Great Black Honor.

Лето 1975 года. Лара закрыла учебник по Истории Магии. Подготовка к четвертому курсу школы на сегодня закончилась. -Zurück an die Arbeit, Ларус, — прогремел противный голос Тилл за дверью, которая в следующее мгновение открылась. Пора работать. Это означало, что Ларе пора появиться на кухне и перемыть всю посуду, собравшуюся за день. Тилл не волновало, что в доме есть домовой, это занятие было наказанием Лары за… Лара не знала, толком за что. -Могу я передохнуть пару минут? -Нет, я знаю, что ты сбежишь в библиотеку, ищи тебя там потом. Живо на кухню, девчонка. Los, los, los! Бегом, бегом, бегом. Лара, сверкнув злыми глазами в сторону старушки, вышла из своей комнаты, добралась до кухни, где увидела гору посуды. Ей придется потратить добрых часа два, чтоб отмыть ее от очередного застолья отца и дяди. А учитывая, что Тилл абсолютно точно заставит ее переделывать половину работы, Лара приготовилась снова провести всю свою ночь тут. Раньше Рабастану всегда удавалось попасть к ней и помочь, сейчас его закрыли на «домашний арест», он не выходит из комнаты за то, что поджег любимое платье Тилл. Случайно, разумеется. -Никакой магии, — гаркнула Тилл, хоть Лара и не тешила себя надеждами. Лара открыла кран и взяла первую тарелку. -Вода ледяная. -А? — отреагировала Тилл, будто она не поджидала этого момента, — es tut mir leid, я забыла, горячей воды нет. «Мне жаль» звучало так, что Тилл жаль не было точно. -Нет? -Ни капельки, — криво улыбнулась Тилл, показывая свой отсутствующий зуб. -Ну это же издевательство, — взмолилась Лара. -Издевательство?! Ты оскорбляешь меня, девочка, ты оскорбляешь мою методику воспитания? Да если бы не я, как бы мистер Лестрейндж справлялся бы тут с вами, двумя безалаберными… -Перестаньте! -Ах, ты еще и кричишь! Ну что же, Ларус, думаю, у тебя завтра утром еще и уборка в саду. -Листья еще не опали. -Уборка в свинарнике, — огрызнулась Тилл, — у таких же, как ты. Было время, когда оскорбления Тилл доводили Лару до слез, сейчас она и бровью не повела. Она знала, что жаловаться отцу не имеет смысла, он в Тилл души не чает, он уверен, что она делает из его детей настоящих аристократов и сильных волшебников… либо ему просто было плевать, что она делает. -Она сама них больше похожа, — пробубнила Лара, когда Тилл вышла из кухни. Руки леденели од холодной водой, Лара старалась мыть быстро и давала себе передышку между тарелками. -Ни к чему обзывать животных, — прохрипел голос. -Глен! — Лара обернулась и увидела домовика, — Тебе, полагаю, нельзя здесь находиться. -Глен уже век служит Дому Лестрейндж, а мадам Тилл лишь гостья в этих стенах. Я не обязан ее слушаться, я служу вам, хозяйка. -Эта гостья сильно засиделась, тебе не кажется? -Я имел в виду, что она не замужем за хозяином Корвусом, стало быть… -Логично. -Позволите помочь вам? -Если можно. Руки Лары все равно болели от холодной воды, они покраснели и слегка онемели, но благодаря Глену работа пошла быстрее. Лара вернулась в комнату глубоко за полночь, упав на кровать, она представила, что завтра, точнее уже через пару часов, ей нужно будет убирать дерьмо свиней. Не самая приятная мысль перед сном, но Лара привыкла. Она всю жизнь терпела жестокость Тилл, проглатывая ее благодаря, как Лара сама думала, доброте души, что передалась от покойной матери, сегодняшний день стал очередным, но все-таки что-то оборвалось внутри Лары. Даже у самых темных теней иногда пропадает терпение. Лара ненавидела Тилл всем сердцем, она много раз представляла, как бы она могла жить, будь мать жива. Леди Лестрейндж. Лара ее совсем не знала, зато она с самого детства знала грубость и жестокость женщины, которую, как предполагал