Great Black Honor.

Make me feel like I am breathing Feel like I am human She sought death on a queen-sized bed And he had said: «Darling your looks can kill, So now you’re dead» -little death the Neighbourhood Всю ночь Леди громко мурчала, лежа у Лары в ногах, а ровно в полвосьмого утра она встала и громко мяукнула. -Она у тебя с будильником что ли?! — спросила Инга с своей кровати. -Дурная башка твоя с будильником! — прикрикнула Нора. -Захлопнись. -Сама захлопнись, — сказала Нора и встала, — если бы ты кричать не начала, все бы дальше спали. -Нора, — резко ответила Инга, — когда там у тебя тренировка? -Не сегодня. -Очень жаль! Лара открыла полог и встала с кровати, Леди спрыгнула тоже и отправилась следом за Ларой в ванную комнату. Она сидела на раковине, смотря на Лару, пока та умывалась. -Я не совсем поняла, — призналась Лара, — как нам с тобой работать? «Выведи меня из гостиной, я вернусь вечером». Это было странно ровно на столько, сколько странно слышать чужие голоса в своей голове. Лара заплела волосы — она заплела низкую косичку, а потом завернула ее в пучок. Следующей в душ пошла Нора, Лара принялась одеваться, Инга бросала на нее грозные и невыспавшиеся взгляды, Леди, сидя на кровати, шипела каждый раз, когда Инга смотрела на Лару. -Ну что? — спросила Лара и повернулась к Инге. Девушка замерла с рубашкой в руках, рыжие кудри, которые распушились сейчас больше обычного, падали на обнаженные плечи. Инга надела рубашку поверх лифчика и ответила. -Она мне не нравится. -Уверена, ты ей тоже. -Откуда ты ее притащила? -Она сама… — Лара задумалась, — неважно. -Иногда я вспоминаю, Лара, что мы станем одной семьей и…. -Рабастан сделал тебе предложение?! — воскликнула Лара. -Нет, — спокойно ответила Инга после недолгого молчания, — но я рассчитываю на это. Лара, казалось, выдохнула заметней приличного, отчего Инга нахмурилась сильней. -Я знаю, что ты меня никогда не любила, — проговорила она. -Это неправда, ты сама себе это внушила, — возразила Лара. -Серьезно? -Инга, если вы и правда захотите пожениться… я знаю, что Рабастан без ума от тебя, я знаю, что ты тоже очень дорожишь им… но прошу, только после школы. -Ну конечно! — протянула Инга. -Ну все, — кивнула Лара. -То есть, ты правда не против, типа… -Нет, Инга, — улыбнулась Лара. Она поправила свои рыжие кудри, заправив их за ухо, прикусила губу, бросила на кровать юбку, которую хотела надеть, и подошла к Ларе. В следующее мгновение Лара уже утыкалась носом в волосы Инги. Она сжала Лару в объятьях так, что Лара даже опешила. -Das bedeutet mir sehr viel. Это очень важно для меня. -Natürlich. Конечно. — Danke. Спасибо. Шмыгая носом, из ванны вышла Нора, Инга отстранилась и продолжила одеваться. «Хорошая девочка, Оберону понравится». Лара открыла дверь гостиной, выпуская Леди. Она уже собиралась закрыть ее обратно, когда черный пушистый хвост кошки скрылся за углом, но подняв голову чуть не вскрикнула, прижав ладонь к лицу. Мариз выглядела словно сон. На ней было темно-синее платье, украшенное белыми вышивками на рукавах и на поясе. В ногах стояли чемоданы, золотые кудри лежали на плечах, в глазах — звезды, на губах — улыбка. Лара кинулась обнять подругу, чтобы убедиться, что она реальна. Мариз светилась, словно солнце сидело внутри нее, только коснувшись ее, прижав к себе, Лара убедилась, что она настоящая. -С Рождеством! — прошептала она. -Как ты? — Лара заглянула в глаза подруги, вытирая слезы рукой. -Прекрасно, — выдохнула Мариз и еще сильней улыбнулась. -Мы скучали, — Лара подхватила сумки Мариз, и они вместе пошли в гостиную, где остальные студенты, которые учились с Мариз, начали приветствовать ее. На лице у Барти не дрогнул ни один мускул. Нора обнимала Мариз и громко расспрашивала ее, когда с лестницы спустились Регулус и Барти. -Ты в порядке? — обернулся на него Регулус. -Да. Он медленно спустился за Регулусом, пока толпа, казалось, расступалась перед ними. На самом деле она правда расступалась перед Регулусом, но смотрели все на Барти. -Рад тебя видеть, — Регулус первый обнял Мариз. Она встала пред ним, и Барти еле смог сдержать крик в своей душе. Он смотрел на нее и не верил. Он слышал людей вокруг и не верил. Он опустил глаза в пол, чтобы поднять их и убедится в обмане. Вместо этого он почувствовал холодную руку на своей руке. Барти запустил пальцы в золотые волосы Мариз, прижимая ее к себе. