Золотые рыбки

Ночевать у Акааши после ничем не примечательного дня в универе — лучшее спасение от рутины, атакующей каждый раз, когда нет смен в клубе Бокуто. Кенма часто остаётся у друга, вернее, вместо своего дома предпочитает его. Не может находиться один в четырёх стенах просторной квартиры в самом центре Токио. Шумно, соседи делают ремонт, перегорела лампочка, а за новой не успел сходить… И ещё масса причин, которые иногда приходится выдумывать на ходу. Акааши, конечно же, всё понимает. Двери его дома всегда распахнуты для Кенмы. Последний год выдался крайне тяжёлым, а оттого он не позволяет себе ни единого лишнего вопроса, соглашаясь с каждым выдуманным предлогом провести ночь вместе. Будь Акааши на месте Кенмы — ни за что бы не мог оставаться один. Друг ведь на то и друг, чтобы вытаскивать из неприятностей или по крайней мере быть рядом в те моменты, когда руки тянутся к лезвию. Но лишний раз о случившемся лучше не напоминать. И Кенма не то чтобы действительно хочет вскрыться, просто иногда помечтать об освобождении из жизненных оков очень успокаивает. Лежать на коленях у Акааши — лучшее лекарство. Особенно когда его пальцы перебирают пряди, так приятно зарываясь в волосы. Незамысловатая RPG-игрушка, скаченная на телефон пару дней назад, никак не позволяет вернуться в реальный мир, но Кенма всё-таки периодически переключается, чтобы поболтать с Акааши о том, как прошёл его день, без уточнения временных рамок. Сегодняшний, вчерашний, позавчерашний — не имеет значения. Новостей за последнюю неделю накопилось много. — …А в конце моего танца он забашлял столько бабок, что у меня в голове эти цифры до сих пор не укладываются, — заканчивает рассказ о последнем выступлении. — Бокуто утроил. Я хоть вчера за учёбу заплатил, и даже на пожрать осталось. — Я рад, — искренне отвечает Акааши, — такими темпами ты быстро рассчитаешься со всеми долгами. — Ага, раз в год и палка стреляет, — тяжело вздыхает парень, — вот если бы все клиенты такими были… — И то верно, — усмехается. — Что-то мне подсказывает, что этого мужчину ты ещё не раз увидишь. — Предполагаю, что кто-то тебе подсказывает. Акааши проводит пальцами по чужим мягким волосам, убирая их с шеи. Оглаживает плечи, затем перемещая руку Кенме на талию, как бы обнимая. Свет от экрана бьёт по глазам, и хочется, чтобы конец прохождению этой игры настал чуточку быстрее. Они бы, может, легли спать или досмотрели бы сезон сериала, интерес к которому возник ещё месяц назад, но всё как-то времени не находилось на последнюю серию. И не то чтобы просто разговаривать чем-то хуже, нет. Акааши бы так пролежал с Кенмой целую вечность. Дело лишь в том, что с каждым разом доверие возводится в новую степень, и утаить что-либо друг от друга не получается. Правильная стратегия, кстати, — не жалеть иногда горькой правды, подливать её в огонь, как масло, а после никогда не чувствовать сладкого привкуса лжи на языке. Акааши с Кенмой — друзья гораздо ближе, чем лучшие. — Бокуто-сан очень ревностно рассказывал о впечатлениях своего друга, — ничего не скрывая, произносит. — Бокуто и ревностно? — удивляется, отвлекаясь от телефона. — Да, особенно на словах, что твой кошачий взгляд покорил сердце его друга настолько, что он даже пытался купить у него твоё имя. Кенма в смущении поджимает губы. Не ожидал, что Бокуто расскажет об этом первым Акааши. Хотя, вероятно, Кенма бы вообще об этом никогда не узнал. По такому поводу теперь интересно имя того самого друга, но босс не позволяет себе трепаться лишний раз, когда дело доходит до личности «очень важного» клиента. Всегда держит рот на замке, а оттого в какой-то степени приятно: надёжность — одно из лучших качеств Бокуто. — Что ещё он тебе сказал? — спрашивает Кенма, возвращаясь к игре. — Что если бы вы не переспали, он бы в момент твоего выступления сошёл с ума. Парень вздрагивает, рёбрами проезжаясь по чужим коленям. Ничего в этом такого нет, просто как-то неожиданно получается. Кенма вообще хотел сам об этом сказать, но оно, наверное, и к лучшему, что Акааши уже знает. — Злишься? — задаёт вопрос максимально спокойным тоном, будто от ответа ничего не зависит. Хотя, так оно и есть: не зависит. — Нет, — говорит честно. — Он был у меня вчера, но не ради секса. — Удивительно, — без особого энтузиазма произносит Кенма. — Ничего удивительного в этом нет. Он просто поговорить приехал, — продолжает Акааши. — И о чём же? — О том, что он хочет остепениться, и как я смотрю на перспективу отношений с ним. Внутреннее спокойствие покрывается трещинами. Бокуто Котаро — самый загадочный человек на планете, и ни один учёный не изучит этот феномен, находящийся у него в голове и отвечающий за его слова или действия. Телефон оказывается убран в сторону. Глаза привыкают к темноте, за слепящими пятнами различаются очертания предметов интерьера. А тишина не нагнетает. В этой комнате нет места напряжению. Но в мысли, однако, закрадываются подозрения. Акааши влип и влип по-крупному. И молчал об этом до тех пор, пока Кенма не трахнулся с Бокуто. — Кейджи, мы с ним позавчера ебались, — убирая голову с чужих колен, озвучивает это ещё раз. — Я знаю, — спокойно принимает Акааши. — Бокуто-сан очень одинок. Он несчастен и запутался во всём, что в его жизни происходит, поэтому… У меня к тебе просьба. Если он тебе не нужен, не спи с ним. Отпусти его. А если нужен, то подари ему возможность быть с тобой. Добрый самаритянин. Кенма еле сдерживается, чтобы не цокнуть, не закатить глаза или не ударить себя ладонью по лбу. Хотя от друга этого ожидать следовало — нельзя играть в чувства и им не проиграть. Акааши привязался к тому, кто по сути приехал вчера жаловаться. Ещё и про отношения речь зачем-то завёл… — Ты же знаешь, я не могу с ним быть, — сухо произносит Кенма. — А без него быть можешь? — пытается копаться, но зря видит в парне конкурента. — Пока я целую Бокуто руки за то, что он мне платит, охуенно платит, между прочим, не могу. Но если ты просишь меня не спать с ним, то я тебя услышал. Надеюсь, ты ответил ему взаимностью. «Всё в ваших руках», — единственное, что произнёс Акааши, расставив приоритет в сторону Бокуто. Слишком много составляющих, которые на этом этапе ни к чему не приведут, но в скором времени что-то покажут. Время покажет. — Я не против быть с ним когда-нибудь позже. И если позже подарит шанс нам обоим, то я сделаю всё возможное, чтобы Бокуто-сан был счастлив. Кенма не понимает, как до этого дошло. Вернее, на уровне гормонов и химии — очевидный ответ. Но когда, в таком случае, Акааши собирался признаться другу, что не «просто так спит с Бокуто»? — Оу, Кейджи, как же пафосно это звучит, — Кенма, однако, уходит в юмор, ладонью толкая друга в плечо. — Ну вот, испортил момент, — улыбается Акааши. — А ты с ним будешь счастлив? — становится серьёзным парень. — Думаю, да. Хотелось бы сказать, что я уже счастлив, но мне просто с ним хорошо. Несмотря ни на что. — Даже на то, что мы с ним спали? — Ни на что, Кенма. Делить один член, конечно, странно, но однажды всё разрешится. А ещё я очень рад, что это не влияет на нашу дружбу. В ответ слышится усталый смех. Ну да, не влияет. Конечно, нет. Не влияет настолько, что хочется скорее забыть об этом разговоре. Кенма торопится встать, чтобы поставить телефон на зарядку. Им обоим завтра к первой паре: не помешает лечь спать и притвориться, что уснул крепко. — Странно, что делёжка одного члена не влияет на нашу дружбу. Ненормальная какая-то дружба, — произносит Кенма с сарказмом, — нездоровая. — Возможно, наши границы познания чуть шире, чем у других, — рассуждает Акааши. — Ага, преисполнились настолько, что такими темпами начнём ебаться втроём, а потом перейдём на оргии, — поправляет подушку, следом забираясь под одеяло. — Я, пожалуй, за старую добрую любовь, но посмотреть мог бы, — отшучивается парень, поворачиваясь лицом к Кенме. — Давай спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Парень закрывает глаза, не отпуская разговор с Акааши. За всем неприятием собственных чувств стоит большая правда, а оттого человеку всегда есть, что скрывать, ради, возможно, какой-то своей выгоды. Определённо ради неё. И Кенма во всём этом не станет исключением.

