Золотые рыбки

Две недели каникул пролетели вполне ощутимо. Работа на дому, работа в клубе, несколько подработок помимо; пара походов с Акааши в заведения, семь дней проживания у него же; недвусмысленные разговоры с Бокуто, встречи без секса, потому что: «Я обещал не спать с тобой». Кенма нихера не отдохнул. Сессию сдал на «отлично». На выпускной курс оказался переведён успешно. Подъём к первой паре — мучение. Особенно когда вернулся домой в пятом часу утра: затанцевался. Машинально выключить будильник и проспать — ожидаемо. Благо, живёт в шаговой доступности от универа. Благодарность самому себе — что хватило ума смыть макияж и золотистый оттенок с волос сразу, как переступил порог. Угнетение — забеситься с бесконечно приходящих оповещений, которые забыл отключить. Беседа потока разрывается. Сообщения летят одно за одним, и всё, что Кенма спросонья понимает, — в его учебное заведение приехал очередной спонсор. Практика вполне себе частая. Их вуз — один из лучших в мире, престижный настолько, что если невзначай упомянуть место, в котором учишься, — человек невольно вытянется в лице. Стипендия, гранты, гарантированное трудоустройство, масса привилегий выпускникам и прочее, чем этот университет славится. После невъебенного качества образования, конечно же. Единственный минус — каникулы короткие. Однако Кенма относится к этому больше как к плюсу. Любит это место. Находится на хорошем счету у преподавателей, имея репутацию поистине гениального студента. Оттого решает, что лучше опоздать, но всё-таки прийти. Плюс-минус пять минут, чтобы зайти за кофе. Спешить особо не планирует: зарекомендован как будущий перспективный сотрудник у каждого, кто спонсирует вуз. Пропустить часть лекции очередного такого представителя не является для него колоссальной потерей. Начало апреля встречает тёплой погодой и кружащими в воздухе лепестками сакуры. Ветер прячется в волосах, заставляя пряди беспорядочно биться по лицу. Кенма надевает капюшон большого чёрного худи в надежде как-то этот процесс остановить и поднимает голову к небу, прикрывая глаза. Солнце царит на небе светло-жёлтым шаром, проливая лучи над всем городом. Глоток мокачино дарит приятное тепло. Кенма обожает весну. Природа трансформируется. Вместе с ней и он. Оставаться одному не так страшно, прогуливаться с самим собой — приятно. Эта весна не таит в себе чего-то ужасного, а по ночам не преследует одна и та же картина. Всё позади, но отчего-то по пятам следует. Кенма просто предпочитает не оборачиваться, настраиваясь на первый учебный день. Вчера к тому же вышло неплохо заработать. Бокуто, кстати, стал более нежным. Для Акааши — более открытым, но на том же уровне любовника. Иногда Кенме кажется, что он ревнует, но это только в те моменты, когда безумно хочется, а обещание нарушить нельзя. Оно и к лучшему: пусть гормональная система босса полностью отвыкает от Кенмы. Сам парень — запретит себе о нём думать, потому что счастье друга в приоритете. О своём собственном уже и позабыл давно, решив, что его время может быть да когда-нибудь настанет. Либо же — Кенма просто не создан для счастья. Кое-что от Акааши он всё же таит: что они с Бокуто проводят вечера вместе. Больше, конечно, как друзья, но это просто отмазка, а отказаться друг от друга слишком сложно. Нет, Кенма не то чтобы вообще выращивает на голове у Акааши рога. Спокойно признаётся, что ночевал с Бокуто, допустим, вчера. А то, что сегодня, — предпочитает умолчать. Образно. И за это — неискреннее спасибо боссу, который кое-что за последнее время осмыслил, решив, что раз они с Кенмой не трахаются, то перед Акааши он чист. И это, по сути-то, верно, только