Where The Water Tastes Like Wine

Это выглядит примерно так. Нет никакого Уилбура Сэм-Сонг Крафта и Салли Сут. Конечно, нет. Это же разыскиваемые преступники, которым, несомненно, нечего делать рядом с главным банком острова Идалия. Есть только милая молодая пара элитриек лесбиянок, мисс и мисс Фэйлб. И две эти очаровательные дамы, определенно, не являются магически замаскированными рапторис и треххвостой кицунэ. Они просто невинно расспрашивают об их фамильной коробочке, наверняка, оставленной где-то в недрах банковского хранилища. И эта коробочка, конечно же, не была сдана на хранение неким Уилбуром Крафтом, который использовал псевдоним, чтобы подготовить какой-нибудь ужасный розыгрыш, после того, как его друга безжалостно уволили из этого места. Конечно, нет. Потому что это было бы преступлением. А очень трепетные, вежливые, хорошо одетые Фэйбл, определенно, не стали бы отвлекать внимание рабочих от других подозрительных лиц, которые в данный момент пытались проникнуть в хранилище. Честно говоря, банку следовало бы куда больше беспокоиться о молочнике снаружи. Молочник – среднестатистический и очень человечный мужчина в белом костюме, маленькой черной бабочке и забавной шляпе. Тот, кто раздает молоко незнакомым людям с пугающе искренней улыбкой, настолько подсознательно тревожащей, что это заставляет людей вежливо проходить мимо банка, не заходя внутрь. Вот так. Или, может быть, им следует беспокоиться о группе людей в касках, настаивающих на том, что кто-то в этом банке вызвал их для срочной проверки здания. Или три гнома в плаще, которые подошли к одному из банковских кассиров и начали решительно пытаться заказать чизбургер. (Этот плащ следовало бы выбросить еще лет 20 назад, но он так хорош, что теперь несчастный кассир напуган потенциальной возможностью случайно разозлить какого-нибудь пьяного гномьего наркобарона и решает не спорит с ним.) Все это не имеет значения, и в этом нет ничего не обычного. Фэйбл все еще ждут свою коробочку. Вам не о чем беспокоиться! Прямо сейчас команда из нескольких игроков не разрушает туннель под самым большим сейфом для новеньких только что отчеканенных монет, с помощью магически обработанного мха.

-<>♥<>-

Вэб наклоняется к Лейсандеру. – Я когда-нибудь говорил тебе, что я би? – Ты би? – Да, я пришел к этому выводу в прошлом месяце. Лейсандер фыркает с притворным раздражением, отталкивая от себя паучьего моблина. – Тогда почему би тебе не лезть под руку, пока я пытаюсь вскрыть это сейф, придурок?

-<>♥<>-

– Шэф, мы получили сообщение о подозрительной деятельности в банке. – У нас нет на это время, у нас чертов тюремный бунт, назревший из ниоткуда! – МЭМ! ПРОРЫВ В ОДНОМ ИЗ КУРЯТНИКОВ! – О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ…

