Great Black Honor.

Мариз была свободолюбивым ребенком. Она любила природу, закаты, рассветы, сад на заднем дворе и собаку Дуню. Впервые она взяла краски в руки, когда ей было три. В шесть она уже рисовала на мольберте. В восемь нарисовала первые портреты родителей, которые они потом сами повесили в гостиной и которые висят там до сих пор. Мариз любила ходить по лесам, ловить ящериц, а потом отпускать их. Мариз любила читать, когда была маленькой. Лето 1973 года. Лара оставила ей книгу на лето. Скажу по секрету, это была магловская книга — «Что Сказал Покойник» от автора с интересным именем. Ларе эту книгу подарил кузен Рабастан на Рождество. Он сделал это специально в школе, а не дома, потому что избегал гнева отца, как и любой умный ребенок. Лара читала ее несколько раз, несколько раз предлагала Мариз, но та все отказывалась. Потом согласилась взять ее на лето, Мариз было невероятно интересно, что же все-таки там сказал покойник. Мариз была уверенна, что сможет спокойно прочитать ее, что родители не найдут, а если и найдут… Однажды Мариз просила родителей купить книгу от магловского автора, звон в ушах от криков отца, казалось, до сих пор живет в голове Мариз «В этот раз будет не так, все нормально, это же просто книга. Одна единственная». Мариз сидела в комнате, за окном уже была ночь, она наколдовала себе маленькие шарики, которые светились, Дуня спала около двери, на столе лежали все те же краски и альбом, к учебникам за три недели Мариз так и не притронулась. Она читала, снова читала книгу, которую, казалось, знала наизусть, но, черт возьми, как же хорошо пишут эти маглы! Страница за страницей, абзац за абзацем, предложение за предложением, слово за словом, буква за буквой она погружалась в историю и, как обычно это бывает, совершенно забылась, отстранилась от реальности. Вернулась Мариз в нее, только когда Дуня заскулила от удара двери. Мистер Розье зашел в комнату, возможно, он просто хотел узнать, чем занимается его любимая дочь, возможно, будь Мариз немного собранней и немного хитрей, она бы услышала его шаги и предприняла какие-либо действия. Она не сделала ничего, когда дверь распахнулась. На пороге стоял отец. -Уже поздно, а я увидел свет… что это, Мариз? -Папа. -Мариз, что это в твоих руках? — голос был ледяным, словно льдина. -Это. просто… это ничего. -Что у тебя в руках, Мариз?! — он быстрым шагом приблизился к ней и вырвал из рук книгу. Долго изучал обложку, затем перевел глаза на Мариз, лицо которой уже лишилось всякой краски. Просто белое, как бумага. — Кажется, мы уже проводили беседы, не так ли? -Папа, — пролепетала Мариз. -В тот раз ты сказала мне, что все поняла. -Я не. -Ты смеешь мне врать, Мариз?! — закричал мистер Розье. В дверях показалась мать. -Я не вру, папа. -Откуда у тебя эта книга? -Это не моя. -Откуда? — повторил он. Мариз молчала. Она дрожала всем телом. -Не скажешь? Тебе ее подарили? — Мариз отвернулась от отца и закусила нижнюю губу. — Что же, тогда… — мистер Розье начал гнуть книгу по корешку, Мариз сидела ровно, он начал рвать страницы… -Прошу, папа, не порть, это не мое… -Чье? Кто посмел тебе это подарить?! Мариз снова потупила взгляд. Тогда произошло то, чего она никак не могла ожидать — отец схватил ее за шею, резко потянул и поднял с кровати так, что девочка успела только взвизгнуть. Для Мариз, которую никогда в жизни не били и не наносили какой-либо ущерб, это стало шоком. Человек, которого она любила всем своим детским сердцем, ее отец, так поступил… Сейчас, смотря на отца, Мариз не узнавала его, это был злой, злой человек, лицо его превратилось в камень, зрачки сузились, он еще стоял и продолжал кричать, но Мариз не слышала, она смотрела, но не видела, она чувствовала след на шее, который остался от руки отца и горел. А