совесть просит не быть эгоистом. Кенма отвечает: «С чего бы?» ведь делёжка одного члена рано или поздно к этому и приводит. Но Акааши не против. Правда не против. Кенма — в свободное от ревности время даже рад, что друг, опуская интимные подробности, с таким воодушевлением рассказывает о Бокуто. Всё хорошо, пока всех всё устраивает. В коридорах университета пусто. Поразительная дисциплина: никто, кроме Кенмы, не опаздывает и не делает вид, что забыл, в какой аудитории пара. Охранник пропускает без проблем, не требуя показать студенческий. Тишину нарушают собственные шаги. Приближаясь к актовому залу, парень делает их мягче, бесшумнее, чтобы не помешать выступлению спонсора и ребятам с потока. Кенма заходит внутрь, не сразу привыкая к контрасту ощущений. В коридоре было поразительно светло, лучи заливали собой пол и стены. В актовом зале же — множество маленьких лампочек, однако не делающих это место менее тёмным. Белые сидения в десять рядов, разделённые двумя проходами, практически все заняты. На Кенму никто не обращает внимания. Кажется, будто его вовсе не заметили, а оттого, увидев свободное место в конце ряда, расположенного у дальней от двери стены, парень садится рядом с одногруппником, откидываясь на спинку мягкого кресла. И тут же вздрагивает, когда на сцене актового зала видит того самого клиента, посещавшего клуб Бокуто примерно месяц назад. — Кто это? — спрашивает Кенма у сидящего рядом парня. — Ты что, не знаешь? — удивляется тот. — Если я спросил, то как ты думаешь? — Куроо Тецуро, основатель «Golden Koi». Чувак вообще лютый. Лям бачей предлагает — грант, типа, вручать в конце триместра будет. За первое место пятьсот тысяч, за второе и третье — двести пятьдесят. А ещё победитель после выпуска сразу может туда пойти работать, если захочет. Странное уточнение на самом деле. Там все хотят работать. — Стой, подожди… Это Куроо Тецуро? Одногруппник утвердительно кивает. Кенма округляет глаза. Сам Куроо Тецуро, основатель одной из крупнейших в мире на рынках платформ электронной коммерции и публично-облачных вычислений по выручке и рыночной капитализации компаний, месяц назад пихал мальчику под трусики денежки, а сейчас предлагает какой-то грант на шесть долларовых нулей, когда «Golden Koi» одной третью своего успеха в могиле… Даже премьер-министр, окружённый пятью парами лучших сисек в клубе Бокуто, выглядел менее жалко. Кенма старается не засмеяться в голос. Абсурд ситуации зашкаливает, а это восхищение на лицах парней и девушек с потока, внимающих каждому слову Куроо, вызывает отвращение. Хочется прокричать: «Вы чё? Одумайтесь! Акции «Golden Koi» всё опускаются, инвесторы плюют им в ебало, а не сегодня так завтра компания-конкурент выкупит всё нахер!» Но парень просто ухмыляется, мечтая поскорее отсюда уйти. Благо, конец этому мероприятию настаёт весьма быстро. Если бы Кенма предпочёл съесть пирожное в том кафе, в котором взял себе кофе, то этого испанского стыда можно было бы избежать. Спешил — относительно — получается, зря. Однако самое неловкое случается, когда Шираиши-сенсей просит задержаться, и Кенма понимает, что эта рекомендация его как «будущего перспективного сотрудника» окажется самой провальной из всех. Минусы лидирующих компаний на мировом рынке: шаг в сторону — и основателю пиздец. Парень отдаёт предпочтение более приземлённым, пусть не хвастающих огромным доходом, зато стабильным. Научился в этом разбираться. Студенты, расходясь, окидывают Кенму завистливыми взглядами. Кенма завистливым взглядом окидывает их. Оставаясь единственным четверокурсником с потока, парень нехотя спускается по ступенькам вниз, к сцене, у