Where The Water Tastes Like Wine

– Они, блять, потушили Блю! – Чеканит Шлатт. Лицо Уилбура искажается яростью. – ГРЕБАНЫЕ УБЛЮДКИ! – Мы пытались их остановить, но… – Шлатт грубо кашляет. – ЧЕРТ! Они вообще думали о том, что произойдет с ифритом, если его потушить? Уилбур щелкает крыльями, прислонившись к одной из баррикад. – Боги, – громко причитает он, - Почему они не могут просто отвалить?! Я бы хотел, чтобы копы просто застрелили сами себя и убрались отсюда нахер. С другой стороны баррикад раздается громкий, глухой звук. Парни переглядываются между собой и смотрят сквозь щели в импровизированной стене. Там офицер полиции. На земле. С арбалетным болтом в шее. Шлатт отшатывается от щели. – Ты… Что ты сделал? (Кровавая корона, нарисованная на голове Уилбура, горит чем-то отдаленно напоминающим мрачное удовлетворение.) – Я не это имел ввиду, - в отчаянии вскрикивает Уилбур. – Я не… – Он судорожно оглядывается по сторонам, не зная за что зацепиться глазами. – Я не думал, что они на самом деле… О, боги. (Не думай об этом.) (Не думай об этом.) (Не думай об этом…) – Уилбур! – Хани бросается к нему. – Иди сюда, мне нужен твой хитрый язык! Уилбур бледнеет. – Я не думаю что прямо сейчас это хорошая идея. – Копы пытаются прорваться с другой стороны! – Настаивает она. – Они попытаются арестовать всех, кто еще находятся в зданиях! Уилбур резко выдыхает. – Черт возьми. Наши уже вернулись? – Немногие, – признается Хани, – Движение транспорта перекрыто, им приходится добираться пешком. Они не успеют к этой волне. – Хорошо. – Уилбур ударяет себя по щекам, как будто это поможет ему скрыть дрожь в руках. (Он не уверен, что это работает.) – Что мне нужно делать? – Почти все в боевой готовности и ждут внутри зданий или неподалеку, если полиция все-таки решит ударить туда, – объясняет Хани, – но некоторые люди не могут покинуть свои дома. – Она напряженно выдыхает. – Моя соседка снизу, Дэйзи – она гнездится, Уилл. Ее яйцо вот-вот должно вылупиться. – О, черт, – Уилбур хватает Хани за руку и грубо похлопывает Шлатта по плечу. – Не умирай без меня и не делай ничего драматичного. – Иди к черту, Уилл.