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой беззащитной. Он обнял ее, чувствуя ее руки на своей спине, ее дыхание на своей шеи. Он очень хотел забрать ее сейчас и спрятать, чтобы никто больше не смел угрожать ее жизни. Она накинула его рубашку через голову и в одних трусах запрыгнула на окно. -Скорее, Барти, дай листок, у меня вдохновение! Барти, тяжело выдохнув, с ураганом кудрей на голове потянулся к тумбочке и вытащил кусок пергамента. Мариз в это время с помощью палочки притянула себе перо, которое лежало на кровати, кажется, Жана. Барти с интересом уставился на нее — заходящее за горизонт солнце светило так ярко, что не было видно глаз. Только силуэт Мариз, только блики на ее золотых волос, только тень от ее рук, только звук скребущего пера о пергамент. -Что ты делаешь? -Пишу… -Зачем? -Барти, — засмеялась она, — не зачем, а отчего! -Отчего, Мариз? -От радости, от счастья, от любви! — она отвлеклась, уткнувшись снова в листок. Барти снова положил голову на подушку и обвел взглядом комнату, так любезно оставленную друзьями пустой. Он не понимал как возможно такое явление, как вдохновение. Только что Мариз лежала в его объятьях, а сейчас уже вскочила и начала писать. -Ты хорошо себя чувствуешь? -Прекрасно! — она перечитала, что только что написала, соскочила с подоконника и села на кровать рядом с ним. -И часто тебя так накрывает? Мариз уставилась на него с улыбкой. -Ты не понимаешь. -Нет, — выдохнул Барти, приближаясь к ней. -Представь, что внутри тебя сейчас родилось нечто прекрасное… стих, музыка или история, — зашептала она, — ты скорее бежишь, чтобы записать это, запомнить… чтобы оставить это после себя. -После себя… — повторил он, — есть много других вещей, которые ты можешь оставить после себя. -Более полезные, ты хотел сказать? -Но не сказал, — улыбнулся он и положил голову Мариз на колени. -Я вложу это в дневник. -Дневник. Вау, Мариз, ты что ведешь дневник, где пишешь каждый день, что с тобой случилось, а потом описываешь эмоции, которые испытала при этом? -Почти так! -Ты кошмар, — рассмеялся он. -Я пишу там, по большей части, о картинах. Это тоже останется после меня. Он посмотрел на нее. -Не рано ты начала собирать вещи, которые оставишь? -А потом станет поздно. Когда же то самое время? -Ну уж точно не сейчас, — мрачно заметил Барти. -Я хочу сейчас. Это было неопровержимым аргументом, поэтому Барти просто уткнулся носом в ее живот, он чувствовал ее пальцы в своих волосах, и, что было самое главное, не чувствовал тревоги. -Я пишу там не только о своих эмоциях или картинах, — продолжала Мариз, — я люблю вспоминать разные моменты из детства и первых лет в школе. Барти тихо усмехнулся и окончательно закрыл глаза. -Посмотри, — прошептала она, поднимая его голову, — закат. Барти увидел в окне небо. Ярко-алые разводы, будто на небе случилась война Богов, белые полосы облаков расчерчивали небо на куски, а в самом низу — рыжее солнце, отдающие все силы и уходящее в ночь. -Чувствуешь? — спросила она на ухо. — Вот в такие моменты понимаешь… в такие моменты чувствуешь. Этот закат не повториться никогда, и если не успеть нарисовать его, то больше никто и никогда не увидит это. -Но ведь будут другие. -А такого больше не будет. Говорят, когда на небе красивые закаты, вот такие… это значит, что умер художник, и сейчас он на Небе, и он рисует. -Глупость. -Нет, Барти, не глупость. -Посмотри на меня, — он поднялся на локтях перед ней, закрывая вид на окно, — у