которой его ждут преподаватель и бывший клиент. Ладно, на самом деле к Куроо Тецуро сильно выраженной неприязни нет. В конце концов, Кенма его как человека не знает, а факт того, что мужчина извинился за вольность тогда, в клубе, помогает расслабиться. Куроо же, наблюдая за парнем, уделяет особое внимание его осанке и походке. Ни о чём не пытается думать, однако это так бросается в глаза, что мужчина невольно вспоминает рыбок Бокуто. Возможно, просто боится за свою репутацию: вдруг кто-то узнает, что он спонсирует ещё и разврат. Но это слишком громкое слово. Искусством нынче принято называть другое, а оттого Куроо относится к опыту посещения подобных мест как к саморазвитию. Танцы на пилоне тоже могут быть красивыми. Если напиться. — Куроо-сама! — суетится Шираиши-сенсей. — Я бы хотел порекомендовать вам нашего студента. Козуме-сан — гордость нашего университета. Кажется, он немного опоздал, поэтому не могли бы вы озвучить цель вашего визита ещё раз? — Рад с вами познакомиться, Козуме-сан, — обворожительно улыбается Куроо, протягивая руку вместо поклона. — Я хочу расшириться, а для этого мне нужны новые молодые сотрудники. Ничего сложного нет. Моё задание звучит так… …бла-бла-бла. Акции падают, доходность низкая, инвесторы отказываются инвестировать в компанию, конкуренты кончают при мысли, что жирный «минус один» освободит место на рынке. И что же такое нужно предпринять, чтобы всё исправить… Вполне ожидаемо. На месте Куроо парень бы снизошёл до того же. — В «Golden Koi» всё настолько плохо, что вы просите студентов завуалированно вам помочь? — не впечатляется Кенма. — О чём вы? — продолжает улыбаться мужчина, сохраняя спокойствие. — Последний раз, когда я интересовался ситуацией на мировом рынке, акции вашей компании не стоили и тысячи долларов, хотя те же самые пару месяцев назад они превышали две. — Удивительно, что вы интересовались стоимостью акций моей компании, — улыбка сменяется злорадной ухмылкой. — Однако прошу заметить, что я более не переживаю кризис. Последнюю неделю стоимость акций преодолела отметку в три тысячи долларов и продолжает расти. На сегодняшний день это три тысячи сто двадцать девять. Кенма усмехается. Шираиши-сенсей явно негодует, но в разговор старается не влезать: не знает, с какой стороны подступиться, а потому предпочитает молчать. — Рост акций не является показателем стабильности вашей компании, Куроо-сан, — пожимает плечами Кенма. — Соглашусь, — заводится мужчина, — но вам не кажется, что они растут, потому что «Golden Koi» как раз-таки вернула себе стабильность? — Возможно, — принимает чужую позицию парень, — но сможет ли ваша компания удержаться на мировом рынке к тому моменту, как вы решите, чей проект лучший? Миллион долларов — серьёзная сумма. Вряд ли вы сможете наградить студентов, если к концу этого триместра у вас снова возникнут проблемы. Куроо стискивает зубы, но ни в коем случае не показывает, насколько он поражён этой наглостью. Продолжает улыбаться, сохраняя контроль над собой, и сдержанно произносит: — Сможет, — уверяет мужчина. — Мои специалисты сделали для этого всё возможное. — Рано или поздно всё равно возникнет ситуация, в которой ваши специалисты окажутся бессильны, — язвительно проговаривает Кенма. — Интересно, как бы справились с этим вы, — не реагирует на провокацию. — В теории я бы применил системы, обеспечивающие гиперавтоматизацию, разработал ячеистую сеть безопасности и, например, усовершенствовал работу искусственного интеллекта, — рассуждает парень, — но мне ваше предложение неинтересно. Сенсей невольно закашливается, округляя глаза. Начинает оправдываться перед Куроо, чтобы как-то