-<>♥<>-

Дэйзи – крепкая черноволосая элитрийка, и она выглядит так, словно не спала уже неделю. Она отскакивает назад, когда Уилбур ныряет вслед за Хани в едва приоткрытую дверь, широкие желтые крылья вспыхивают у нее за спиной, в глазах паника. – Убери отсюда этого чертового рапториса! – Визжит она на тэлоне. Уилбур останавливается, разглядывая золотой пух на лице Дэйзи. Внезапно в глаза бросается, что на ее мягком теле нет панциря, прячущего за собой крылья, вместо него только рудиментарная форма сердца, застрявшего между ее лопатками. Папа однажды объяснял, когда сам Уилбур был еще совсем маленьким, что они двое не совсем обычные элитрийцы. Большие, острые и хищные. Старая порода. Обычное явление в те времена, когда Филза был молод – но за долгую жизнь Ангела новый, более многочисленный, всеядный вид обогнал архаичного рапториса. Авис. Хани вздыхает. – Ты доверяешь мне, милая? Я бы не стала тащить хищника в твой насест. Треск яичной скорлупы прорезает неуютную тишину комнаты. Дэйзи взволновано щебечет и кидается к своему гнезду. – Извини, – устало шепчет она. – Я просто… я так взвинчена в последнее время. – Могу себе представить, – терпеливо соглашается Хани, оглядывая небольшое пространство до боли пустой квартиры. – Ты отсиживалась здесь пару недель, ожидая, когда эта штука вылупится. – Ты же знаешь. Когда яйцо начинает трескаться, его нельзя двигать. Но! – Дэйзи прерывисто вздыхает, на ее лице появляется робкая улыбка. – Когда мой утенок вылупится, мы сможем вернуться домой. Куда угодно, лишь бы… не здесь. – Конечно, милая, – успокаивает Хани. – Мы просто хотим убедиться, что никто посторонний не доберется до тебя в этот ответственный момент. Тебе сейчас что-нибудь нужно? Дэйзи качает головой. – Мне просто нужен мой ребенок. – Хорошо. – Хани берет Уилбура за руку. – Давай подождем снаружи и понаблюдаем. Они вдвоем сидят у лестницы, глядя на хаос внизу. Хани наваливается всем телом на свою трость, как будто у нее уже нет сил держаться прямо. В какой-то из квартир наверху доносится бормотание радио. [МЭР ИДАЛИИ ПРИЗВАЛ ШЕРИФА ПЕРЕЙТИ К БОЛЕЕ СТРОГИМ МЕТОДАМ ПРЕСЕЧЕНИЯ ВСПЫХНУВШИХ БЕСПОРЯДКОВ…] Уилбур смотрит на нее сквозь шаль. – Почему она не взбесилась на тебя? Ты тоже рапторис. – Потому что она меня знает, – неопределенно отвечает Хани. – К тому же, во мне есть немного авианской крови. Уилбур наклоняет голову, пристально глядя на Хани. Теперь, когда он задумывается об этом, он может разглядеть золотые вкрапления пуха среди перьев на ее лице. Он видит крылья слишком большие для авис, но при этом слишком мягкие и аккуратные для рапторис. – К тому же, когда на мне шаль, трудно разглядеть панцирь, – указывает Хани. – Чистокровных рапторис сейчас не так много, поэтому большинство элитрийцев не знают, как определять разницу. – Хм. На улице вспыхивает огонь. Хани издает усталую трель. – Знаешь, это первый раз, когда я вижу улицы Полумесяца действительно грязными, - отстраненно отвечает Уилбур. – Обычно это место чище, чем центральный район Хайпикселя. Иронично… – Ну, знаешь, как это бывает, – выдыхает Хани. – Если мусор не будем убирать мы, то он просто начнет скапливаться на окраинах улиц. Властям нет дела до того, будет здесь свалка или нет. – Она кладет подбородок на навершие трости. – Они даже не смотрели в нашу сторону, до сегодняшнего дня. – Ублюдки. Уилбур выплевывает оскорбление, но в нем больше нет огня, только горькая усталость. Раньше он не понимал, почему Техно всегда злился, когда всплывала тема правительства и государственных дел, но теперь до него начинало доходить. Это… … все это просто чертов беспорядок. Как люди вообще могли настолько сильно облажаться? Буквально кто угодно мог бы создать что-то более целостное. Даже Уилбур мог бы создать что-то более… Хани хлопает его прямо по панцирю. – Вставай, птенец. У нас есть работа. Она кивает в сторону приближающихся офицеров. Уилбур хмурится. – Вы двое, в сторону, – просит большой конный моблин. – Нам нужно обыскать помещение. – Нет, вам нечего здесь делать, – говорит Уилбур, поднимаясь на ноги. – Никому нельзя туда заходить. – Неужели? Уилбур устал. Корона, кровоточащая на его лбу, давит на череп, как мигрень. И он устал. – Один из ваших офицеров недавно выстрелил себе в шею из арбалета, – спокойно отмечает сын Ангела, его красные глаза блестят даже сквозь шаль. – Вы хотите присоединиться к нему? Я мог бы помочь. Веснушчатое лицо второго офицера резко бледнеет. – Н-нет, ваше святейшество. Уилбур устал. Слишком устал, чтобы утруждать себя исправлением собственной ошибки. Он смотрит, как дезориентированные полицейские отступают. Он сцепляет руки вместе, потому что по пальцам проходит нездоровая дрожь. (Ему интересно, похоже ли это на молитву.) Из квартиры позади них доносится невнятный щебет, заставляющий Уилбура и Хани повернуть встревоженные лица к двери. Маленькая головка с золотым пухом на щеках выглядывает из разбитого отверстия в скорлупе яйца. Детеныш пронзительно щебечет. – Привет, утенок, – тихо воркует Дэйзи. – Привет. Уилбур ошеломленно смеется. Милостивые боги, ребенок, рожденный прямо в разгар бунта. …Милостивые боги Ребенок, рожденный прямо в разгар бунта. Хани озабочено приподнимает бровь. – Ты в порядке, Уилл? – Я думаю, мне нужно присесть, - дрожащим голосом выдыхает он.