Where The Water Tastes Like Wine

– Я заметила, что в последние несколько недель ты приходишь все реже и реже, – щебечет Хани из-за прилавка. – У вас дома все хорошо? Как только Филза заходит в магазин Хани, она уже знает, что есть что-то неправильное в приглушенно вибрации его голоса и его сонливой улыбке. Он выглядит так, словно слишком устал, чтобы думать – для такого острого и колючего человека, как он, это чертовски тревожное зрелище. – О, ты знаешь… – Филза отворачивается, чтобы рассмотреть бутылку водки на одной из полок. – Все как всегда. Уилбур в последнее время куда-то пропадал, а я… я просто занимался домом. (Его усилившаяся хромота, которую Хани заметила еще в прошлый раз, должна была уже пройти, если бы это был обычный ушиб. Но тяжелые шаркающие шаги говорят об обратном.) – В любом случае, – продолжает Фил, крепче сжимая свою трость. – Как идут дела? А теперь он такой вежливый. Это совершенно противоестественное дерьмо. Хани снимает ковбойскую шляпу и вертит ее в руках. Она почти поддается искушению вытащить его на улицу и обозвать жирным ублюдком – это всегда выводило его из себя, как бы хорошо он не держался до этого – но, глядя на его состояние, она приходит к выводу, что раскидываться оскорблениями сейчас – все равно, что бить лежачего. Это даже не будет весело. Она вздыхает и откладывает шляпу на прилавок. – Городской совет Идалии решил, что пекарне Лемон не хватает проблем, – начинает Хани. – Пытались выкупить этот участок. На деньги не скупились. – Она резко усмехается. – Я не знаю, каким хером их заинтересовал этот кусок булыжника, но мне все это не нравится. – Мм. – Филза, кажется, приходит к какому-то решению у себя в голове, быстро хватает бутылку и возвращается к прилавку, чтобы оставить ее вместе со своей шляпой возле кассы. – Как думаешь, что они будут делать, если вы согласитесь? – Разве это не очевидно? – Шипит Хани. – Снесут это место. Было много забавных маленьких разговоров о том, чтобы просто убрать Полумесяц. – Ее крылья опасно гремят. – Под прикрытием «Облагораживание пизды» – Они бы не стали сносить целый район, – опровергает Филза. – Они не настолько глупы, чтобы пойти на это. Они должны осознавать, откуда берутся все их работники. Он отходит обратно в другой конец магазина, поворачиваясь к ней спиной. (Его панцирь слегка дрожит, и даже через шаль, прикрывающую его, можно понять, что он тусклее, чем должен быть. Хани достает из-под прилавка гель алоэ и кладет его рядом с водкой.) Филза бредет к полкам с чаем, постукивая тростью по полу. Эта раздражающая привычка по крайней мере не вытеснялась его приторным дружелюбием. Он гремит банками, окидывая взглядом разнообразные смеси лаванды, ромашки и мяты. – Кстати о Уилбуре, – начинает он, возвращаясь к какой-то более ранней части их разговора, - как твой мальчик? Уилл говорил мне, что у него появилась дама сердца. – Мой мальчик? – Хани усмехается, ставя кувшин из своего холодильника на стойку. – Милый, добрый Гост. Он нашел себе маленькую птичку, которую можно любить. – О? – Хардкорную, – продолжает она. – Говорит, что нашел ее на улице, и они разобщались в том баре у нашего дома. Филза задумчиво чирикает, бросая на прилавок охапку различных чайных смесей, снимающих стресс. – Я думаю это мило. Сейчас таких как мы очень мало. Добрый вечер, сэр, кто вы, и что вы сделали с моим мистером Крафтом? Хани бы очень хотелось, чтобы ее раздражающий ублюдок вернулся. Пожалуйста. – Ну, – нейтрально говорит она. – Ты же знаешь, какие подростки ветреные. Носятся вокруг как кролики, придумывают себе дурацкие хобби. Гост увлекся штукой, которую называют фэнтезийным спортом. Я не в курсе как там что устроено, но это означает, что он просто одержим турнирами. Она отводит глаза в сторону. – Он говорит… он сказал мне, что твой большой парень показывал себя на этих турнирах очень агрессивно. Филза моргает. – Техно? – Да, эта сука. Ходят слухи, что он сходит с ума. Ну… в большей степени, чем раньше. Хани делает паузу, открывая шкаф в поисках подходящих чашек и, кажется, обдумывая свои дальнейшие слова. – И не хочу лезть в вашу жизнь, но когда такие слухи просто ходят по рынку день ото дня, – осторожно продолжает она. – Просто… Хани наливает подслащенный чай со льдом в пару чашек, бросает туда два ломтика лимона и немного меда. Она задумчиво смотрит на водку, стоящую прямо перед ней. – Я понимаю, что это глупости, – соглашается Хани. – Особенно после того, как узнала Техно лучше, но… Филза, дорогой, я волнуюсь. Рога Ангела щелкают. – Прошу прощения? – Я знаю, что мы можем ругаться друг на друга от заката до рассвета, - признает Хани. – И я от всего своего хардкорного сердца признаю, что ты настоящий ублюдок, но на самом деле я не хочу повырывать твои перья. Она опирается локтями на стойку и пододвигает чашку к руке Фила. (Его запястье в синяках.) – Ради всех ублюдочных богов, тебе нужна помощь? – Она глубоко вздыхает. – Хоть что-нибудь? Любым возможным способом, будь то помощь по дому… или продукты, или просто, возможность сидеть здесь со мной и болтать без умолку… Улыбка Филзы смягчается. – Это все из-за того, что я не появлялся на прошлой неделе? – Ты мой друг! – вскрикивает Хани. – Ты моя стая! Я бы расстроилась, если бы ты пропал навсегда! Повисает слишком долгая пауза. – Оу. Хани сжимает губы, смотря на мужчину, сидящего напротив нее. – Не плачь, старина. – Я не плачу, – неубедительно настаивает он с острой улыбкой. Хани нежно (ублюдочно нежно) достает изумрудно-зеленый платок из кармана рубашки. – Я вижу твои слезы, старый ты хрен. Убери их с глаз долой. – Я принимаю слишком много порошка в последнее время, – продолжает настаивать Филза. – Поэтому я такой сонный и плаксивый. – Он наконец-то берет предложенную чашку. – Ты ни хрена не докажешь, и это больше никогда не повторится. – Он делает глубокий глоток. – Сука. – Ублюдок.