Great Black Honor.

6 курс. 1977 год. Осень. -Как это происходит? Я имею в виду, как ты понимаешь, что вот все, я хочу нарисовать картину? -Написать картину, Барти, — поправила его Лара, которая сидела на своей кровати и читала, пока Барти разлегся на полу их спальни рядом с Мариз, рисовавшей на холсте, лежавшем у нее в ногах. -Как ты понимаешь? — повторил он. -Барти, ты совершенно не понимаешь этого, да? Это эмоции и чувства, — ответила Мариз, — я не задумываюсь, желание просто приходит, — она отвела глаза от картины и посмотрела в ореховые глаза Барти, — когда я вижу прекрасный рассвет или закат, я жалею, что он появиться на небе лишь раз, и никто не запомнит его. Тогда я беру краски и начинаю рисовать, чтобы запомнить. -Рассвет и закат происходят каждые сутки, без исключения. -Нет, Барти, именно такого рассвета больше не будет. Это мгновение, оно не уловимо, а я просто пытаюсь. Пытаюсь схватить, понимаешь? -Не очень. Мариз улыбнулась. Было что-то невероятное в том, что Барти пытается разобраться в искусстве, в то время как его сердце бьется исключительно во имя Науки. -Если ночью вместо пересказов параграфов твоей огромной энциклопедии, — в дверях женской спальни появился Регулус, — ты начнешь цитировать мне романы девятнадцатого века, я повешусь, Барти. -Я запомню эту информацию на случай, если захочу убить тебя. -Мило. — Регулус посмотрел на Лару, которая уже вставала с кровати. — Вам в Хогсмиде что-то нужно? -Нет, не отвлекайтесь на вашем свидании на нас, простых смертных, — парировал Барти. -Лара, у меня закончились перья, — попросила Мариз. -Хорошо. — Лара взяла с тумбочки стакан воды. Встав рядом с Барти, она непринужденно его вылила на него, — За то, — холодно сказала она, — что куришь в моей спальне, хотя я сто раз говорила тебе! -Блядскийнахуй, Лара! — вскочил он, зажимая потухшую сигарету во рту. Лара решительно сверкнула в него глазами, Барти беспомощно взглянул на Регулуса. Он стоял в таком же шоке, что и друг, одна лишь Мариз сохраняла спокойствие. -Барти, заклинание для высушивания… — начала она. -Я знаю это чертово заклинание! -Тогда никаких проблем, — подытожила Лара. Барти вытащил изо рта мокрую сигарету и бросил ее в ноги Регулуса. -Мне почти жаль, — сказал он. -Катись к чертям! Вы оба! — Барти высушил свою рубашку за доли секунды, — Эй, Лара! — она обернулась в дверях, — Чур я крестный первенца. -Ты неверующий. -Видел, — обратился он к Регулусу, — она не возражает! -Гениально, Барти, — бросил Регулус и скрылся за дверями. Барти мог поклясться, он видел язык, высунутый Ларой в его сторону. -Зато освежился, — заметила Мариз, не отрываясь от картины. -Великолепно. -Ну, она же правда просила не курить. Барти устроился обратно на пол рядом с Мариз. Он подложил одну из подушек себе под голову. Временами смотрел на картину, временами на Мариз, временами дремал. -Ну как? — Мариз поставила картину подальше. -Я, наверное, должен сказать, что очень красиво? Или, что это разбило мне сердце? -Скажи, что ты чувствуешь, смотря на нее? Барти еще раз посмотрел на Запретный лес, который она нарисовала. -Ничего. Мариз еле слышно выдохнула. -Но я бы повесил это в своем доме, если бы у меня был зеленый диван. Над ним. Мариз прыснула со смеха и посмотрела на него. Рукой она опиралась около его головы, Барти сложил свои руки на груди. -Ты делаешь уверенные шаги в мир искусства. -Не то слово. Не то чтобы я рад. -Ты ужасен. -Ты тоже. Мариз опустила руку ему на шею, Барти не шевелился и не переставал улыбаться. -Как наукой объяснить любовь? -А это любовь? — вздернул он бровь. -Тогда что это? -Без понятия. Как поэты объясняют это? -Это они никак не объясняют. -Тогда мы в тупике. Барти не тянулся вперед, он всегда тянул ее на себя. Мариз склонилась над ним и впилась в губы, которые еще пахли табаком. Барти перебирал ее золотые волосы пальцами, потом она начала ускользать он него. Поднявшись на локтях, он