Great Black Honor.

And here it is, our final night alive And as the earth burns to the ground Oh, girl, it's you that I lie with As the atom bomb locks in Oh, it's you I watch TV with As the world, as the world caves in -As the world caves in (Matt Maltese) 6 курс. 1978 год. Лето. В классе было тихо потому что студенты работали самостоятельно. Профессор Слизнорт сидел за своим столом, увлеченно читая какой-то из последних выпусков газеты. Недавно Жан получил письмо от Феликса, где он рассказывал ему о последнем деле и о обстановки снаружи в целом. По правде говоря, Жан был просто рад, что Фил жив. Барти был рад за Жана. Барти встретился взглядом с Ларой, она сегодня выглядела бледнее обычного, а ее черные глаза казались глубже. Она постаралась улыбнуться и кивнула Барти. Милая ее душа старалась подбодрить Барти, но бодрить у него было нечего. Он посмотрел на ладонь, которую расцарапал до крови из-за нервов. Барти ждал, когда вернется Мариз из больничного крыла. Всю ночь ее снова рвало, но она упорно продолжала говорить, что это побочный эффект таблеток. Он ей не верил. Из-за царившей тишины звук скрипящей двери казался невероятно громкими. Все студенты резко обернулись, а Слизнорт отложил газету. -Профессор Слизнорт, как проходят последние уроки в году? — ласково спросил директор, идя между рядами. -Оу, директор, в порядке. Студенты изучают правила допустимых Министерством Магии зелий. Ну знаете, чтоб никто не захотел варить вдруг зелье, сжигающее все внутренние органы, ради забавы, — Слизнорт неловко хихикнул, — оно же запрещено… Авиор, сидящий рядом с Барти, прыснул в кулак. -Конечно, — Дамблдор дошел до стола преподавателя и окинул взглядом учеников, — Инга, — обратился он, — профессор МакГонагалл просила передать вам, что ваш балл за годовой тест самый лучший среди учеников шестого курса. Инга, не изменившиеся в лице, кивнула. -О, Инга, поздравляю! — воскликнул Слизнорт, — Это невероятный повод гордится вами, — он посмотрел на класс, — Слизерин, гордится, — он хлопнул в ладоши несколько раз, а потом студенты подхватили его. Инга теперь уже улыбалась и смотрела на свой стол. -Да, это невероятно похвально, — сказал Дамблдор, после того, как аплодисменты закончились. А потом наклонившись к ближе к профессору сказал что-то на ухо. -Ох, бедная девочка… — выдохнул Слизнорт, а Дамблдор продолжал, — … и что он говорит? Ах, кошмар! — Слизнорт обвел глазами класс, — Дети, я отлучусь с директором на несколько минут. Продолжайте работать. Барти видел тень грусти на его лице, чуть ли не слезы. И пазл начал складываться в голове. Он просидел в кабинете ровно минуту, нашел взгляд Регулуса. -Барти, нет, — тот качнул головой. Барти встал и выбежал из кабинета. Ему никогда не нравились долгие мрачно-серые коридоры школы. Он считал людей, которые решили преподавать в этом месте и соответственно связать жизнь с этим местом, болванами, не имеющих чувство стиля. Барти не знал точно, что именно он собирается сделать, но несясь бегом по коридорам к больничному крылу, он думал только о том, что хочет видеть Мариз. Она стояла, оперившись на руку отца. Эван Розье прибыл в школу несколько минут назад по просьбе директора. -Мы едем домой, — Барти остановился у дверей и начал слушать. В ответ словам Эвана послышались реплики, казалось, директора. — При всем уважении, — снова ядовитый голос Эвана, — но я сам разберусь. Мариз осматривали лучшие специалисты, но болезнь только прогрессирует. Мы едем домой, — повторил он. Барти вспомнил, как Мариз успокаивала его словами о излечение. Ему было жаль, что он поверил ей тогда, не нужно было. Барти с