потом появился огонь. Отец наколдовал его в воздухе, поместил в него книгу и заставил смотреть Мариз. Она снова закусила губу, что бы не закричать, что бы не сказать имя Лары, которой эта книга и принадлежала, которая так ей дорожила. В конце, когда пепел упал на ковер Мариз, отец поднял ее голову, что бы та посмотрела на него. -Так будет со всем, что должно быть истреблено, поняла? Со всеми, кто не поддерживает нас, Мариз. Это неправильно… -Это была хорошая книга, — смогла выговорить она, захлебываясь в слезах. -Это можно расценивать предательством! — заорал отец. -Эван… — послышался испуганный шепот из дверей, где стояла мать. -Заметь, дочь, я не стал проникать в твою голову, а я бы мог… — снова спокойно продолжил он -Эван. — уже строже сказала мать, в голосе слышалась нотка презрения. — Мы тебя не так воспитывали, Мариз. Мы не воспитывали тебя, чтобы потом ты нас позорила. -Эван! -Тихо! Тебя видели с этой книгой?! — Мариз продолжала молчать, горячие слезы уже ручьями лились по лицу. — Смерть уродам и нечестивым, смерть осквернителям и обманщикам, Мариз. Отец еще раз презрительно хмыкнул и вышел из комнаты, он не забыл громко хлопнуть дверью. Мариз осталась наедине с кусочками пепла. Она вспомнила холст, который сгорел, но без огня, и подумала, что ей будет невероятно стыдно перед Ларой. Раньше ей снились сны, всегда цветные, всегда счастливые. Тот случай, когда просыпаешься от переизбытка эмоций внутри. Сейчас Мариз проснулась из-за ужаса, пробравшего ее тело до костей. Что-то пробежало мимо нее. Мариз взглянула на Дуню — собака мирно сопела. Что-то снова пронеслось над головой. Мариз спрятала страх внутри, сжала его до самого маленького размера и аккуратно села в кровати. Сердце сильно билось об стенки грудной клетки, Мариз свесила ноги с кровати и почувствовала мягкий ковер. Губы пересохли, руки ломило, голова, даже от положения сидя, кружилась, но Мариз встала. Спиной почувствовала что-то… или кого-то, мурашки побежали по телу. Подойдя к двери, Мариз не увидела собаки. -Дуня?.. — прошептала она, — Только что же была тут. Мариз открыла дверь из комнаты и что-то, что уже порядком надоело ее пугать, абсолютно точно пронеслось перед ее глазами. Мариз, сжав руки в кулаки, двинулась по темному коридору к комнате родителей. Мариз была храбрым ребенком, многие на ее месте просто бы испугались и свернулись калачиком под одеялом, но наша Мариз двинулась за помощью. Она была в метре от двери в родительскую спальню, когда сзади нее что-то скрипнуло. Дощечка, наверное. Мариз медленно повернулась и увидела темный силуэт. -Ты? — тихо прошептала она, — Кто? Силуэт, казалось человека, встал на четвереньки и перестал казаться человеческим. Теперь это больше было похоже на дикое животное. Мариз сразу припомнила все сказки про злых волков-оборотней, которые она читала раньше. -Ты… убьешь меня? Мариз могла поклясться, что слышала хрипение существа. Оно бросилось на нее, девочка не успела даже крикнуть, просто сразу почувствовала боль… везде боль, а через голову проходили волны спазмов, будто все кровеносные сосуды, которые прикасались к мозгу, разом взбухли и начали пульсировать. Следующее, что почувствовала Мариз — была холодная рука. Она открыла глаза и увидела. -Мама. -Дорогая, — мать провела холодной рукой по лицу, — тише, все хорошо. -Мама, монстр… -Ох, дорогая, нет никакого монстра. -Мама, он бросился на меня. -Солнце мое, у тебя жар. Очень высокая температура. Это был не монстр, это были галлюцинации -Гал… -Бред, дорогая, ты бредила. Папа поймал тебя, выходя из спальни, когда увидел, что ты падаешь. Все прошло, дорогая, все хорошо. Мариз обвела взглядом комнату, она лежала в своей кровати, горло очень сильно сушило, казалось, из нее выкачали всю воду. Мариз обвела взглядом