Рабастан, специально наняли для воспитания детей, готовя их к самым суровым обстоятельствам будущего. Что-то в доброй душе Лары переключилось. -Я желаю тебе самой страшной смерти, Тилл. — прошептала она в ночь и мгновенно заснула. Ее разбудил не стук, не крик, не будильник. Писк. Лара посмотрела в окно — светало. Золотые часы сна утекали. Она прислушалась и поняла, что писк совсем точно реален. Лара села в кровати. Входные двери были закрыты. У Лары была большая комната — входя, сразу попадаешь в маленький круглый холл, где стоят диванчики и столик, справа была большая гардеробная, а слева на возвышении стояла кровать. Письменный стол стоял в еще одном углублении. Лара любила свою комнату, утром тут были красивые рассветы, а благодаря красивым шторам свет переламывался, становясь серым. Холодный камень стен, теплые ковры и книги, всюду книги. Писк. Лара была уверенна, что Рабастан не мог бы запустить к ней мышь. Мышь пришла сама. Лара свесила голову с кровати, заглядывая под нее, черные волосы упали на пол. Она попыталась поймать мышь, но та была проворнее. Лара так разозлилась, что это глупое животное забирает у нее счастливые часы отдыха, которого летом так мало. Лара не боялась мышей, она боялась, что та погрызет ее книги, которые лежали всюду. Лара переползла на другую сторону кровати, свесила голову и поймала мышку. Та забилась в ее ладони, запищала еще сильней и укусила Лару. Лара, шипя от боли, переложила ее в другую ладонь, но мышь снова укусила ее. -Я же выпустить тебя хочу! Ай! Лара разозлилась и сильнее сжала руку. Мышь запищала еще сильней, но у нее уже не было места вихляться — Лара сжимала ладонь все сильнее. Видимо Ларе попалась такая слабая мышка с слабыми сосудами. Кровь брызнула из пасти маленького зверька, Лара еще сильней сжала руку, пронзая ледяным взглядом ту, которая лишила ее сна. Мышь уже не двигалась. Лара ее задушила. -Лара? Я могу войти? -Рабастан? — отрешенно спросила Лара, она посмотрела на мертвую мышь в своей руке, на кровь, — Что случилось? -Лара, — повторил он, входя в комнату, — Тилл умерла. 6 курс. 1977 год. Осень. Барти запустил толстый том, как бы сказала Мариз: «Там он читает сейчас общую-клиническую-герон-гера-герно-логическую-психологию-социальная-работа-профессора… не заставляй меня повторять еще и имя этого профессора», в любом случае, нужно было сказать, что этот том психологического чтива был весьма толстый. Барти с большим интересом читал эту книгу, но Регулуса волновало только то, что книга очень больно прилетела по его рукам. Мариз прикрыла рот ладонью, трясясь от смеха, Лара покачала головой. -Ты не прав! — крикнул Барти. -Ужас, Барти, — смеялся Регулус, — это не значит, что надо кидаться в меня книгами. -Ты не прав! — повторил он. -Просто я тебя переспорил, — заявил Регулус. Барти встал, Регулус прикрылся книгой, словно она была щитом. -Твои доводы вообще ничего не значат, — он вырвал книгу из его рук, — это как в химии, сила будет балансировать между сторонами уравнения, смещаясь в разные стороны, но она будет продолжать балансировать! -Я не знаю о химии, но при колдовстве сила сместиться в, как ты говоришь, одно из сторон уравнения. -Нет! -Ну я же только что тебе доказал! — взмолился Регулус. -Регги, — строго сказал Барти, — ты мне ничего еще не доказал, пока я не придумал аргументы, спор заморожен. -Нет, он завершен моей победой. -Он НЕ завершен! -Ладно, ладно! Он не завершен, сколько тебе нужно для придумывания аргументов? Барти сузил глаза, его вечно торчащие волосы, казалось, наэлектризовались еще сильней от того, что он активно думал. -До конца недели. Регулус аккуратно кивнул головой. -Жду, очень сильно жду. Барти, метая