жалостью закрыл глаза, прижимая ладонь к лицу. Летний семестр в школе был любимым для Мариз. Ведь завершался он ее днем рождения. Последние несколько лет было особенно весело. Сейчас Мариз лежала дома в постели и смотрела на одну из своих любимы картин, висевшую на потолке. Она нарисовала ее еще ребенком перед школой. Это было небо, заливающиеся алым, на поляне перед домом Розье. Мариз помнила этот день, ведь это было ее последнее беззаботное лето. Мариз получила письмо от Лары, где она сообщала, что Слизнорт поймал Барти в своем кабинете, он собирался переместиться через камин. Потом Регулус долго с ним разговаривал. Лара сказала, что не знает содержания беседы, потому что говорили они наедине, а потом Барти на всю ночь ушел из гостиной. Самыми важными словами для Мариз стали слова о том, что ребята отпросились у Слизнорта и Дамблдора. Они покинут школу раньше и придут в дом Мариз, чтобы всем вместе встретить ее семнадцатилетие. -Это так невероятно, — говорила Маргарит Розье, — я очень рада видеть вас в нашем доме. -Я удивлен, что намного раньше не гостил тут, — улыбнулся Регулус и стал похож та того самого Наследника. -Оу, да, Эван не любит принимать гостей. Дом для него тихое и спокойное место, но он также рад встречи с вами, мистер Блэк. -Я тоже. Маргарит встретила их у калитки и проводила до дома, где уже стоял Эван Розье. Жена сразу померкла и увяла в разговорах рядом с мужем, она не смотрела на него, зато он широко улыбался, сверкая белоснежными зубами. -Как хорошо видеть тут таких прекрасных юных волшебников, — он пожал руку Регулусу и Барти, кивнул Ларе. — Гордость Слизерина в полном составе, я прав, мистер Крауч? -Попали в точку. -Ларус, как отец? Как там в вашем Поместье поживает моя племянница Белла? -Все прекрасно, мистер Розье. Мы прекрасно поладили. Белла невероятно мила. -Я рад, что вы нашли… -Где Мариз? — перебил сладкую речь Эвана Барти. -В спальне, — шепотом ответила Маргарит и, закрыв рот ладонью, отвернулась. Улыбка ушла с лица Эвана, но оно продолжало оставаться ледяным. -Наша служанка отнесет ваши вещи по спальням. -По спальням? — шепотом спросила Лара, когда они поднимались наверх. -Он разговаривал с моим отцом, они пришли к выводу, что мы можем погостить тут подольше. Союз чистокровных семей и все в таком духе. -А что отец Барти? -Не думаю, что он знает, где его сын, — пожал плечами Регулус. Мариз не была бледной, как раньше. Она не светилась, и искр в ее глазах не было. Цвет кожи стал чуть ли не зеленым, а глаза опухли и покраснели. Но она все равно улыбалась. Она села в постели, поприветствовав друзей. Лара села рядом с ней, взяла ее руку в свою. Регулус присел на кресло рядом с кроватью. Барти остался стоять у изножья. -Maman a fait un gâteau, — сказала она, Лара сжала ее руку крепче, ей казалось, что рука Мариз вот-вот исчезнет, словно приведение, — я так хочу его попробовать. Твой любимый, Барти, с шоколадом, — она посмотрела на него. Барти кивнул, но ничего не сказал. — Для отца честь принять тебя в доме, Регулус. Он уже видит тебя главой Магического сообщества. Honneur, — повторила она. Мама приготовила торт. Честь. -Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Лара. -Хорошо. -Мы сейчас пойдем разложим вещи, ладно? И вернемся уже с тортом. Ты что-то еще хочешь? Что угодно? -Приходите скорее, — сказала Мариз и улеглась на подушку, — я жду вас. Барти вышел последним и закрыл за собой дверь. Они в тишине дошли до гостевых комнат, у них не было вещей, Лара даже не знала, что останется ночевать здесь. Они не сговариваясь зашли в одну из комнат. Лара сразу села на кровать, хватаясь руками за