тебя будет еще тысячи закатов, миллионы, слышишь? И если ты только захочешь, я куплю тебе все краски мира, чтобы ты зарисовала каждый из них. -Мы выставим их перед домом, чтобы каждый мог посмотреть на них? -Обязательно. Барти поцеловал ее, она обвила руками его шею. Укладывая ее на постель, он спускался ниже, чтобы целовать и целовать ее. 6 курс. 1978 год. Март. Лара не любила праздновать свой день рождения в школе. Ей не нравилось, что в этот день все и сразу проявляли к ней невероятное внимание. Поэтому как только Нора объявила о тренировке второго марта, Лара сразу решила, что идет туда, и даже Регулус, который рвался отменить ее, чтобы уговорить Лару пойти в Хогсмид, потерпел неудачу. -Это просто обычный день! -Нет, Лара, необычный. — он закинул метлу на плечо, они шли уже по большой лестнице из замка. — Что такого произошло в твой день рождения, что ты так его не любишь? -Почему ты считаешь, что я не люблю его? Я очень люблю получать подарки, — Регулус невольно улыбнулся, вспоминая свой подарок, который подарил Ларе, — новая книга Кинга прекрасна, спасибо. -Я надеялся, что поход в Ванну Старост тебе больше понравится. — Лара сильно стукнула его книгой по плечу. — Ну, — смеялся он, защищаясь от ударов, — я рад, что тебе… ну все! -И не надо сегодня на глазах у всех дарить мне снитч, — сказала она, когда они были уже на поле, — это все мило и все дела, но… -Но ты сломала все мои планы, неужели и поцеловать тебя на людях нельзя? -Я… Она не договорила, Регулус так быстро притянул ее за талию к себе. Но зато она успела пару раз ударить его по груди, прежде чем ответить на поцелуй. Он отстранился, смотря на нее полуприкрытыми глазами, и облизнул губы. В следующее мгновение лицо его окаменело, глаза раскрылись, а брови нахмурились. Регулус смотрел не на Лару, а ей за спину. Она медленно обернулась, помимо студентов, которые тоже пришли на тренировку, и остальных членов команды в тени трибун стоял Сириус. Его было невозможно спутать с кем-либо или не увидеть в толпе — такой высокий, такой статный, такой яркий. -Искренне надеюсь, что он тут не надолго. -Просто не думай об этом, — прошептала Лара. Регулус еще раз поцеловал ее, но не сводя глаз с брата. Потом сел на метлу и поднялся вверх. -Что такого произошло в твой день рождения, что ты так его не любишь? — Лара вздрогнула, когда шепот послышался над ее ухом. Она видела Регулуса на поле, но тут же слышала его голос. -Сириус, ты практикуешься в неожиданных появлениях? -Нет, это выходит само собой. — он стоял на скамейку выше нее, опираясь на заборчик. Одновременно близко и далеко. — Но мне нравится думать, что это как-то связанно с мастерством. -Мастерством доводить людей до приступа. -Извини, если довел тебя до приступа, — рассмеялся Сириус. Лара захлопнула книгу и посмотрела на грозное небо. Команда Слизерина тренировалась до победного — пока кто-то не упадет с метлы, или пока небо не разразиться грозой и громом. -Ты так и не ответила мне. -Я просто не хочу отвечать. -А, ну если так. — Сириус перепрыгнул через перила и оказался прям рядом с Ларой. — Получается, я могу задать любой другой вопрос. Лара посмотрела на него, Сириус совершенно не менялся, казалось, только становился все более и более развязней, более свободней. «Счастливчик, — думала Лара, — свободный». Сириус улыбнулся так широко, что стал менее похож на Регулуса от этого. -Я просто хотел поздравить, — спокойно сказал он. -Ладно. -Поздравляю! -Спасибо. Он выдохнул. -Ты всегда была молчалива. А еще мрачно-забавной, Лара. Лара уже слышала эти слова, звучащие таким голосом, только говорил их не Сириус. Точно не Сириус. Регулус, но таким же голосом. -А ты всегда был свободолюбивым. Иногда даже чересчур. -Это он тебе рассказал? -Нет, — Лара покачала головой. -Что читаешь? О, я видел этого мужичка… кажется, у Римуса такие книги. Ну да, точно! Тебе нравится? А отец не против? -Он не знает. Сириус