комнату, слабые лучи света виднелись из окна. -Мама, — снова сказала она. -Дорогая, попробуй поспать, врач сказал… -Мама, я видела… -Дорогая, поспи. — мать взяла бутылку с сывороткой с тумбочки, налила немного мутной жидкости в стакан и протянула ей. Мариз одним глотком опустошила стакан и упала головой на мягкую подушку. Она уже практически забылась сном, но услышала: -Надеюсь, ты доволен, — строгий голос матери. -Ужас, Маргарет, как ты можешь… -Я много чего могу, Эван, ты знаешь. Довел бедного ребенка до сумасшествия, температура под сорок! Боже, а если бы она не встала с кровати! -Маргарет, я же не виноват в этом! -Тебе стоит пересмотреть свои взгляды на воспитание ребенка, я не позволю больше… Мариз не услышала конец предложения, ее ослабленный организм предпочел заснуть. Стыд, который Мариз испытала, увидев Лару на следующий год в школе, невозможно описать. Как бы она не пыталась, она не смогла найти ту самую книгу, да и купить-то ее было некому, Мариз все лето провела либо в кровати с температурой, либо за учебниками тоже с температурой. Врачи поили ее сыворотками, но ничего особо не помогало. Нервная система дала сбой, из-за этого пищеварительная начала работать с перебоями — Мариз мало ела, а лимфатическая сошла с ума, пытаясь все это вылечить. В начале второго курса Мариз была вынуждена посещать больничный корпус каждый день, там мадам Помфри, по настоянию мистера и миссис Розье, давала ей сыворотку. Так Мариз стала ребенком с слабым иммунитетом. А еще она избегала Лары Лестрейндж. Не то что бы Лара прям искала с ней встреч, она была девочкой молчаливой, но Мариз чувствовала, как вопрос о книге плавает в воздухе. Когда-нибудь, думала Мариз, она соберется и спросит меня, и тогда я сгорю от стыда. Мариз показалось, что в конце первого курса они даже подружились… конечно, они подружились — Лара доверила ей книгу. Ох, как же ей было стыдно. Она возвращалась от мадам Помфри. Уроки в этот день уже закончились, а Мариз шла и придумывала, как будет упрашивать Нору пройтись с ней погулять. -Мари-и-из, — так это слово мог тянуть только один человек во всей школе, Мариз уже поняла кто это, — ты чего одна гуляешь? -Пропади, Крауч. Барти был один. -Ты такая грустная, Мариз, год только начался, где же твой звонкий смех? Неужели он сгорел тогда с картиной? -Заткнись. -А ты прочитала книгу, которую тебе так любезно подарила Лара Лестрейндж? Говорят, она очень интересная. А Слизнорт поставит твое очередное произведение искусства в гостиной? — последнее слово он выплюнул так противно, Мариз остановилась и повернулась к нему, — Я просто не могу дождаться, — признался он. -Ты что от меня хочешь?! — кипела Мариз, — Я сейчас занята! -Что ты делаешь каждый день в больничном крыле? -Что? -Вдруг ты заразная, и мне стоит избегать тебя? -Тебе стоит избегать меня в любом случае, Барти. -Кроме тех случаев, когда я не хочу, — улыбнулся он. -Тебе так хочется подпортить мне жизнь? -О чем ты, Мари-и-из? -Руки чешутся испортить очередную картину? -Очередную? Я не испортил в своей жизни ни одной картины. -Ты просто урод! Барти смотрел, как она злиться, и улыбался. -Аккуратней, Мариз, как бы по школе не поползли слухи, что у нас девочка ходит с заразной болезнью, а! — он сделал вид, что прислушивается, — у Мариз грипп… чума… о, нет… краснуха, скарлатина… дифтерия. -Это смешно, Барти. -Тебя смешат смертельные болезни? -Я не… не заразная, ты дурень, я не собираюсь оправдываться перед тобой. -Не оправдывайся, Мариз, мне глубоко плевать на твое здоровье, просто завтра все услышат какой-то нелепый слух. Как бы он не оказался про тебя. Не стоило недооценивать возможности Барти, в том году он за вечер смог обмануть половину школы, пустив нелепый слух про салют. А ведь правда — нельзя было не заметить, что