увидел ее лисью улыбку, ее блеск в глазах и практически понял, что он должен был чувствовать при виде картины. Но он чувствовал только при виде ее. Она села к нему на колени, он уверенно положил руку ей на талию. Взяв ее аккуратное лицо в ладонь, он снова притянул к себе. Снова поцелуй. Нежный и опасный, как сама Мариз. Барти и правда не умел разбираться в своих чувствах, но он просто знал чего хочет. Сейчас, завтра и в будущем. -Я хочу тебя, — сказал сейчас он. Мариз снова улыбнулась, отрываясь от его губ и соединяя их лбы. Ее рука скользнула вниз по животу, Барти нервно выдохнул. Мариз посмотрела на него, облизнув губы, Барти видел своего Демона именно так. В этот раз он приблизился и поцеловал ее, спустился к ее шее. -О господи… — прошептала она перед тем как закашлять. Барти оторвался и посмотрел на нее, Мариз прикрыла рот рукой, продолжая сильно кашлять. Приступ не прекращался, Барти встал с пола вслед за ней. Подошел в тумбочке Лары, налил воды и протянул Мариз. Она тяжело дышала, держась за грудь, Барти стоял рядом с пустым стаканом, внимательно глядя на нее, пытаясь прочитать ее. -Все нормально, просто… ох. — выдохнула она. Барти показалось, что тон лица ее побледнел до предела. Он взял ее руку, которой она прикрывала рот, и раскрыл ладонь. Крови не было. -Часто так? -Я просто подавилась… а… или. Нет, не часто. -Ты сейчас ходишь к Помфри? -Видимо, сегодня пойду. Это же ничего страшного, да? — Барти пожал плечами. — Не беги только пускать слухи о смертельном заболевании Мариз Розье, — ее глаза превратились в щелочки. -Сейчас таким уже не удивить. Вот была бы ты беременна… -Барти! Он засмеялся. -Ладно, мне надо домашкой заняться, — Мариз закусила губу, возможно, жалея, что оборвала такой момент. Барти сжал ее руку, — если хочешь помочь или… -Просто посидеть рядом, — подсказала она. -Да. -Да. Хочу. Лето 1977 года. Мариз Виктуар Розье была единственной дочерью Эвана Розье и Маргарет Розье. Эвану было двадцать два, когда на свет появилась Мариз, а его жена была и еще моложе. Эван был родным братом Друэлле, которая в будущем взяла фамилию Блэк. Эван был одним из самых красивых мужчин, которого Вы могли встретить — золотые волосы, карие глаза, отливающие также золотым, дерзкая ухмылка и неограниченный запас амбиций. Маргарет происходила из семьи чистокровных французских волшебников, ровно как и Эван. В детстве до Хогвартса Мариз часто гостила у бабушек во Франции, а после начала учебы продолжала поддерживать с ними связь. Мариз с самых пеленок любила рисовать, родители всегда поощряли ее занятие искусством. Мариз росла в любви и заботе от Эвана и Маргарет, хоть они и не решились завести еще одного ребенка. Вообще, у Мариз много воспоминаний из детства, как родители ругаются, они всегда были эмоциональными, поэтому ссоры никогда не укрывались от чутких глаз Мариз. Она видела все — и разбитую посуду, пощечины на лице отца, выплеснутые чашки кофе…. Она видела все. Эван Розье всегда гордился тем, что Мариз появилась на свет, пока ее родители еще молоды. Он считал, что это поможет ему быть ближе к дочери. Эван и Маргарет хорошо общались с семьей Блэк, и когда в один день Сигнус, муж Друэллы, пришел в гости, сообщив одну из новостей, будоражащую всю магическую Англию, а в особенности чистокровных волшебников, Эван выслушал его. Летом 1977 года, в один из теплых вечеров, Эван вернулся домой и усадил своих девочек около камина. Мариз отложила картину, Маргарет — пряжу, Эван, преисполненным чувством гордости закатал рукав своей рубашки, показывая черную Метку, будто болезнь она шевелилась на руке мужчины, а красный след вокруг давал понять, что ее буквально вжигали в кожу. -Это то, что обеспечит нам великое будущее, — сказал он. Маргарет, вытирая слезы, бросилась мужу в объятья. Это был большой шаг для их семьи — благословение самого Лорда. Невероятная гордость и символ своеобразного успеха. А для Мариз это