-<>♥<>-

– А вот и она! – Работник банка появляется с небольшим деревянным ящичком в руках. – Ваша шкатулка, миледи. Уилбур старается не закатить глаза, когда этот предмет попадает ему в руки. Глаза Салли скользят по его карманам, когда она наклоняется ближе. – Мы начинаем? Уилбур засовывает руку в карман, нащупывая камешек, который был там спрятан. Он все еще цел. – Еще рано. – Что нам делать? Уилбур вздыхает и отступает назад, немного повышая голос. – Мисс Фэйбл. Салли хихикает. – Мисс Фэйбл. – Ты так же прекрасна, как и в день, когда я впервые встретила тебя, - драматично чирикает Уилбур. – Когда увидела твое очаровательное лицо сквозь туман, тем прекрасным пляжным утром… Салли весело морщит нос. – Меня сводят с ума твоя сверкающая красота и бесконечное стремление к богатству, - продолжает Уилбур, играя бровями. Этого почти достаточно, чтобы заставить кицунэ выйти из образа. Почти. Но она, в конце концов, удовлетворяется только вполне уместным влюбленным хихиканьем и румянцем на щеках. – И я никогда не перестану любить твой чарующий голос, – отвечает Салли. – А как же убийственное чувство юмора, которое буквально у меня в крови? – Осмеливается спросить Уилбур с острой ухмылкой. – Ах, да, это по-настоящему революционно, - произносит Салли с театрально преувеличенным акцентом тэлона. Не смейся, напоминает себе Уилбур. – И я влюблена… в каждое мгновение, что я провожу рядом с тобой, – искренно говорит Уилбур вместо этого. – Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Так что… В кармане у него ломается камушек. Он улыбается и открывает коробку, которую держит в руках. Два кольца, скрученный из золотой проволоки, скрепленные в форме маленьких корон лежат бок о бок. – Мисс Фэйбл, – торжественно произносит он, опускаясь перед ней на колени, - не окажете ли вы мне честь быть миссис Фэйбл до конца наших дней? Ненастоящие крылья Салли вспыхивают от притворной радости, когда она кричит от восторга. – ДА! Да, да, да! Они надевают эти преступно простые кольца друг на друга с довольными улыбками, в то время как другие отвлекающие кричат и вопят. Работники банка смущенно, но радостно вежливо хлопают в ладоши. Уилбур и Салли кланяются небольшой толпе. – Спасибо. Спасибо. А теперь, прошу нас простить, - говорит Уилбур с едва заметной дрожащей ноткой в голосе, – нас ждет медовый месяц! С этими словами они практически вылетают из банка. Уилбур ломает другой камушек в своих руках как раз в тот момент, когда они сворачивают за угол улицы. Мир мигает, и они вдвоем появляются из стазисной камеры перед толпой каравана. Где-то слева от них так же телепортируются другие отвлекающие, взломщики и бунтовщики. Уилбур поворачивается к Вэбу. – Все сработало? Моблин паук язвительно ухмыляется, пинком опрокидывая увесистый бочонок, доверху набитый изумрудами и золотом. – Как чертовы часы. – И… – Уилбур нервно поворачивается к темнокожему элитрийцу. – Дак, тюрьма, ты получил, что хотел? – Да. – Дак, кивает на женщину позади себя с растрепанными волосами и крыльями. Ее руки дрожат, когда она сжимает остатки старых, сломанных цепей, но все же она улыбается. – Мы сделали это. Уилбуру кажется, что он сейчас упадет. – О, слава богам. Хани резко свистит, стоя рядом с открытой дверцей фургона. – Хорошо, разделяйтесь! Мы должны выдвигаться прежде, чем толстосумы поймут, что произошло! Уилбур устало приваливается к их с Салли фургону. Он заглядывает через окошко. Их вещи уже внутри, в точности как и планировалось. Они действительно это делают. Это…это действительно произошло. Это кажется таким нереальным. Какая-то странная вселенская шутка, заставляющая Уилбура сжаться в ожидании кульминации. Все это ненастоящее. Хотя рука на его руке. Она кажется реальной. Салли Сут. (Она реальна, даже если все остальное нет.) Маскировка элитрийки спадает, как вода, она смотрит на кольцо на своем безымянном пальце с оценивающим прищуром. – Где ты это взял? – Сам сделал, – признается Уилбур. – Папа постоянно чинит какие-то механизмы, так что у него повсюду валяется золото. Это хороший проводник. – Это мило. – Она нежно царапает колечко когтем. – Немного незаконченное правда, так что я, наверное, должна его вернуть. Не хочу, что бы у людей сложилось неправильное представление обо мне. – А что если… ты оставишь его себе? – Осторожно предлагает Уилбур. Салли моргает. – Как в качестве подарка? – Что-то в этом роде, – чирикает Уилбур. На короткое время воцаряется тишина. – Я умер, когда мне было девять, - почему-то выпаливает Уилбур. – Я когда-нибудь говорил тебе об этом? –… Нет? – Я умер, – повторяет он. – Это было ненадолго, но все же это случилось. Он окидывает взглядом остальную часть каравана. Он видит, как Блю заряжает оборудование, выжившее после обрушения бара, в кузов фургона. Он машет в ответ на молчаливое приветствие ифрита. – Когда ты умираешь, – продолжает Уилбур, – то попадаешь на железнодорожную станцию. Ты платишь пошлину, и тебе… дают билет. А потом ты садишься на поезд, и… – Уилбур смотрит на собственное кольцо. – … и все. Обратно в звездную пыль, или к реинкарнации, или что там происходит с твоей душой после. – Он тихо смеется. – Очевидно, я не сел на поезд! Но мне удалось заполучить свой билет. И знаешь, что было написано на том билете? Салли наклоняет голову. – Что? – «Уилбур Сут». Салли замирает. – Сначала я подумал, что это случайность, – быстро говорит Уилбур. – Что они просто ошиблись. Через некоторое время я просто забыл об этом. А потом я встретил тебя. Винно-красные глаза встречаются с ярко-зелеными. – Ты, Салли Сут. – Уилбур нервно щелкает ухом. – Я не хотел об этом говорить, если честно. Мы были едва знакомы, это было бы жутко… – Он размахивает руками. – Эй, детка, держи забавный факт, твоя фамилия будет написана на моем надгробии. – Он усмехается. – Какой чудак мог бы просто подойти и сказать такое? – Это было бы странно, - признает Салли. – Да. А потом… потом я действительно узнал тебя. Мы знакомы достаточно давно, и я… я подумал, что Уилбур Сут имеет смысл, потому что… я вряд ли когда-нибудь захочу останавливаться. – Это конец всех наших обманов с «неудачным предложением» в ресторане? – Неуверенно шутит Салли. – Это деловое предложение. Как тебе идея обман с «неудачным разводом» в ресторане до конца наших дней, - поправляет Уилбур. Салли смотрит на него широко раскрытыми глазами. Уилбур берет ее за руку. – Тебе не обязательно говорить «да», – подчеркивает он. – Ты ведь знаешь об этом, верно? Я не… – его голос дрожит. – Не соглашайся только ради меня. Глаза кицунэ наполняются слезами, когда она дергает его на себя. … И кусает. – Ай, – категорично отзывается Уилбур. – Ты придурок! – Салли всхлипывает. – Я хотела сделать предложение первой! Уилбур давится неуверенным смехом. – Это означает «да»? Салли ударяет его в плечо. – Конечно, да! А теперь заводи машину. Люди подумают, что мы начали трахаться, если отстанем настолько сильно. Уилбур громко фыркает, его лицо заливается синим румянцем. – РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, ЖЕНЩИНА! Тебе действительно нужно было все испортить именно таким образом? – Теперь ты застрял в этой яме со мной! – Вскрикивает Салли, ныряя в машину. – Я говорю все, что захочу! Взгляд Уилбур смягчается. – Это обещание? – Это угроза. – Она стучит кулаком по приборной панели машины. – Залезай, птичий мальчик! Мы валим отсюда! Когда они догоняют остальную часть каравана, люди слишком понимающе смотрят на следы от укусов на лице Уилбура. Он пытается дать этому разумное объяснение. И терпит неудачу. Жжение на лице кажется постоянным, как все вокруг него. Это кажется реальным. (Это похоже на начало чего-то вечного.)