Мариз одна единственная каждый день пропадает в коридоре, ведущем в больничное крыло, когда все остальные идут на обед. -Ты просто ужас! -Да, дорогая, я ужас. -Барти Крауч! — его уверенное лицо превратилось в непонимающее за секунду, когда он услышал грозный девчачий голос за спиной. Он повернулся и увидел Лару, которая сложила руки на груди и нахмурилась так, что чем-то напоминала строгого Слизнорта. -Как можешь ты нести подобную чушь! -Лара! Милая, как дела? -Хватит паясничать и запугивать людей, ты думаешь ты тут круче всех? -А что, — он медленно шагнул к ней, — ты что ли тут круче всех? — Лара и бровью не повела. -Отстань от людей, если руки чешутся — подерись со стенкой, а если язык, — она пожала плечами, — в школе много углов и расстегнутых ширинок. У Барти глаза на лоб вылезли, он точно не ожидал услышать от Лары, Лары Лестрейндж, такого рода высказывание. -И намотай себе на ус, — она приблизилась еще и ткнула пальцем ему в грудь, — всегда найдется рыба побольше, Барти Крауч, если по школе поползут нелепые слухи про Мариз, ты зубов не соберешь. Барти откровенно смеялся над самоуверенностью Лары, которая смотрела на него снизу вверх. -Ты мне их выбьешь, дорогая? -Я не стану, мой кузен станет. Барти был загнан в тупик. Рабастан Лестрейндж был реально тем, кого стоит опасаться. И если его маленькая сестра говорит, что Барти зубов не соберет, стоило прислушаться. — Miststück, — процедил он сквозь зубы, плюнул ей под ноги и скрылся за углом. Сука. -Думаешь, на долго отстанет? — улыбнулась Лара. Обзывательство, брошенное в ее сторону, абсолютно ее не волновало. -Ты хорошенько запугала его. -Я старалась. -Не стоило, Лара, я теперь перед тобой в долгу, — Мариз мысленно посчитала, что это уже второй ее долг. -Перестань. Если правда, есть о чем волноваться? — вопрос относился к здоровью Мариз. -Нет. Точно нет. -Ничего, Барти полезно иногда спускаться на землю. -Еще раз спасибо, Лара. Они стояли и смотрели на друг друга, каждая искала еще слов для этой ситуации. -Я не верну тебе книгу, Лара. Я ее… короче… отец. Лара кивнула вроде как в добром жесте, но Мариз видела, как она поджала губы. Ей было обидно. -Стоило просто сказать об этом, а не бегать от меня, — тихо сказала Лара. -Мне очень стыдно, — призналась Мариз. -Никакая книга не стоит дружбы. Уже второй раз за последние десять минут Лара удивила Мариз до потери слов. Дружба. -Просто скажи, как я могу искупить эту книгу? Лара задумалась. -Напишешь сочинение по Истории Магии за меня, честное слово, я так не люблю эти сочинения. Мариз рассмеялась. -Конечно, напишу. -Вот и все. -Ты же много читаешь, неужели ты так не любишь писать? — спросила Мариз, когда они уже двинулись дальше по коридору. -Это абсолютно другое! -Как ты с ширинкой придумала! -Не напоминай! Пожалуйста, не говори никому об этом! -Лара, я напишу эту шутку на стенах школы! Две подруги скрылись за углом. 5 курс. 1976 год. Декабрь. «Каждый год я отмечала день первого снега, как праздник, ибо чуда, прекрасней этого, было сложно найти. Смена сезона, как смена жизни. Танец снежинок, как танец жизни. Природа засыпает, приостанавливая жизнь, что бы сохранить ее. Вот и я засну.» Барти чувствовал дискомфорт от руки Мариз в своей руке. Он знал, что Регулус и Лара уже обсудили и посмеялись над этим. Ему было не комфортно, когда Мариз положила голову ему на плечо. А злосчастная фенечка, что висела на руке, прожигала ее, казалось, до костей. Но он не хотел отпускать ее руку, убирать ее голову или развязывать ее подарок. Барти проиграл в голове уже тысячи возможных вариантов событий, в которых Мариз смеется над ним, огрызается или мстит. О да, у нее были все поводы для мести, Барти знал это. Когда они зашли в здание Школы, и глаз вокруг стало больше, Барти отпустил ее