было подтверждением — война реальна. Она знала, что отец выточит из Лары собственный клинок. Лестрейнджи были воинами, шпионами и убийцами. Мариз знала, что из Регулуса сделают гениального волшебника, а место по правую руку Лорда у него уже обеспеченно, она знала стремления Барти к Метке, которую ему придется заслужить самому. Она не знала лишь… что будет с ней. 6 курс. 1977 год. Осень. Лара забрала листки с рецептом из рук мадам Помфри, пока Мариз забирала все пузырьки с лекарствами, которые ей выписали. -И, Мариз, — остановила их колдунья, — я все-таки не берусь утверждать природу твоей болезни, я знаю тебя с детства и, наблюдая за твоими… симптомами, до сих пор не могу назвать диагноз. -Мадам Помфри, я не знаю лекаря лучше вас, а все остальные не говорят ничего нового. Скорей всего это будет всегда, но… мы же можем сдерживать болезнь лекарствами, — она кивнула на свои руки, в которых лежали разного рода сиропы. -Я заметила, что сейчас что-то отличается… Мариз пожала плечами и улыбнулась. -Мариз, иногда… на моей практике такое было… нам удалось спасти человека только после того, как мы обратились… к магловским специалистам. Мариз в миг растворила свою улыбку. -Вы прекрасно знаете положение вещей… -Именно поэтому я говорю тебе об этом, Мариз. Ни одна жизнь не стоит… -Пока это помогает, буду лечиться так. Спасибо. Пойдем, Лара. Лара не решалась поднимать эту тему, Мариз давно дала понять, что ее здоровье — это только ее дело. Никто точно не знал, чем именно она болеет. Она сама не знала. Сезонные симптомы приходили и уходили, пару раз она лежала в больничном крыле неделями. Но всегда возвращалась, светясь, словно солнце на закате. В обычное время Мариз была воплощением Жизни, в ее глазах буквально можно было увидеть биение сердца, в то время когда Лара была скорее тенью. Не покойницей, нет. Скорее самой Смертью или ее дочерью… -Не надо никому говорить, что мне предложили обследоваться у маглов, — сказала Мариз. -Конечно. Она остановилась около витража, лучи солнца красиво падали ей на лицо, Ларе даже пришлось прищуриться. Лара знала, что она станет клинком, что Регулус станет одним из главных двигателей, и Барти, она не сомневалась, что он получит Метку, станет таким же. Но Мариз. Ей как будто нет места в этой истории, ей не подходит Тьма, ведь она и есть олицетворение Света. Ее, скорей всего, выдадут замуж, в целях заключения союза. Вот кем была Мариз. Просто пешкой, просто девушкой. Они все были пешками. Просто детьми. -Я уверена, что завтра буду чувствовать себя лучше. -Повторяй каждый день, и так оно и станет. -Лара, — она повернула голову, — ты как всегда умеешь поддержать. -Знаешь, иногда мне уже сложно оставаться спасателем среди людей. Проводить все это через себя. -Да. — Мариз обняла ее плечи свободной рукой. — Он, наверное, забирает все твои жизненные силы. -Не больше, чем я отдаю. Нет. В этом плане все нормально, сколько он забирает, столько и отдает. Даже больше. -Неужели Регулус Блэк умеет любить? -Ты не представляешь. Мариз хихикнула. -Барти сказал, что хочет меня. -Оу, — Лара подавила смущение, — это, наверное, круто? Мариз снова посмотрела в окно. -Я люблю его, мне кажется. -Смелые слова. Она положила голову на плечо Лары. -Как бы мне хотелось, чтоб после школы мы просто взяли и… уехали. Неважно куда. -Но так не будет. Нужно это понимать. -Тебя и вправду закалили в это лето. Как самую настоящую сталь, Лара, мне никогда не будет страшно с тобой. Лара тоже приложила голову к подруге. -Однажды ты смогла приручить тьму, вот теперь и живи с ней. До сих пор не понимаю, почему ты захотела со мной дружить, я же была самым странным ребенком на свете. -Ты интересная. Ты настоящая. А еще ты смешно и мрачно шутишь. -Вау. Все про меня. Мариз снова захихикала. -Ты не тьма, Лара, ты Сила. Настоящая Сила. -Хорошо. — ответила она, а немного погодя добавила, — Слушай, если нужно будет уйти из комнаты