Great Black Honor.

Cause I have hella feelings for you I act like I don't fucking care Like they ain't even there Cause I have hella feelings for you I act like I don't fucking care Cause I'm so fucking scared I'm only a fool for you And maybe you're too good for me I'm only a fool for you But I don't fucking care at all. -Idfc (blackbear)       7 курс. 1978 год. Осень. Барти никогда еще так много не курил, как с начала этого учебного года, но Регулус никак не мог винить его в этом. В комнате постоянно стоял крепкий запах табака или травы. В последнее время чаще травы. А Регулус постоянно вместо Барти открывал проветривать или колдовал для снятия запаха. Но никто не упрекал Барти, потому что если он находился в трезвом состояние это сильнее сказывалось на остальных. Жан лежал на кровати, свесив ноги вниз, леветировал над головой своей книгой. Барти сидел на окне, смотря на горизонт. И только Регулус, казалось, думал о чем-то, что снова и снова тяжелило ему жизнь. -Где Авиор? — тихий голос Барти прогремел в тишине комнаты, Жан даже едва заметно вздрогнул. -Я, кажется, видел его только на завтраке. А вообще вы часто видели его с начала года? -Не очень часто, — признал Регулус. -Оно и ясно, — прыснул Барти, — он приходит поздно ночью, чтобы не попадаться нам на глаза. -С чего бы это вдруг? — удивился Жан и даже сел на кровати, — Вы с ним хорошо дружили. -Помниться, ты сам упрекал меня в том, что материя чувств, — саркастично выделил Барти последние слова, — мне не подвластны. -Я ошибся, — тихо ответил Жан, поймав холодный взгляд Регулуса. Барти повернулся к ним лицом и вложил в рот новую сигарету. -Он боится, потому что знает, что война близко. -Любой такого испугается, — невозмутимо ответил Жан. -Он полукровка, — продолжил мысль Регулус, — и он знает, что… -Неужели он думает, что мы, то есть вы… — аккуратно начал Жан -Что мы опасны для него? Безусловно. — говорил Барти, выпуская дым, — Он не тупой. Но опасностей для него сейчас больше вне стен школы. Регулус только сейчас начал осознавать ситуацию. Наверняка Авиор знал о Метке у него и Барти. Наверняка понимал, что все это уже переходит рамки опасений и наступает в реальность, раз вербуют уже школьников. Авиор был для Барти другом детства, они вместе росли еще до школы, в прошлые годы Авиор был одним из самых близких людей Барти, но при этом он практически не общался с Жаном или Регулусом, хотя все семь лет они жили в одной комнате. Дверь в комнату распахнулась как раз вовремя. Авиор — бледнолицый с большими карими глазами и светлыми волосами — ворвался в комнату, но когда увидел ребят слегка остепенился. -Ави, как дела? — первым спросил Жан. -В порядке, — ответил Ави и подошел к своей кровати. — На самом деле… я, наверное, должен сказать, — на этом момента даже Барти поднял глаза, — я переезжаю в другую комнату. И повисла тишина. Авиор молча собирал вещи, пару он поднял в воздух, используя магию. -Почему? — спросил спустя время Жан. -Думаю, так будет… проще и лучше. Спасибо за эти года, ребят, но я не могу… -Ави, — ласково проговорил Барти, — прости. За выбор, за войну, за происхождение, за то, что не встал на защиту, за то, что не отговаривал. Авиор кивнул еще раз и вышел из комнаты, которую семь лет делил с ребятами, называя их друзьями. -Никогда еще так дерьмово себя не чувствовал, — проговорил Жан и в полных красках описал чувства Регулуса. 1979 год. Ранняя осень. Регулус смотрел в окно дома на площади Гриммо, вспоминая, что еще год назад в это время он ходил по коридорам Хогвартса, и из красивых витражных окон открывался такой же унылый вид. Только сейчас Регулус понял, каким красивым был замок, в который он теперь вряд ли попадет. Сложно было понять с какого момента детства перестало быть, и появилась война. Наверное, с момента ухода Сириуса из дома. Нет, раньше. С момента его поступления? Может, вообще его не было. Регулус был уверен, что делает правильные вещи. Он принял Метку ради семьи, ради Лары. Неужели уход от ответственности в таком случае был лучше? Регулус не боялся заданий Лорда, а с особым желанием слушал их. Да, были фанатики типа Долохова или Нотта, которые готовы рубить маглов на куски ради забавы, но это единицы. Регулус же считал, что идея Чистоты правильна. Магия изначально