улыбнулся, заглянув ей в глаза. У него они были точно такие же, как у Регулуса — кристально-голубыми. Небо. Чистейшее небо. -Врешь родителям, маленькая Лара, и гуляешь поздно ночью по лесам. -Зачем ты пришел? -Посмотреть. Мне всегда нравилось, как Регги играет. У него талант. — он посмотрел на поле, поймав силуэт брата глазами. — Я бы очень хотел поиграть с ним. Мы детьми любили сбегать из дома и летать в ближайшем парке, он не рассказывал? -Нет. Он посидел рядом с ней еще минуту, а потом встал. -Я пойду. Он, наверное, будет ужасно зол, что я вообще сидел рядом с тобой, но не бери в голову. — Лара уже успела подумать, что он ушел, но он сказал, — И… Лара, — он выглянул из-за лавки, — я могу быть уверен, что ты больше не ходишь по лесам? -Я могу быть уверенна, что в полнолуние ты сидишь в своей комнате? -Молодец, — улыбнулся он и исчез за трибунами. -Да ничего он не сказал. -Я ужасно зол! — прогремел Регулус, открывая дверь гостиной. Лара еле смогла сдержать улыбки, вспоминая слова Сириуса. -Мне нужно было встать и уйти от него? Регулус резко остановился на лестнице и повернулся к ней. -Не надо с ним разговаривать, — медленно проговорил он, — с его друзьями и всякими из этой шайки. «Легко говорить, — думала Лара, - не тебе он жизнь в лесу спас». -Просто успокойся, — улыбнулась Лара. Хотя ненависть Регулуса к брату ее поражала, она знала, что там стоит нечто большее, чем просто презрение к предателям крови. Там стояла неуверенность, она же ревность. — Mon âme… -…est tienne maintenant a toi, — выдохнул он. Моя душа твоя теперь. Лара сама шагнула на ступеньку вверх к нему, приблизилась к губам и быстро исчезла с лестницы. Мариз рисовала у окна. -Новый стиль? — Лара встала рядом, — Мне казалось, раньше у тебя были более четкие контуры. -Возможно, — улыбнулась Мариз. — Ты сделала Трансфигурацию? -Да. -Можно я сверю с твоим решением? -Конечно. Лара отдала Мариз тетрадку, и она уселась на кровать, сверяя решения. Мариз, не отрываясь от тетради, потянулась к тумбочке и достала оттуда упаковку разных таблеток. Лара решила, что сейчас, пока в комнате только они, и пока все кажется таким спокойным, она поговорит с Мариз. -Ты так и не рассказала, что сказали врачи? — тихо и аккуратно спросила Лара. -Оу, — ответила Мариз, все еще читая решение задачи, — ничего интересного на самом деле. То есть, — она подняла голову, — они выяснили, что причина была в влажном климате, — она провела рукой вокруг себя, показывая подземелья, — посоветовали использовать более сильное Согревающее Заклятие, а дома отец уже устроил ремонт, — она улыбнулась так беззаботно, что Лара ей поверила. -А таблетки? -Профилактика, — просто ответила Мариз, запивая их водой. -Мариз, — Лара села рядом с ней, — я очень рада, я так переживала. -Не о чем вообще переживать, — сказала Мариз и обняла Лару в ответ. -Я очень боюсь остаться без тебя, — тихо прошептала Лара. Мариз обхватила ее голову руками и улыбнулась. Улыбка Мариз обладала свойством, казалось, в миг исцелять все искалеченные сердца. -Сказала бы ты это раньше, Лара, я бы к черту послала Крауча и любила бы только тебя. Лара рассмеялась сквозь слезы так искренне. Мариз засмеялась тоже. Это казалось таким упущенным и таким забавным одновременно. -У меня оказалось все верно, — сказала Мариз и убрала тетрадки, — давай ляжем. Мариз положила руки под голову, Лара сложила их на животе. Они говорили о самых важных вещах или не говорили вовсе. В любом из этих случаев чувствовали себя комфортно. Мариз сильно смеялась над Кикимером, который принес Ларе ее белье тогда, а Лара шутила над бедным парнем, которого Барти ударил в библиотеке. Мариз согласилась с Ларой, что Леди появилась не просто так и что эта способность — передавать свои мысли в голову Ларе — не была обычной волшебной способностью кошек. -Может, она анимаг? -Я читала про анимагов, но там ничего не было про мысли. -Зачем ты читала про анимагов, разве мы