Может быть однажды я смогу почувствовать это

Вначале он ещё справляется. С утра Наташа тащит его с собой в ателье, и он немного вяло, но уже достаточно привычно ей улыбается. Костюмы хороши, а платье на Романофф вообще огонь. Барнс с дружеским удовольствием говорит ей комплименты, Наташа их с дружеским удовольствием принимает. В обед она почти с рук на руки передаёт его Клинту в Мастерской. Клинт приехал сделать новый запас стрел и предлагает ему присоединиться и помочь, пока они болтают с Чёрной Вдовой. Потом Романофф уходит по делам, а Клинт с Барнсом продолжают умиротворённо и молча работать, не считая моментов, когда Бартон рассказывает о стрелах и объясняет, что там и куда. Барнс проникается уважением к его оружию, и они даже договариваются на совместную тренировку с луками на следующей неделе. Расстаются довольные друг другом. Но потом он приходит в их спальню... точнее в его холодную спальню, — и силы как будто кончаются. Его снова утягивает в замороженное состояние. Он медленно цепенеет, лёжа на кровати. Вечером к нему заходит Романофф и обнаруживает, что он лежит на кровати с вытянутыми руками и ногами, глядя в потолок. — Ты в порядке? — Нет, — говорит Барнс. Романофф садится на кровать рядом с ним. Они молчат. — Я не думал, что Стив — моя несущая конструкция, — говорит Барнс. — Он всегда был важен для меня, всегда был рядом. Но я не думал, что отпустить его — будет так. — Так не отпускай, — говорит Наташа. Барнс молчит. Романофф — Соколу: «У меня тут Барнс в анабиозе, что с Роджерсом?» Сокол — Романофф: «Мрачен, как чёрт, наехал на менеджера, выматерился». Романофф — Соколу: «Кэп? Воистину пришли страшные времена. Что случилось-то?» Сокол — Романофф: «Он сказал, что должен отпустить его». Романофф — Соколу: «Поразительное единодушие. Что с этими двумя не так? У Барнса та же история». Сокол — Романофф: «Продержится до субботы?» Романофф — Соколу: «Без понятия. Завтра у него терапевтка. Я могу быть на подхвате только до вечера, послезавтра меня не будет». Сокол — Романофф: «Отправь Клинта». Романофф — Соколу: «Был сегодня, уехал к семье, вернётся в субботу». Сокол — Романофф: «Ладно, напиши завтра после терапии, должно стать лучше. Тони?». Романофф — Соколу: «У него там костюм для паучка в самом разгаре, он весь в процессе и не очень в адеквате, не хочу беспокоить, пока всё в норме» После терапии Барнсу действительно становится как будто лучше. По крайней мере, вместо того, чтобы лежать на кровати, он идёт на тренировку и упахивается там до седьмого пота. Потом Наташа просит его помочь с подготовкой к вечеринке, и он весь день безропотно таскает какую-то аппаратуру и развешивает украшения и лампочки. Однажды она попросила его свернуть не туда, чтобы понять, насколько он в себе, — и он чуть не врезается в стену. Зимний явно не в себе, но она решает, что осталось продержаться всего одну ночь и один день, а вечером приедут Сэм и Роджерс. Утром она приносит ему кофе, чтобы убедиться, что он ещё в состоянии поддержать разговор, просит быть хорошим мальчиком, а Джарвиса присмотреть за ним, и уезжает. Приехавший к вечеру Роджерс относит вещи к себе в спальню, идёт в душ и потом только стучится к Барнсу (он долго настраивался спросить у Баки как дела и сказать, что ему наверное, лучше перенести кровать к себе). Барнс не отвечает. Роджерс спрашивает у Джарвиса, где Баки, и получает ответ, что он в своей комнате и на своей кровати. У Баки как будто стеклянные глаза Зимнего и почему-то как будто обветрившиеся губы. — Баки, — Роджерс берёт Барнса за руку, — Баки, что-то случилось? Барнс переводит на него взгляд. — Всё в порядке, — говорит он ровным тоном, — но я думаю, что тебе лучше забрать свою кровать. — Баки, что случилось? — Ничего особенного, Роджерс. Просто иногда мне кажется, что никакого Баки всё-таки не существует. Роджерс звонит Наташе. Наташа вне зоны доступа. Он спрашивает у Джарвиса, и Джарвис перечисляет, что делал мистер Барнс последние три дня, из которых последние двадцать четыре часа не вставал с кровати, не спал и не шевелился, за