появлялась у особенных, у избранных, и хоть теперь мир живет без всяких избранных, наследники чистой магии должны хранить ее. Хотя Регулус все чаще и чаще задумывался над тем, что именно избранного не хватает их миру. Что же станет со всем миром, если магия будет распространяться? Если продолжатся полукровные браки, то признак, передающийся волнами, будет не остановить, что значит для мира расселение магии? Но ведь в самом начале она дана была не всем. Это они должны сохранить. Регулус слишком много думал в последнее время, а все из-за того, что заданий пока не было. Все сидели тихо по домам, пока Лорд не давал указаний. Регулус видел Лару в последний раз неделю назад — на посвящении, и из его головы никак не выходил образ ее стойко-испуганного лица. Она хорошо это выдержала, как и Жан к слову. Отсутствие Лары в его жизни тоже плохо отражалось на его мыслях. Он постоянно думал. Регулус решил встать. Он обвел взглядом комнату — ничего нового или интересного, дом на Гриммо будто заснул. Регулус вышел из маленькой гостиной и хотел подняться в комнату, но увидел, что дверь в комнату с Гобеленом открыта. Сколько всего было связанно с этой комнатой и с этим Гобеленом. Регулус вдруг понял, что ему сейчас нужно, куда рвалась его душа. Он так давно не играл на фортепиано, что даже смутился своему желанию. Отца дома снова не было, а мать занималась любимым делом — страдала в своей комнате или переписывалась с Друэллой. Регулус сел за табурет и провел рукой по крышке, старое дерево будто отдавалось током ему в ответ. Сириус часто играл на фортепиано. Он любил играть. Регулус любил его слушать, и брат часто сажал его рядом на табурет, показывая основы игры, простые этюды и упражнения. Регулус даже замер, смотря на темное старое дерево крышки, вспоминания о брате так резко пробили голову, Регулус не ожидал. Давно уже он не наталкивался на такие случайные воспоминания. Даже живя на одном этаже с бывшей комнатой Сириуса, Регулус научился закрываться от мыслей, научился не видеть призрак брата, который всегда стоял около двери в комнату. Стоял он и у Гобелена, и у книжных шкафов, где Сириус находил самые интересные истории для Регулуса, стоял призрак у каморки Кикимера, куда Сириус лазил под громкий смех Регулуса, стоял призрак брата и в комнате. В самые темные ночи, в самые отчаянные минуты Сириус появлялся, окутанный темнотой, в дальнем углу. «Регги, — всегда говорил он, — я здесь». «Уйди, Сириус, — всегда отвечал Регулус, — один раз ушел, уйди навсегда». Он открыл крышку. -Кикимер, — шепотом проговорил Регулус. -Кикимер здесь, Хозяин. -Где у нас были ноты? -Ноты, сэр? -Ноты для… — Регулус указал на фортепиано пальцем. — Зеленая такая книжечка была, я помню. В мгновение Кикимер пропал, а потом вернулся с тонкой книжкой в мягком переплете, Регулус сразу ее узнал. -Спасибо. Регулус бросил последний долгий взгляд на выжженное место на Гобелене, а потом пальцы сами упали на клавиши и практически по памяти кружили между ними. Музыка была слишком печальной, что казалось, будто погода на улице стала еще тусклее, дождь еще сильнее. Регулус совсем забыл, как он любил играть. Ведь когда свет пропал и осталась тьма, только музыка могла ему помочь. Музыка и Лара. Она появилась в дверях так же неожиданно, как и то воспоминание, но вот печальной она не была. Регулус сначала не заметил ее, продолжая играть, потом поднял глаза и улыбнулся, больше даже от неожиданности, но играть перестал только после минуты пристального взгляда, на который она отвечала таким же. Регулус мог играть и смотреть на нее одновременно. Лара была в черном платье с юбкой в пол, что снова делало ее ровной статуей, холодной и отстраненной. Длинные рукава не показывали Метку, но Регулус прекрасно знал, он чувствовал, что она там. И волосы, как всегда… нет с волосами что-то произошло. Обычный ее тугой хвост или пучок канул в лету. -Ты постриглась, — прошептал он, когда Лара подошла к фортепиано, которое теперь молчало. Регулус встал и сразу же поцеловал ее запястье, не отрывая глаз от волос. Он протянул руку, проводя по черным, словно смола, волосам, которые заканчивались теперь выше плеч Лары. Он заправил прядку за ее ухо и оставил руку на лице. -Как давно ты приехала? -Я слушала твою игру в