молнии, будто он ночник Теслы, двинулся в сторону лестницы, Мариз встала за ним, бледность лица после болезни еще осталась, но выглядела она прекрасно, как всегда. Она подмигнула Ларе, похлопала Регулуса по плечу и догнала Барти («Ты не понимаешь, он просто бредит, это не имеет ничего общего с силой магии!»). -Я скучала по взрывному Барти, — призналась Лара. Регулус хмыкнул, закрыл глаза и удобнее уселся на диване. Ни Регулус, ни Лара не считали нужным объявлять об отношениях, но они точно так же не считали нужным скрывать их. Проблемой для всех тех, кто мечтал иметь с этими двумя хоть какие-то отношения (Примерно две трети факультета, прибавляя половину с каждого другого факультета), стало то, что и Регулус и Лара не нуждались в тактильных выражениях чувств. Точнее сказать, именно в этом они нуждались, но не в коем случае не на людях. Регулус считал это неприличным, Ларе такое просто не нравилось, они сошлись в этом. На публике, при студентах, при учителях или в Хогсмиде они только сидели рядом и держались за руки в редких случаях. Регулус хотел иногда лишний раз обнять ее и поцеловать, но вместо этого он теперь просто чаще смотрел на нее. Раньше он и этого позволить себе не мог. А теперь это казалось сном. Суть в том и заключалась — они не обжимались, как парочка малолетних подростков, находящихся под атакой гормонов, они смотрели друг на друга. Он просто наблюдал за Ларой, улыбаясь ее улыбке. Невозможно было поймать его взгляд, если вы не Лара, или если вы не позвали его. Хоть и в недавнем споре Регулус, конечно же, прожигал глазами Барти. Вот и сейчас он открыл глаза, смотря на нее. Лара наматывала на палец веревочку своего ремешка, полностью увлеченная этим. Регулус улыбнулся тому, как сосредоточенно она выглядела за таким глупым занятием. -Он приедет уже сегодня. Мы договорились, что проверим план. Улыбка Регулуса ушла. -И вот нужно лишний раз ходить по ночному лесу. -Нужно же проверить. -Я пойду с тобой. -Нет. Больше людей — больше шума. -Шум. Я думал, что стал чем-то чуть больше, чем шум в ушах. Лара с упреком посмотрела на него. -Дай знать, если собираешься закатывать истерики, я уйду. -Я лишь имел в виду, — начал Регулус, — что ты, именно ты для меня самый громкий шум, Лара. — выкручиваться из неловких ситуаций он мог, — Я не слышу ничего, кроме тебя в своей голове. — он наклонился так близко, как только позволяла коленка Лары, которую он подтянула к себе. Мимолетная улыбка окрасила ее губы, Регулус положил голову к ней на ногу. Их глаза были небесами — у Регулуса безоблачное небо жарким летом, у Лары — ночное небо без звезд. Да, он был шумом. Громким, разрывающим органы, убивающим шумом в сердце. Да, она была шумом в его голове. Он не мог думать так, что бы не вспоминать о ней, все мысли все равно приводили к … -Mon âme… Моя душа. Лара повела рукой по его волосам и хотела уже сказать вторую часть предложения «…est tienne maintenant a toi «. Твоя теперь. Она не успела. -Лара! — ей на плечо упала рыжая прядка волос, Регулус, не спеша, сел ровно, тяжело выдохнул, — Лара, я слышала, что Рабастан… -Инга, тихо! -Ой, — все еще громко сказала она. -Сядь, — холодно ответила Лара. Инга села рядом с ней. -Я хотела сказать, что я знаю, что…. -Да, — сказала Лара, — к делу. -Я иду с тобой. -Нет, — сразу ответила Лара. -Я не видела его… -Инга, не принимай близко к сердцу, но мне плевать. Я не могу взять тебя с собой, не потому что я против ваших отношений, я не могу это сделать, потому что я не должна. Я должна буду проверить надежность… -Черта с два, Лестрейндж, я пойду! Лара глубоко вдохнула и выдохнула. -Ты верно путаешь задание, которое я получила, со свиданием. Инга захлопала глазами с