Нармешра

Вдали, раскаляя стальные бока, Из кузнецы утра текли облака. Кинжал я за спину себе убрала, Багряные плотно сомкнув рукава. Сказала с усмешкой, на жертву глядя: «Не бойся, малыш, не обижу тебя…» К нему подошла, чтобы жизнь отобрать, А он потянулся и обнял как мать. Снег падал на землю, стелился у ног, Свиваясь в игривый искрящий поток. Волос его тёмных коснувшись рукой, Я вдруг ощутила тепло и покой. В тот час я, наверно, была не в себе, Чужого ребёнка оставив себе. И рад бы он скрасить жестокий удел, Но рядом со мною — лишь чах и слабел… Чем чаще касалась добычи своей, Тем он становился прозрачней, белей… Укутан заботой — согреться не мог, Как в хватке мороза зелёный росток. Вернуть его к людям решила скорей, Но гнали повсюду его от дверей. Он робко ко мне возвращался назад, В объятия падал, слабея стократ. Сменяли друг друга рассвет и закат, Но был нерушим возвращенья обряд. Он льнул виновато к ладоням моим, В ответ получая лишь пепел и дым. Одни только тени не гнали его, У ног его плотно свиваясь в гнездо. Он ласково гладил их, тьмы не боясь, Дал сотни имён, различая окрас. Следила в молчанье, как спит он меж них — Болезненно бледен и мертвенно тих… И стала я местью жестокой больна — Сжирала деревни, сжигала дома. По сёлам молва пронеслась, как метель, Что маленький призрак из гиблых земель Приходит к деревне, стучит в ворота, А следом: пожары, проказа, чума…