исключением одного небольшого эпизода с Наташей, кровообращение и дыхание замедленное. — Баки, скажи, что случилось, пожалуйста! Это из-за меня? Что-то связанное с Гидрой? Пожалуйста, не молчи. Тебе вводили что-нибудь? Джарвис, вызови Тони! — Не надо вызывать Тони, — Барнс забирает свою руку у Стива. — Со мной всё в порядке. — Это не порядок, Барнс! — Я просто вошёл в энергосберегающий режим, Роджерс. Отвали от меня. Что тебе нужно? Забери кровать из моей комнаты и вали отсюда. Завтра я буду в порядке. Я обещал Наташе прийти на вечеринку. Роджерс поджимает губы, выталкивает кровать из комнаты и захлопывает за собой дверь. На вечеринку Барнс приходит действительно в совсем другом состоянии. На нём отличный костюм, который они вместе с Романофф заказывали в ателье. Впрочем, восхитительно выглядят все. Живая музыка задаёт тон, на сцене поёт что-то из Эллы Фитцжеральд пожилая афроамериканка с подтанцовкой на заднем плане, на столиках мартини и множество закусок, гирлянды лампочек создают волшебную атмосферу. Мария Хилл, Хелен Чо, Ванда Максимофф, Пеппер в платьях прошлого века производят невероятное впечатление. Баки здоровается со всеми, целует руки, рассыпается в любезностях, обаятельно улыбается. Шутит про машину времени и одновременно про то, что в тридцатых ему и не снились такие шикарные вечеринки. — Ты же не пьянеешь? — к нему подходит Наташа. — Ну и что, мне приятно вспомнить этот вкус. — Как ты? — Я сама нормальность. — Ну-ну, — хмыкает Наташа. — Молодец, что пришёл. — Ты же сделала эту вечеринку в нашу честь. Ты старалась. Я не мог не прийти. — Спасибо, Барнс, мне приятно это слышать, — Романофф наклоняет голову и смотрит на него так, словно видит впервые. — Тебе спасибо, — он салютует ей бокалом с мартини. — Здравствуйте, Мистер Барнс. Если честно, я боялся к вам подойти, но мистер Старк сказал, что мне не нужно бояться, - у Питера Паркера звонкий мальчишеский голос, относительно тонкая, но мускулистая фигура и практически по-щенячьи восторженные глаза. — Всё в порядке, Питер, я например, когда-то стрелял в Наташу. И ничего, видишь, сегодня она устроила вечеринку в мою честь. Жизнь, Паркер, слишком нелинейная штука, — он задумчиво смотрит на Старка где-то вдалеке. Паучок, в ужасе распахнув глаза, смотрит на Чёрную вдову. Романофф смеётся, треплет его по волосам, требует от Барнса «не пугать милого мальчика» и уходит к кому-то ещё — она сегодня хозяйка. — Только не зови меня «мистер», окей? — Простите, мистер Барнс, но боюсь, это выше моих сил. О боже, ваша рука, обожаю её, она такая крутая! Ой, простите, это неловко, что я о ней говорю? Барнс краем глаза видит, как на них пристально смотрит Роджерс, у которого явно сводит скулы. — Нет, Питер, всё в порядке. Ты бы хотел рассмотреть её поближе? — О да, мистер Барнс, если можно, мистер Барнс, только не сейчас, мне будет неловко, если я уведу вас с вашей вечеринки. Поздравляю вас с тем, что присоединились к Мстителям. — Спасибо, Питер. Но я был бы не против, если бы ты меня увёл с этой вечеринки, — Зимний улыбается своей самой наглой и обаятельной улыбкой. — Было бы мило провести вместе время. Тебе, наверное, уже наскучили крыши? — Паркер! Вот ты где! Отлично выглядишь, я тебе уже говорил? Баки, — Старк кивает Барнсу, тут же поворачиваясь обратно к паучку, — Паркер, я же тебе обещал показать кое-что в Лаборатории, ты как, готов? Или уже передумал? Общаться с нашими стариками интереснее? — Старк бросает острый взгляд на Зимнего, приобнимает мальчишку за плечи и вручает ему бокал с колой. — Что вы, Мистер Старк, я очень хочу! Вы же знаете, что я обожаю ваши Лаборатории. Просто я думал, что вы заняты. У вас ведь обычно много дел. Даже во время вечеринок. (окей-окей, его слова звучат очень вежливо, словно он просто констатирует факт, тоску и укоризну в голосе слышит только Наташа). Старк уводит Питера, напоследок оглянувшись и возмущённо посмотрев на Барнса. Рядом с Баки материализуются Наташа и Сокол. — Ну делаааа, — восхищённо присвистывает Сэм. — Да, давненько я не видела влюблённого Старка, — щурит