пышными рыжими ресницами и надула пухлые губы. -Я очень скучаю по нему, Лара, — холодно проговорила она, — я не виновата, что ты леди с ледяным сердцем не чувствуешь ничего, кроме чувства долга. Я просто хочу увидеть его. Что-то, что очень давно сломалось в Ларе, вышло вперед. -Инга, еще одно чертово слово, и я клянусь, ты проснешься завтра в больничном крыле с стойким желанием никогда больше не проснуться. Если ты, trottel, не различаешь долг, работу и обязанности с глупыми сентиментальными чувствами, мне жаль, ведь тебе будет очень тяжело жить дальше. Ты в курсе, что получил Рабастан летом? Да, Инга, ты до сих пор считаешь это шутками?! Нихрена это не шутка больше. А теперь потеряйся и надейся, что я не забуду передать ему пламенный привет от тебя. Инга нахмурилась, обрабатывая слова Лары, пока та добивала ее взглядом. За время ее монолога, голос Лары ни разу не повысился, он просто леденел с каждым словом. -Однажды, ты поймешь мои чувства, — встала Инга, — и я надеюсь, ты достаточно настрадаешься. -Осторожно, Инга, не все мученики становятся святыми, если это твоя цель. -Untier, — прошипела Инга и ушла. Лара выдохнула и потерла переносицу. Этот разговор в любом случае оставил на ней след. -Что она сказала в конце? — аккуратно спросил Регулус. -Назвала меня чудовищем. -Я просто хотел узнать, оскорбила ли она тебя, и нужно ли мне идти отстаивать твою честь. -Отстаивать честь, — повторила Лара, поворачиваясь к нему, — вы из какого века, сударь? -У меня чувство, что я живу с начала времен. -Не трогай Ингу, — попросила Лара, — я хоть и наговорила ей, но их ситуация правда вызывает сочувствие. -Я вообще впервые видел тебя такой… — признался Регулус, — злой и опасной. Лара потерла шрам на руке. -Лето было насыщенным, — сам сказал Регулус. Лара вышла из гостиной после отбоя глубокой ночью. Она выскользнула в коридор, словно тень. Она была тенью. Чтобы научиться бесшумно красться по коридорам, она тренировалась дома, благо каменные полы Хогвартса похожи на полы Поместья. Она знала заклинание, что создавало вокруг нее «тихий мешок». Звук искажался, поэтому Лару было еще трудней услышать. Она знала карту территории и прекрасно представляла себе, как ей нужно пройти. Она вышла во внутренний двор, минуя узкий проход между двумя башнями, она вышла к Гремучей Иве, небо было облачным, луна не освещала дорогу, Лара двигалась, надеясь только на память. Она вышла в лес, прошла по тропинке еще минут десять и остановилась. Если она сделала все правильно, то сейчас перед ней должен появиться забор, граничащий с деревней Хогсмид. Лара сняла заглушающие чары, благодаря чему сама стала слышать лучше. Она обернулась и увидела замок. Огни в окнах не горели. Замок тихо спал, пока она тут выполняла свою работу. Она еще раз вгляделась в лесную темноту, и тут показалась маленькая искорка. Лара взяла курс на нее. Рабастан стоял, оперившись на дерево. -Ну! — радостно произнес он, обнимая Лару, — Работает. Как все прошло? -Из школы вышла спокойно. Никто не видел. Дорогу нашла тоже с первого раза. И правда работает, — выдохнула она. Рабастан еще раз приобнял Лару. -Уже есть что рассказать? -Директор и профессора держат лицо. Среди студентов ходят разговоры, но ничего интересного. Буду искать. -Главное сегодня было наладить связь, — сказал Рабастан, — Лорд будет доволен. -Ты ему отчитываться будешь? Рабастан кивнул. -Первые очки в твою копилку. А сейчас отправляйся спать. -Через две недели тут? -Если не появится новостей раньше. -Хорошо. -Ой, постой, — в последний миг сказал Рабастан, — если не сложно, передай это Инге, — он протянул Ларе аккуратно сложенное письмо, — спасибо. Она ничего не говорила? -Рвалась, словно