там… или… -Мы разберемся. -Ну конечно. Избавь меня от неловких ситуаций, ладно? Я не видела Барти ни в чем, кроме рубашки и выглаженных брюк, я хочу, чтоб все так и оставалось. -Дурочка, — цокнула языком Мариз, — вот за это и люблю тебя. -Это конец, — сказал Барти — Гриффиндор в этом году чемпион. Очень символично, ведь эта заноза Джей-Джей завершает учебу. -Прости, Джей-Джей? — переспросила Лара. -Поттер. -Ну конечно. Они смотрели на тренировку, возглавляемую Норой Ламент, обновленного состава сборной Слизерина. -Джей-Джей? Боже, Барти… — проскулил Жан -Бога нет. А прозвище забавное. -Скажешь ему в лицо? -При первой встрече. -Не скажет же, — прошептала Ларе Инга, которая сидела рядом. После того, как Лара передала ей письмо Рабастана, девушка извинилась за свои слова, и их отношения, кажется, вернулись к нормальным. Инга Вольф была чем-то похожа на Лару, исключая бешеные кудри рыжего цвета на голове. Они были почти одного роста, обе худые с впалыми щеками и большими глазами. Инга была более взрывного характера, но грубости можно было ожидать от них обоих. Просто Инга свой характер несла на показ всем, Лара же фильтровала слои знакомых — большинство знали ее как холодную статую, враги — как жестокую волну, что разнесет берег при ужасном шторме, а друзья — как само Спокойствие и, как уже сказала Мариз, Силу. А еще у них были похожи имена. Лара еле заметно улыбнулась, а потом нашла фигуру Регулуса на поле. Команда сейчас стояла в центре, Нора рассказывала о новой стратегии, все новобранцы внимательно слушали, но комментарии Барти не были безосновательными — сборная потеряла двух своих самых сильных игроков — Марка Фола и Феликсв Флоу — вратаря и охотника, капитана и лидера, так что к страданиям близнецов Ламент по своим возлюбленным добавлялись теперь еще страдания всех болельщиков. Сложно было собрать команду, которая оправдает ожидания, из новоприбывших, но Марк не просто так оставил Норе пост капитана, наверное, он был в ней уверен. -В этом сезоне Слизерин в пролете, — Нора покачала головой, снимая свою сырую от дождя обувь в спальне девочек. -Неужели все так плохо? — спросила Мариз. -Неплохо, нет. Просто в Гриффиндоре сейчас лучше. Понимаешь, они сейчас на подъеме. А мы просто… на своей планке, — Нора попыталась изобразить уровни рукой. -В любом случае, Нора, у тебя еще два года, ты доведешь сборную до золота, я уверена. -Спасибо, Инга. Я просто подготовила вас, чтоб вы не ждали чудес, Марк, конечно, ушел на пике, он довел сборную до невероятного, но… он ушел, а мы тут остались, это еще трудней. -Ладно, — согласилась Инга, — не будем ожидать. -Спасибо, что подготовила, — поддержала Мариз, — а теперь я предлагаю заняться подготовкой к вечеринке. -Вечеринке? — аккуратно спросила Лара. -Да! В честь дня рождения Барти завтра. -О! — вскочила Инга, — Как же я люблю нашего злого гения, что будем пить? — она хлопнула в ладоши так, что планы должны были собраться самостоятельно. Как это обычно бывает на вечеринках подростков, все напились в первый час. Барти и правда пользовался своей популярностью благодаря дню рождения практически в начале года — когда все уже успели устать от учебы его вечеринка спасала. Много шума, музыки и разных мигающих лампочек, много дыма от сигарет и магии, потому что каждый считал своим долгом запустить салют из своей палочки. Барти и Мариз отдавались страстям на каждом углу и у всех на глазах. Нора, Жан и Инга — основной состав разлученных сердец — держались вместе. Каждый их тост сопровождался восклицаниями, а заканчивался какой-то очередной любовной фразой. Регулус и Лара сидели рядом на кресле, позволив друг другу обняться. Лара видела Регулуса пьяным только раз, в тот день он поцеловал ее, а потом выгнал из комнаты, но не случись этого, они бы до сих пор ходили вместе в библиотеку, дрожа от взглядов друг друга, словно дырявая лодка в море на ветру, кому такое нужно? Сейчас