глаза Романофф, — Барнс, как тебе вообще в голову пришло? — Прости, дорогая, но это был бы легитимный повод свалить с вечеринки. — Тебе не нравится моя вечеринка?? — Наташа прекрасна в притворном гневе. Сэм активно жестикулирует, делая вид, чтобы Барнс ничего не говорил. — Ну окей, он правда забавный. И на меня давно не смотрели с таким восхищением. — Во-первых, не на тебя, а на твою руку, а во-вторых, не смей его трогать, он милый как котенок и ему нужен кто-то, кто будет готов о нем позаботиться. — Ладно-ладно, прости, но только ради тебя. — Не ради Старка? — Ну самую чуточку ради него. — «Самую чуточку»? — Пойдём лучше потанцуем, Наташа. — Я уже думала, ты никогда не попросишь. Они танцуют под что-то лирическое от Луи Армстронга, бархатный и словно медовый, тягучий голос заполняет всё пространство, до них доносятся голоса гостей, звон бокалов, но здесь и сейчас они друг с другом и музыкой, воздух свеж и приятен, а где-то над крышами небоскрёбов можно разглядеть звёзды. — Ты организовала замечательную вечеринку. — Спасибо. Я знаю. Мне приятно, что ты это видишь. — Трудно не заметить. — Ты бы мог. — Тоже верно. — Ты ведь его любишь? — Да. — Почему не скажешь? — Потому что он ясно выразил своё желание не иметь со мной никакой связи. — Прямо-таки никакой? Ну-ну. То-то он с тебя глаз не сводит весь вечер. — Наташа, всё, что я могу сделать для него — это сделать вид, что со мной всё нормально. Чтобы он мог спокойно уйти и не чувствовать себя виноватым, должным и далее по списку. Это же Стив. Сам Капитан Мораль-И-Нравственность-Всей-Америки. Если я начну помирать на его глазах, он будет выполнять спасательные работы по всем пунктам. Так что помирать буду потом. — Значит, вот что ты сегодня делаешь. — Да. По-моему у меня неплохо получается. — Как ты вообще встал сегодня? — Всё просто. Я, видишь ли, дисциплинированный солдат под прикрытием. Дал себе два задания: первое — сделать так, чтобы Роджерсу было спокойно за меня. Хватит ему нести за меня ответственность, это моё дело, с которым я должен справиться сам, а его — жить дальше и быть счастливым с какой-нибудь старомодной леди, он заслужил. — Интересная версия, — тихо говорит Наташа. Она устраивает руку на его плече поудобнее, и расстояние между ними сокращается вдвое. — А второе? — А второе — сделать так, чтобы Наташа поняла, как я ей благодарен за её заботу, — последнюю фразу шепчет ей на ухо, прижимая её к себе за талию металлической рукой, и она смеётся. — Возвращаешь должок, да? — Ага. Не люблю, знаешь ли, оставаться должным. — Хочешь сбежим вместе отсюда? — Хочу. Но мы оба пожалеем. — Да, это правда. Секс в рабочей команде — это моветон. Остаёшься? — Нет, сейчас выпью ещё пару бокалов и сбегу в одиночку. А ты останешься здесь держать оборону. Обрати внимание на того парня, по-моему он ничего, м? Романофф смеётся и шепчет ему на ухо: — Вон та блондинка рядом с ним ничуть не хуже. Не уверена, кто из них окажется более горяч в постели. — Может стоить провести сравнительный анализ?— они смеются, довольные разговором и друг другом. Музыка заканчивается. Барнс провожает Наташу к столику, берёт себе ещё мартини, кивает смотрящему на него Роджерсу с таким видом, как будто они еле знакомы, и идёт разговаривать с Сэмом и Клинтом. И даже задерживается на десять минут, потому что они обсуждают оружие и договариваются уже на тройную совместную тренировку. — Ты в порядке? — спрашивает Сэм — Конечно, — солнечно улыбается Барнс. — Ок. Но имей в виду, что ты всегда можешь написать или позвонить мне. — Спасибо, Сэм. Я ценю это. Они хлопают друг друга по плечу, прощаются и Барнс решает уйти. Единственное, что его напрягает, что он оглядывает крышу, и не видит Роджерса. Но мало ли куда он мог отойти — думает Барнс и уходит. Роджерс оказывается у него в комнате. Он стоит у окна, глядя на Нью-Йорк, и Барнс, который в свете луны замечает его только через секунду, думает, что Башня Мстителей его непозволительно расслабила. — Кажется нам всё-таки надо поговорить, — немного помедлив, произносит Стив, не поворачиваясь.