изучаем их? -Нет. Это я так… -Ясно. — Мариз немного помолчала. — Значит, отец просто принес тебе Леди и сказал разговаривать с ней, — она прыснула от смеха, так абсурдно звучал ее итог. -Так и было, — улыбнулась Лара. -Мой отец, кажется, изнасиловал нашу горничную Николь. — сказала Мариз. — Так что Леди еще не самое худшее. -Ты серьезно? -Да. -А что твоя мать? -Она не знает. Ну, я думаю, что не знает. Вообще он, отец, стал очень… это все после того, как он получил Метку. Он считает, что ему теперь все можно. -Да, так и есть. Метка дает свои преимущества. -Она такая страшная в жизни. -Я видела. -Неужели Барти решится на такое, — Мариз неловко закусила губу, — я имела ввиду, что и ты и… -Я поняла. -Прости, Лара. Она повернулась, чтобы лучше видеть Мариз. -Скажи, что Барти не пойдет мстить отцу. -Ты о чем? -Мне кажется, что вся его одержимость связанна с обидой на отца. -Ох, как бы в детстве его любили посильней. -Вот именно, Мариз, что его любили и любят, просто… -Хочешь сказать, он не видит этого? -Я хочу сказать… -Он не замечал его, Лара, пока Барти не принес ему на стол результаты СОВ. Он пропустил все его дни рождения, работая. Барти рос в атмосфере материнской любви, мечтая стать гордостью для отца, чтобы тот хоть раз похвалил его, а он был либо слишком занят, либо слишком устал. Он растил наследника, но забыл, что иногда ради детей жертвуют карьерой. Он любит его, безусловно, как любой отец любит любого сына, но любовь — это не только благополучие дома и финансовая обеспеченность, любовь тут должна быть, — Мариз указала пальцем на грудь Лары, где должно быть сердце. «Тут сердце, — думала Лара, — оно спрятано под ребрами, но если все таки добраться до него, то смерть будет быстрой». -Ради меня тоже не жертвовали, но я не мечтаю убить отца, — ответила Лара. -Он не мечтает его убить. Он хочет доказать, что старик не прав. Что он на самом деле глуп, и Барти будет прав. Оставь его трагедию с ним. -Как скажешь. Главное, ты его не оставляй. Мариз не ответила. После того, как Лара вышла из комнаты, Мариз задержалась. Она достала из тумбочки бумаги с последнего обследования и решила получше их спрятать. Ей нужно будет показать их мадам Помфри, но Мариз и без этого знала результат. Она полистала их еще раз, будто до этого не зачитывала их до дыр. Cancer Royal Hospital — так называлась магловская больница, в которой лежала Мариз, и ее уже не пугали эти слова. Хотя слова, дорогие читатели, там были ужасные. Если кто-то из ее друзей или просто из школы узнает, что Мариз лечилась у маглов, ее съест изнутри чувство стыда. Отец, сопровождая Мариз в больнице, так сильно кривил лицо, смотря на маглов. А больные маглы еще сильнее вызывали в нем чувство отвращения, они все были уродами, по его словам, не достойные не то, чтобы бороться за свою жалкую жизнь, они не достойны были просто получить ее. Но при всем при этом здоровье Мариз привело их именно в этот центр. Волшебники из больницы Святого Мунго только разводили руками, пока Эван Розье не потребовал консультации у самого главного целителя, и тогда тот направил их в магловский Лондон. Мариз прочитала бумаги еще раз. «…. Заключение врача: Колоректальный рак третей стадии. Опухоль на поперечно-ободочной части толстой кишки, метастазов не обнаружено… «Мариз еще раз прочитала рекомендации к лечению и улыбнулась. Ничего из этого она не сделает. Она не будет лечиться у маглов. Она умрет молодой и сохранит чистоту крови. Это было полностью ее решение. Vieux sang, jeunes âmes — слоган семьи Розье, вырезанный у Мариз на сердце. Старая кровь, юные души. «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. — И чувство это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя лишь шум, мне слышны и плачь, и клич, и мольбы. И ликование, а все, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать». — Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы, или у неба любимчиков нет.