сумасшедшая, сюда. -Я ей говорил, что нельзя, но она… ты понимаешь. -Не то слово, — съязвила Лара, пряча письмо в кармане. -Давай, дорогая. Так же аккуратно, как сюда шла. -Как тень, — улыбнулась Лара. -Тише, чем тень. Лето 1977 года. Лара вышла на улицу, собирая черные волосы в хвост. Было раннее утро, туман плыл по горизонту, холод ночи поднимался с земли. Лара посмотрела на росу, отмечая, что снова придется сушить кроссовки. Она потянула мышцы рук и спины, затем присела на корточки и потерла лицо руками. Она не выспалась сегодня. И вчера, и позавчера, и не выспится завтра. Ломай себя, ломай себя, ломай себя, ломай себя, ломай себя, ломай себя. Мышцы тела ныли, повторяя эти слова каждое утро. Лара уже сама начала повторять эти слова. Ломай себя ради большой цели. Борись, работай, учись, ломай себя. Из дома на задний двор вышел Рабастан, смачно зевая. -Утро. -Привет. -Черт, Лара, холод собачий, а ты в шортах. Лара была в шортах до колена и термобелье по локоть. -В этом и суть — бежать, чтоб не замерзнуть. Рабастан еще раз зевнул и поежился в своих теплых штанах и длинной кофте. Шаг, стук, стук, шаг, стук, стук, шаг. Корвус Лестрейндж был бодрее всех присутствующих. -Доброе утро, дети. -Дядя Корвус, — промычал Рабастан, потягивая спину. -Отец. -АЙ! ЧЕРТОВА ГНИДА! — вскрикнул Рабастан, когда железная трость ударила его по плечу, — За что?! АЙ! Корвус ударил племянника еще раз, прежде чем заговорить. -Первый за то, что зеваешь, второй за грязные слова, — прохрипел Корвус. — Еще вопросы? -Нет, — ответил он и шагнул в сторону. -Лара, — сказал мистер Лестрейндж, — как себя чувствуешь? -Уже очень хорошо. -Вот и хорошо. Зачитываю ваш план на сегодня. -Я думал, отец эти планы пишет, — Рабастан отшатнулся от руки Корвуса, когда он замахнулся своей тростью. -Так и есть, — мистер Лестрейндж разразился смехом, реагируя на испуг племянника, — он пишет, но зачитываю сегодня я. Он работает. Если Рабастан и хотел спросить что-то еще, то он передумал. -Сейчас у вас пробежка, — начал Корвус, — пять километров по лесу, потом тренировка с весом. Нет, Рабастан, — рявкнул он, — это значит тренировка с штангой и гантелями, болван! Потом теоретическое занятие в библиотеке, ваша задача спрятаться за горами книг, а выйти оттуда гениями Темной Магии, — засмеялся Корвус, его смех никто не поддержал, — Вечером тренировка-спарринг с Обероном. Вопросы? -Ты не дерешься? — спросила Лара. -Только с драконами на охоте, дочь. -А, — Рабастан аккуратно поднял руку, — что-нибудь похожее на обед? -Хм, — Корвус задумался, — кстати про обед. Можно было бы найти работников в дом, невозможно жрать стряпню этого старого ублюдка Глена. А может собраться с Обероном в какой-нибудь паб, — он потер бороду рукой, — не знаю, сейчас столько дел. Эй! Вы еще тут? Побежали! Лара, обменявшись взглядом с Рабастаном, двинулась вперед. -Они назначили примерную дату, — коротко бросил Рабастан, когда он и Лара делали заминку после двух часов тренировки. -Когда? -В конце августа. Родольфус сказал, в двадцатых числах. -Ты станешь полноценным солдатом. -С такой-то подготовкой, — пробубнил он. -Я рада за тебя, ты достоин. -Достоин. — повторил он, а затем поднялся с земли и положил руку на плечо Ларе, — Мы достойны. Мы ради этого и учимся. Мы ради этого живем. -Ради этого. -Я немного впереди, а ты за мной. Я прикрываю, ты светишь. Так? — вспомнил Рабастан их детскую кричалку, которую они придумали будучи детьми. Лара пропустила смешок. -Ты убежишь, но мы встретимся на той стороне. -До встречи на Авалоне, — он щелкнул ее по носу. -До встречи на Авалоне. -Господи, как мне захотелось перечитать эти мифы о Короле Артуре! Как думаешь, где лежат эти книги?