коридоре. Не хотела входить, потому что знала, что ты прекратишь. -Только скажи, и я продолжу. -Продолжи. Он сел обратно и теперь уже глядя на клавиши продолжил играть. Лара стояла рядом, наслаждаясь музыкой, которая уже очень давно не звучала в стенах Благородного Дома. -My chere Laruse, дорогая, тебе очень хороша такая прическа, — лепетала Вальбурга парой часов позже. — Ты теперь еще больше похожа на мать. Ох, покойная леди Лестрейндж была так хороша собой, ты унаследовала все ее черты. Регулус, стоящий рядом, напрягся услышав о покойной матери Лары, но сама девушка только нежно улыбнулась Вальбурге и поблагодарила ее. У Регулуса и Лары не было теперь такого тихого и забытого места, как их столик за последним стеллажом в библиотеке Хогвартса. Вместо этого у них теперь долги и обязанности. Но Регулус все равно повел ее в свою комнату. -Что там? — спросила Лара, когда они уже стояли у двери. -Лестница. На крышу. -Да ну? -Да. -И ты никогда не рассказывал. -Ты не спрашивала. -Ты лазил туда? -Много раз. Особенно в детстве с…. с Сириусом. Он очень любил это место. -Давай поднимемся. -Не знаю даже… этой лестницей давно никто не пользовался, — Регулус подошел к ней, медленно поднялся и подергал дверь, та поддалась без сопротивления. Небо уже заволокли тучи, а солнце село. Крыша дома 12 на площади Гриммо была невероятно обычным местом. Лара сразу почувствовала магию, царившую здесь. -Маглы никогда не смогут попасть сюда. Для них этого места не существует. Регулус наколдовал плед и предложил Ларе сесть рядом. -Сейчас тучи, но обычно отсюда открывается невероятный вид на звезды. Или луну. — Регулус тяжело выдохнул, — Мы детьми очень часто ходили сюда, а я и забыл… Уже второй раз за день Регулус почувствовал эту разъедающую эмоцию. -В Поместье Лестрейндж был сад, — сказала Лара, — потом его вырубили, но я запомнила образ матери в нем. Это было ее тихое место. А у вас крыша стала тихим местом. Регулус все глубже и глубже зарывался в воспоминания. Он помнил крышу, помнил, как они вместе прятались от матери. Это было невыносимо терпеть. Он провел рукой по коротким волосам Лары, она положила голову ему на колени. -Mon âme… — прошептал он. -…est tienne maintenant a toi Моя душа твоя теперь. Регулус смотрел на небо, но он не видел звезд. Это было полной глупостью, но он представил падающую звезду, представил, будто она летит прям над ними. Он загадал желание, и слеза скатилась по его лицу. 7 курс. 1978 год. Сентябрь. Стол за последним стеллажом в библиотеке Хогвартса славился своей негласной принадлежностью Ларе и Регулусу. Никто не мог официально присвоит себе стол, это же просто стол в библиотеке, но так произошло. Никто кроме них там не сидел. Это было самое тихое и самое нелюдимое место во всей библиотеке и, казалось, во всей школе. -Это что? Греческие мифы? -Именно, — Регулус уронил перед ней на стол стопку книг. -Я думала, мы что-то важное хотели изучить. — скептично подметила Лара. -А это что неважно? Ты раньше обожала мифы! -Я и сейчас их люблю, — Лара будто растерялась, — но… не знаю. -Я их с третьего курса не читал. Они провели пару часов за книгами, вспоминая давно забытые истории. Регулус положил голову ей на колени, а Лара читала в слух. -Я должен показать тебе кое-что, — вдруг сказал Регулус. -Что? — она отложила книгу на стол и запустила пальцы в его волосы. Регулус еще минуту просидел так, наслаждаясь тишиной и запахом Лары, а потом сел. Лара с интересом смотрела ему в глаза, он же отвечал более потерянным взглядом. А когда его рука потянулась к рукаву рубашки, она все поняла и успела даже закрыть глаза. Метка была живой, она двигалась и извивалась. Регулус смотрел на Лару, пытаясь прочитать реакцию, она же просто уставилась на Метку, а потом протянула руку. -Можно? — тихо спросила она, Регулус кивнул. Ее пальцы аккуратно коснулись кожи, где была Метка, а вскоре и вся ладонь закрыла ее. Регулус продолжал молча смотреть на Лару. -Fais ce que dois, advienne que pourra. — проговорила она. Делай, что должен, и будь, что будет. Он едва заметно кивнул, Лара подалась вперед и крепко обняла его. Он уткнулся носом в шею. Так они просидели до закрытия библиотеки. Не разговаривая, не плача, почти не дыша. Оба понимали, что когда-то это должно было произойти.