смягчить ситуацию, но мужчина его не слушает, полностью увлекаясь Кенмой. — А что вам интересно? — щурит глаза, не убирая с лица ухмылки. — Разработка и издание компьютерных игр, — проговаривает с неким воодушевлением. — Мне бы хотелось основать свою компанию, не уступающую «Ubisoft» или тем же «Naughty Dog». — Тогда вам первому должно быть интересно моё предложение, — победно произносит Куроо. — Не вижу причин прислушиваться к вашим суждениям, — интеллигентно фыркает парень. — Если вы окажетесь в мировой индустрии, вам грозит провал. От этого никто не застрахован. Те же «Blizzard», что подавали большие надежды, проиграли «Microsoft». Их просто выкупили, — показывает, что осведомлён в вещах, которые интересны Кенме. Однако решает поскорее закончить этот пренеприятный диалог, провоцируя парня на поражение. В конце концов, Куроо выгодно, чтобы Кенма дал своё согласие на участие в этом деле. По ряду весьма веских причин. — Возможно, вы отказываетесь, потому что не так хороши, как о вас говорят? — Мне стоит спросить у вас то же самое? «Блять!» — откровенно пестрит в мыслях. Куроо взбешён. Злость переполняет настолько, что из мужчины будто превращается в мальчика, чей кулич в песочнице растоптали. И хер бы с ним, с куличом. Атаке подверглась гордость! Куроо натурально в ахуе с того, что какой-то паренёк воротит нос от полумиллиона долларов и в открытую топит «Golden Koi» в своём высокомерии. — Вы, Козуме-сан, либо переоцениваете себя, либо недооцениваете меня, — проговаривает, однако, спокойно. — На выбор. Теперь бесится Кенма. Куроо не оставляет ему и шанса, а времени на ответ ничтожно мало. И да, возможно, это самое глупое, что можно ответить в этой ситуации, но жалеть чувство собственного достоинства очередного представителя зажравшихся богачей парень не намерен. — Знаете, Куроо-сан, я всё-таки выберу первое. Действительно переоценил себя, когда решил потратить своё время на разговор с вами, — откровенно скалится, поправляя портфель на плече. — Всего хорошего. Удачи с поиском новых сотрудников. Кенма направляется к выходу, перешагивая ступеньки с поразительной, плывущей лёгкостью. Куроо заводит это ещё больше. От злости даже пальцы сводит, но своё слово всё же вставляет, бросая в ответ: — Я буду здесь через неделю. Найдите меня, если передумаете. Кенма хмыкает, но, прогуливаясь по полупустому коридору, понимает, что со своей импульсивностью погорячился. А Куроо Тецуро, если уж на то пошло, обезумел совсем: предоставляет грант на такую сумму. Но парень ни в коем случае не сожалеет. Разве что стоило сказать спасибо за переданный через Бокуто конверт и принять извинения. Абсурд зашкаливает. Кенма торопится поделиться с Акааши впечатлениями, начиная набирать сообщение: «Ты ни за что не поверишь...» А Куроо, прощаясь с сенсеем, на всех порах летит к автомобилю, припаркованному на территории университета. Личный водитель услужливо открывает перед мужчиной дверцу. Куроо благодарит, достаёт из кармана брюк телефон и тут же набирает номер Бокуто. — Ты где? — спрашивает сразу, без приветствия. — В клубе, — устало отвечает, — денежки своим рыбкам раздаю, они у меня так хорошо сегодня поработали… — Задержись, пожалуйста, на час. Я скоро подъеду. — Зачем? — Побудешь моим барменом. Чаевыми не обделю. — Ты время, блять, видел? Бухло теперь вместо завтрака? — Ситуация патовая. Бокуто лишь тяжело вздыхает, в конце концов произнося: «Ладно». Куроо завершает вызов, разваливаясь на заднем сидении, и называет водителю адрес. Приоткрывает окно, потягивая электронную сигарету, и сожалеет, что так же легко, как дым из лёгких, мысли о Козуме Кенме не выходят из головы.