был одет в кольчугу, из-под которой проглядывал простой желто-оранжевый поддоспешник; у седла был закреплен меч, на спине всадник нес щит без герба. Конь медленно, лениво пододвинулся к обочине, силясь найти среди мертвой травы хоть немного еще живых ростков. Бока его тяжело вздымались. — Чего загнал коня? — мирно спросил второй стражник, низкий и в помятом шлеме. Всадник поморщился: — Я должен был успеть до закрытия ворот. Еще белый день, почему закрыты ворота, я спрашиваю? — Ворота закрыты по приказу его величества, — сказал стражник в помятом шлеме, привыкший ко всякому тону назойливых гостей. Всадник его спокойствия не разделял: — По какому приказу!.. Людям нужно как-то попадать в город. Мне нужно в город! — он перевел дух: — Я Теган Геррин, эрл Редклиффа, и у меня есть срочные известия для короля. Требуйте открыть ворота! Стражники переглянулись. По их мнению, этот путешественник был на эрла никак не похож. — Даже если бы мы хотели, мы бы никак этого не могли сделать, — ответил за двоих высокий стражник. Эрл Теган Геррин схватился за шлем: — Ворота закрыты… закрыты ворота… Создатель, смилуйся… Вот что я вам скажу: мне нельзя оставаться снаружи, за мной погоня. Рапортуйте, подайте сигнал огнем, пусть откроют мне ворота!.. Слушайте сюда: король — мой родной племянник. Спасете меня — он озолотит. — Его величество приказал держать ворота закрытыми до утра, — упорствовал стражник. — Наше дело маленькое — стоять здесь и следить за дорогой. Какое тут нам золото. — Отчего такой странный приказ?.. — слабым голосом спросил Теган Геррин. — В городе совершено преступление. Преступников ищут, они не должны ускользнуть за стены. — Преступление! — вскричал эрл Теган. — В Редклиффе — вот где преступление! — Ничего об этом не знаем, доблестный сэр, и ворота вам не откроют. Эрл Теган Геррин со стоном стащил с себя шлем, бросил его на обочину, сел на камень в придорожную пыль и закрыл лицо руками.