ладонь и непринужденно повернулся к Регулусу. -Вечером на поле? -Нет, Марк отменил тренировку. -Обсудим последнюю статью в Пророке? -Может, позже? -Что даже не обсудим с Авиором, как смешна жизнь маглов? -Барти, я хотел дойти до библиотеки. -Ага, — протянул он и перевел взгляд на Лару, — ладно. -Вот давай без этого, — предупредил Регулус. -Конечно, друг, ты же знаешь. — Барти снова саркастично подмигнул Ларе, та метнула в него молнии. -У меня проблемы с заданием по Астрономии, — начала Мариз. Они уже подходили к дверям гостиной, Лара и Регулус бесшумно, как всегда делали эти чистокровные, растворились, оставляя Барти наедине с его демоном. -Нора живет с тобой в одной комнате. — сухо ответил Барти. -Нора сегодня весь день на улице, дополнительные тренировки. -Она все еще надеяться соблазнить Марка? -Она. а. — оступилась Мариз, что еще сильнее рассмешило Барти. — Барти, ты же хорошо знаешь Астрономию. -Да, как и все предметы, — он отворачивался, когда Мариз наклонялась, что бы заглянуть в его глаза. -Я уверенна, ты сдашь все СОВы. -Да, как раз пойду к ним готовиться, — он блеснул в нее улыбкой и поспешил скрыться на лестнице. Он не слышал, как Мариз громко выдохнула и тихо выругалась. Авиор Мерк был полукровкой и третьим по уровню доверия другом Барти. -Что делаешь? — спросил Барти, снимая верхнюю одежду, — Ну и снега на улице. -Астрономию… кстати, — Авиор поднял голову, когда Барти жалостно выдохнул, — … не посмотришь на это задание? -Посмотрю. Он не хотел оставаться с Мариз наедине, просто потому что не доверял ей, ее хитрым глазам и ее властным ноткам голоса. Будь она кем-то другим, уверял он себя, не будь я собой или не натвори я таких глупостей раньше, мы бы может быть… нет, точно нет. Она была той, которой была. Он был тем, которым был. Никаких альтернативных реалий. Как могла она простить его за все идиотские поступки? Барти не жалел, то были детские выходки и не глупые между прочим, они требовали достаточного участия ума! Он до сих пор не мог поверить, что они друзья, должны ими быть. Он думал, что не верит ей, но на самом деле он не верил себе. Авиор был в восторге от выполненного задания, когда в комнату пришел Жан. -Жан, я весь день тебя не видел, — светлые волосы Авиора имели свойство пушиться, когда он проявлял много эмоций. -Да, я тут… — румянец тронул смуглую кожу парня, что даже белоснежные волосы не могли компенсировать это. Барти вдруг вспомнил, что правда не видел друга уже пару дней. А все из-за той вечеринки. -Ты просто скажи, у вас все… типа… или это была шутка? — Барти старался звучать убедительно. -Он давно мне нравится. И нет, это была не шутка, — Жан повторил неоднозначные движения руками за Барти. -Чувак, все хорошо, мы спокойно… — начал Авиор. -Нет, чувак, не спокойно, — перебил Барти, подошел к Жану и ткнул пальцем ему в грудь, — ты не доверял нам. -Барти, это его личное… -Помолчи, Ави. Жан, ты не доверяешь мне? — он вонзился глазами в него, пепельные ресницы Жана задрожали, губы выстроились в тонкую полоску. -Барти. -Жан. Последовала долгая минута молчания, после которой Барти сначала медленно улыбнулся, потом рассмеялся и прижал Жана к груди. -Да, напрягся ты прилично. -Нельзя так делать, Барти, — холодно заметил Жан. -А теперь представь, что я чувствовал в тот момент! — Барти врал, в тот момент на вечеринке он чувствовал только жар дыхания Мариз. — Пойдем в гостиную, расскажешь мне все. -Я с вами! — Авиор спрыгнул с кровати. -Это был ваш первый поцелуй? Нет?! Погоди, старик! Вы что уже спали?! Барти грозно думал над следующим шагом в шахматах. Он мог в принципе заниматься несколькими вещами: собственно играть в шахматы, расспрашивать Авиора о мироустройстве маглов, читать, учить, спорить с Регулусом/Жаном/Мариз/Ларой/Кем угодно еще, пить