голову. Барти встал напротив окна, никто не видел его лица. Регулус сел рядом с Ларой и положил руку ей на ногу. -Как они могли запустить все так сильно? Как мы могли не замечать этого? — спросила она после долгого молчания. Регулус сам был белее снега, он посмотрел на Лару пустыми глазами и еле заметно покачал головой. — Нужно ехать в Германию, нужно… я напишу Инге, у нее родственники целители, если тут ничего не могут найти, нужно уезжать…. Можно пойти к маглам, — добавила она еле заметным шепотом, глядя на Регулуса. — Ее отец имеет такие связи, такие средства… неужели… он же… она же, — она продолжала цепляться глазами за Регулуса, ища в глазах ответы, но там их не было, — Регулус, мы должны… — оборвалась она. Регулус лишь покачал головой. -Это не проклятие, Лара, — сказал Барти хриплым голосом, но совершенно не дрожащим, — это не повреждение, не вирус и не бактерии. Это не темная магия, это не светлая магия, — он продолжал стоять ровно, смотря в окно, — это рак. Лара резко обернулась, смотря на него. -Обскур, — выдохнула она, — это невозможно. -Не обскур, — протянул Барти и повернулся к ней лицом, — рак.Это не подавленная магия. Это ошибка. Ошибка на клеточном уровне. Опухоль. Пожирающая ее изнутри. -Я не понимаю… -Одно из самых распространенных заболеваний маглов, никто не знает причины. Магический ген, который веками доминировал в роду Розье, подавлял любые проявления заболевания. Магия подавляет это. Организм волшебника работает иначе, чем организм магла. Благодаря этому гену у нас длительность жизни выше, — он пожал плечами и добавил, — но произошло ошибка. -Ты знал? — спросил Регулус. -Догадывался, — признался Барти. — Я читал про это. Много. Зелья, которые ей выписывали с самого детства, поддерживали иммунитет. Но что-то пошло не так, и болезнь смогла пробраться, возможно, в малюсенькую щель… например, день пропущенного приема лекарства, — он говорил это спокойно, смотря в пол перед собой. — И потом стало хуже. Болезнь развивалась незаметно… до какого-то момента, а потом зелья перестали действовать. -Ну если это… — Лара пыталась сдержать слезы, подходившие к глазам, — если это распространенное заболевание… они знают, как лечить. -Они знают, что это смертельно, а еще они знают, сколько ей осталось. Лара выругалась и уронила голову в ладони, Регулус продолжал смотреть на Барти. -Она не согласится на лечение у маглов, — сказал он. -Эван Гребанный Розье никогда не опуститься до такого, — выплюнул Барти. — Я курить, вы успокаивайтесь, — он посмотрел на Лару, — и тащите ебаный торт. Мариз не поела торта, она уже уснула, когда ребята пришли к ней, но проснулась после нескольких часов тишины, которая стояла в ее комнате, пока Лара перебирала ее рисунки, Регулус изучал книги на столе, а Барти выкурил почти все свои сигареты в открытое окно. Они просидели вместе долго, пока Мариз находилась в сознание. Маргарит приходила несколько раз мерить температуру, Эван не пришел ни разу. Лара развесила картины Мариз на стене, как та и попросила. Регулус зачитал пару глав из романа, который нашел на пыльных полках ее комнаты. Барти молча сидел рядом, держа ее руку. Дуня — верная собака Мариз — все это время лежала с ними. Регулус в какой-то момент даже признался, что мечтал о щенке в детстве. К полуночи Мариз стала лихорадить, температура поднималась и ее сразу старались сбить горячими отварами. Мариз просила друзей не уходить. Так ей исполнилось семнадцать. Мариз поспала с часу до двух ночи. Барти не выпускал ее руки и время от времени проводил руками по золотым когда-то волосам. В третьем часу он встал и подошел к Регулусу, который