Регулус почти не пил, возможно, он тоже помнил тот вечер и не считал такое поведение показательным. Он был рад видеть счастливого Барти и обнимать Лару. В такие вечера, вечера веселья и разврата, потому что пьяные подростки склоны считать, что именно вот этот человек, которого ты узнал час назад — есть твоя истинная любовь, сливающиеся в одно фигуры, подобно Барти и Мариз, были на каждом углу, но Регулус радовался, потому что в такие вечера, когда у всех в головах только выпивка и сигаретный дым, никто не думал о нем, о Короле Слизерина. Он мог спокойно сидеть, не ловя на себе голодные взгляды или милые улыбки дам, все еще верующих, что его роман с Ларой — не боле чем слух. Он сам не совсем понимал роман ли между ними или слух. Регулус видел Северуса Снейпа — вечно хмурого гения зелий. Регулус никогда не упускал возможности лишний раз поздороваться с ним и спросить как жизнь, просто потому что конфликт, который произошел несколько лет назад из-за Сириуса, оставлял личный отпечаток на Регулусе. Ему было стыдно. Стыдно за брата. Сириус тогда не рассказал ему, что точно произошло. Но Северус рассказал. Регулус лично приложил свою руку к тому, чтоб никто больше кроме Северуса не узнал, что один из друзей Сириуса — Римус Люпин — оборотень. Ну он, конечно, рассказал об этом Ларе. -Помнишь друга… — он говорил, наклонившись над ухом Лары, — ну парень, который еще постоянно в библиотеке… Гриффиндорец. -Римус. -Да. -Помню. -Мне пришлось тогда весь вечер разговаривать с Снейпом, чтоб убедить его молчать. -Римус один из лучших учеников школы, на сколько я знаю, возможно, твои слова сохранили его шанс на будущее. -Какое у него может быть будущее? -Ну, шансов у него явно больше, чем до этого. -Он же реально опасен… -К чему ты? -Я просто… я не знаю, зачем я тогда заступился за него? Лара сначала глубоко вздохнула и промолчала. Регулус отстранился от ее головы, делая глоток из бокала. Тогда Лара приблизилась к его уху. -Ты сделал это ради него, — он слышал ее холодный шепот даже сквозь громкую музыку, — ради Сириуса. Наверное, ты понимал, что Римус для него близкий друг, и то, что произошло… ну, не справедливо по отношению к нему. -То есть, я сделал правильно? — он повернулся, и их носы соприкоснулись. Лара просто кивнула. -Я знаю, что они… они не просто друзья. Мне рассказали, что они встречаются. — можно было увидеть отстраненность в глазах Регулуса, — Господи, я думал, что другой факультет — это ужаснейшее, что он мог сделать, но… он просто собрал комплект. -Неужели это так плохо? Если они люб… -Он был чертовым Наследником, он должен был продолжать род, а вместо этого он выбрал себе в любовники парня, еще чего — полукровку, еще чего — оборотня. -Регулус, — нахмурилась Лара. -Ладно, — отвернулся он, — я не хочу о нем думать. Лара знала, что он будет о нем думать, потому что даже после таких громких слов брат для Регулуса оставался тем флагом надежды и опоры, хоть опоры и надежды он давным давно не давал. Он будет думать о нем, потому что переживает, он будет думать, что Сириусу сейчас лучше. Он будет думать, потому что где-то в глубине души еще сидит маленький мальчик, у которого брат — это образ безопасности. Он будет думать, потому что ненавидит его. За то, что Сириус ушел, бросил, передал все ответственность на него и исчез. Лара прижалась ближе к его груди, ощущая, как Регулус напрягся, она переживала все его эмоции, казалось, вместе с ним. Невозможно иметь такую связь, как у них, но вот она есть. Она не знала, как помочь, она просто хотела быть рядом в моменты сложностей. Регулус приобнял ее тоже. Было темно, мигали только гирлянды, впервые за год за ними никто не наблюдал, они впервые могли быть рядом, не избегая толпы. Всегда слишком много глаз на них смотрело, всегда слишком много языков их обсуждало, всегда слишком много проблем витало вокруг. Сейчас, казалось, только лишь казалось, что всего этого нет.