кофе, курить, пить кофе и курить, но это он мог делать только за стенами гостиной, а то уж слишком много глаз, и слишком много ртов, которые побегут рассказывать все Слизнорту. Все остальные дела, которые не входили в этот список, считались Барти как пустое времяпрепровождение. Авиор частенько надирал задницу Барти в шахматах, что временами очень злило его, но сейчас его внимание в большинстве своем занимали не фигуры, а два глаза, следящих за ним. Мариз сидела за столом в другом конце зала, пыхтела над Астрономией и метала в Барти грозные взгляды. Он старался не обращать на нее внимания, что еще больше заставляло обращать на нее внимание. Жан, рассказавший друзьям все, что мог, сидел рядом, закинув голову на спинку дивана, и дремал. Впрочем, его довольно скоро разбудил звонкий голос сестры близняшки, Нора зашла в двери гостиной вместе с Марком, Рабастаном и Филом. Последний с широкой улыбкой и пальцем на губах (изображая слово «тихо») подошел к Жану с спины и нагнулся над его ухом. Барти отвлекся от милой идиллии молодых людей, когда рядом с ним плюхнулся Рабастан. -Где моя Лара? -С моим Регулусом, — спокойно ответил Барти, — погодите, Марк, сегодня была тренировка? -Конечно, была. -Все ясно, — он повернулся к Рабастану, — пошел по наклонной наш Рег, уже команду променял. — Рабастан прыснул. -Он все со мной обсудил, — вступился Марк, — сказал, что отработает эти часы потом. -Конечно, отработает, — сказал Барти, полностью уверенный в том, что Регулус скорее переработает, чем недоработает. Он поставил Авиору Шах и Мат и откинулся на спинку, пока напарник навис над доской, разбирая свою ошибку. — Курить хочу. -Я только что, друг, — ответил Рабастан. Фил еще сидел рядом с Жаном, а Марк разговаривал с Норой, та прям-таки светилась, глядя на капитана своей сборной. Ее белые волосы цвета первого снега сильно контрастировали с темной кожей парня. Барти глянул на Жана и Феликса, тут снег контрастировал с огненно-рыжим. — Schnee und Flammen, Schnee und Kaffee, — рядом с Рабастаном появилась Инга, соседка Лары и Мариз. К слову, они с Рабастаном представляли самую скандальную пару Слизерина, а то и Хогвартса. Снег и пламя, снег и кофе. Барти ухмыльнулся ей, на чистом немецком она в четырех словах описала две парочки. Все вокруг любили, ну, или просто усмиряли свои гормоны, а Барти смотреть не мог в сторону своего Демона, не боясь, что сорвется. Он боялся показать эмоции. Все вокруг начало обрастать вечерней болтовней, парочки ворковали, друзья громко смеялись. Барти позавидовал Регулусу и Ларе, которые сидели сейчас в тихой библиотеке, рассказывая друг другу страшные секреты своих семей. Холодная рука прикоснулась к шее Барти сзади, и ему захотелось убиться. Он прекрасно знал, кому эта рука принадлежит. -Пойдем покурим? Он удивился, раньше она такого не предлагала, Барти вообще не видел, что бы Мариз курила. Был бы рядом Регулус, Барти бы пошел с ним. Друг бы просто постоял, наблюдая, как дым исписывает воздух. -Да ну, к черту! — вскочил он, хватая руку Мариз. Он привел ее туда, где сам постоянно курил. По коридору от гостиной, в самых холодных углах подземелья. Тут была оконная ниша, только вот окно было двумя метрами выше. Получался полноценный подоконник, на который можно сесть, а окно — маленькая форточка на самом верху, там было видно, как земля касается стены школы. Они были на границы подземелий. Мариз устроилась на «подоконнике», задрав ноги и обхватив колени. Она была все еще в своем красивом красном плате, прямой крой, юбка до самого пола, на ногах белые носки, на голове дикие волны непослушных волос. Барти так и не понял, почему она оставила свои туфли на полу. Он сидел, облокотившись боком на стену. -Ты же уже делала это, да? — с надеждой спросил он. -Нет. — очень