сверлил глазами горизонт из окна. -Я хочу остаться с ней один, — шепотом попросил Барти, — пожалуйста. Регулус посмотрел на него, а потом кротко кивнул и вывел Лару из комнаты. Они просидели на кухне с двух до пол четвертого. Регулус наливал Ларе чай, как только она выпивала предыдущий. Они почти не разговаривали, он просто подолгу смотрел на нее, смотрел на ночное небо в ее глазах, точно такое же, как за окном. -Он не ел за эти сутки вообще, — тихо сказала Лара. Регулус вспомнил, что ни он, ни Лара не ели тоже. -Позови его, пусть…. Мариз поспит. Регулус оставил Лару одну, выходя из кухни, он посмотрел назад и заметил, что она начала тихо плакать. Ей просто нужно было одиночество и тишина. Дверь в спальню Мариз была закрыта, а свет в кабинете Эвана горел. Он приоткрыл дверь в спальню, и что-то с невероятной силой вытолкнуло его обратно. Он как будто в ледяную воду ступил, мурашки пробежали по коже, а пот выступил на спине. А потом вышел Барти. -Молчи. — сказал он быстрее, чем закрыл за собой дверь. — Ничего не говори, — он медленно двинулся по коридору к окну, Регулус пошел за ним, — не жалей меня, Регги, не надо. Сожаление — обратная сторона злорадства, а ты не такой, я знаю. И почему все считают, что сожаление — это благородство? — он вскинул руки в стороны. — Благородство, — он выплевывал это слово. — Да какой мы благой род, а? Что мы все творим? Никакое это не благородство. Вся жизнь просто набор ужасов. Череда разных сортов дерьма. Все. Никаких обязанностей, никаких долгов, — он открыл пачку, где осталась одна единственная сигарета. — Ты уйдешь, если я попрошу? — Барти глянул на Регулуса. — Да брось, — улыбнулся он, когда Регулус остался молча стоять, — я ничего с собой не сделаю. Спасибо, что увел Лару, но сейчас уйди. Барти закурил последнюю сигарету, глядя в окно, где загорался рассвет. Самый красивый в его жизни рассвет. Он почувствовал это. Он понял. Ему вдруг захотелось зарисовать его красками, чтобы запомнить, чтобы оставить этот миг навсегда, ведь это никогда больше не повторится. Небо горело невероятно красивыми алыми цветами, будто… будто художник рисовал этот рассвет. Барти молча курил, он отдаленно слышал шумы за спиной, когда Маргарит в очередной раз зашла в комнату к дочери, как она выбежала со слезами на глазах, как Эван зашел в комнату, а потом молча вышел, прикрыв за собой дверь. Он слышал слезы Лары с нижнего этажа, он слышал слова Регулуса. Потом, кажется, пришли люди и еще люди…. Барти смотрел на самый красивый рассвет в своей жизни, который появляется после смерти художника, в одной руке он держал ее дневник, другой курил, отводя иногда взгляд от неба на фенечку, сплетенную когда-то давно. Он вспоминал. -Скажи мое второе имя, — прошептала она. Барти подавил подступающие слезы, потому что шепот, выходящий из нее, звучал как последний. -Не говори. Потерпи, Мариз, сейчас это… -Барти, прошу, назови его. -Мариз. Мариз Виктуар Розье. Виктуар. -Да. -Победа. Виктуар — это победа. -Да. Иди к победе, всегда к победе. До конца. Ради меня, Барти. -Я дойду до конца. Ради тебя. До победы. Она сунула бумажку в его руку. -И знай, что я шла до конца тоже. Он раскрыл бумагу, где был расписан план лечения, который предлагала клиника, но договор так и остался без подписи. Она шла до конца. Барти курил и позволил скупой слезе скатиться по лицу.        You're gone and I got to stay high All the time to keep you off my mind High all the time to keep you off my mind Spend my days locked in a haze Trying to forget you babe, I fall back down Gotta stay high all my life to forget I'm missing you        -Habits (To Love)