ярко ответила Мариз, улыбаясь ему. Для нее все это было игрой. -Что ты вдруг решила? -Я увидела, что ты захотел курить и… ну, а Регулуса тут не было. -Ты такой хороший друг, — саркастично подметил Барти. Он достал сигареты, выдал ей одну, провел краткий инструктаж и зажег сигарету. -Нет, Мариз, когда я поджигаю, ты должна вдыхать, — он снова чиркнул зажигалкой, Мариз вдохнула носом. Сигарета не зажглась, Барти красочно выругался. -Давай мне, — он подкурил сигарету и отдал ей. Наблюдать за первой затяжкой людей всегда интересно. Мариз, к большому удивлению Барти, не закашлялась. Только нахмурила свои аккуратные бровки и поглядела на сигарету. Барти закурил сам. -Ты всегда сюда ходишь? -Ага. -Красивое место, я раньше не видела. -Мы нашли его с Регулусом, наверное, на третьем курсе. -Приятно, что ты открываешь свои секреты. -Поверь, Мариз, до моих секретов еще далеко. Мариз просто улыбнулась и затянулась еще. -Мне очень нравится, как цвета сочетаются, — она взяла запястье Барти, глядя на фенечку и игнорируя мурашки на его коже, — Скажи же, что тебе понравилось. -Я уже говорил. -Ты говорил спасибо, а не. -Мне нравится, — пробубнил он. -Скажи, что никогда не снимешь, — улыбка ползла по ее лицу. -Что еще ты заставишь меня сказать? Она сильнее сжала его запястье. -Почему ты вечно такой холодный? -Уверен, моя температура в норме, — он пытался игнорировать ее наклон вперед. -Мне же не одной это кажется? От кого ты убегаешь? От отца, от себя, от тебя. -Перестань, — тихо сказал Барти, Мариз еще раз затянулась и потушила сигарету. Барти к своей не притронулся, он не мог отвести глаз. От нее. -Барти, — она наклонилась еще ближе, — скажи, что мне это не одной кажется. Скажи, что у тебя тоже… -Хватит, — сказал он, мечтая, что бы она наклонилась еще ближе. -Скажи, что это неправда или скажи уже, что… -Что, Мариз? Что сказать? — она была уже в сантиметрах от него. Барти смотрел только на ее губы, она смотрела только в его глаза. -Я больше не двинусь, — настолько тихо сказала она, что Барти подумал, что ему показалось. Решиться, поверить, проверить или потом жалеть. «Свои возможности нужно реализовывать так, что бы потом не пожалеть, сын» — говорил Бартемиус Крауч-старший. -Я скажу, — он положил руку ей на лицо, — я скажу, что так быть не должно. -Нет, — согласилась она. -Это все абсурд. -Да. -Ты должна ненавидеть меня. -Я простила. -Я должен ненавидеть тебя. -Ты ненавидишь? -О да, — выдохнул он, — сильнее всего. Мариз сказала, что больше не двинется, так вот она сдержала свое слово. Барти сделал это сам — подвинулся вперед, проклиная себя. Даже целуя ее, он чувствовал хитрую улыбку Мариз. Он не хотел думать, чему она улыбается. Довольно быстро он отстранился и слез с подоконника. -Так плохо? — он стоял спиной к ней, слушая вопрос. Барти схватил голову руками, пытаясь собрать мысли в ком. Нет, не плохо. Очень даже хорошо. Ему хотелось еще, черт, он так и думал, что не сможет контролировать. Барти повернулся к Мариз. -Ты же понимаешь, что это смешно! -Твои чувства смешно? -Да, Мариз, мои чувства! Как такое может быть?! Я ненавидел тебя с самого первого дня в школе! Я думал, это все обман. -Барти, — он сидела на подоконнике, свесив ноги вниз, — я тоже боюсь. Он замолк. Тоже боится. -Может, тогда… -Опять мучиться? -Что с тобой, что без тебя, — сказал он. Эту фразу ему прочитала Лара из какой-то красивой магловской книги. -Мы можем попробовать. Барти шагнул к ней, она обхватила его ладони руками. Он склонил голову вниз, мотая ей из стороны в сторону, все еще борясь с старыми установками. -Барти, я боялась этого с четвертого курса, — он усмехнулся, — я не понимала, что происходит. Барти, — он поднял голову, — сделай так еще раз. Он невольно улыбнулся. -Что? Как? -Поцелуй меня. И он поцеловал.