***

Вечер после пар сказывается лёгкой усталостью. Сайт на заказ кажется неплохой компанией, чтобы выжать из себя максимум и лечь спать. По дедлайнам укладывается, а планов, чтобы предпочесть развлечения работе, нет. Кенма последние часа два пашет ради нескольких тысяч иен. Солнце отдаёт оставшиеся лучи небу, прежде чем уйти до завтра окончательно. Конец февраля делает дни не такими короткими, но тьма, по ощущениям, всё равно господствует. Либо дела укорачивают это явление в разы. Кенма вовсе не замечает, как следующая неделя сменяет ту, что была до этого, а месяцы нещадно попадают под категорию такого далёкого прошлого. Речи о годах здесь быть не может: стираются в пыль, сказываясь опытом. Время, отведённое для работы, начинает отбирать четвёртый час быстротечной жизни, как вдруг телефон вибрирует на столе. Абонент показывается удивительный, по душе сразу разливается предвкушение, ведь Бокуто со своего второго номера звонит крайне редко. Так, если нужно провести жалкие минуты вместе. Или бесценные. Кенма до сих пор решить не может. — Привет, — здоровается парень, отвечая на звонок. — Привет, — слышится в трубке, — чё делаешь? — Работаю, — проговаривает вполголоса. — Понял, опять эти сайты свои делаешь? Дверной звонок разлетается резким гулом по всей квартире. Кенма просит Бокуто повисеть немного на трубке, пока разбирается, кто является гостем в такой неловкий час. И, открывая дверь, видит перед собой босса. Тут же вешает трубку. — Да, опять эти свои сайты делаю, — произносит, давая гостю пройти внутрь. — Зачем приехал? — Да так, — оказываясь в прихожей, проговаривает Бокуто. — Думал позвать тебя поужинать. — Мог бы спросить об этом по телефону, — фыркает Кенма. — Мог бы, но так ты отказаться не сможешь. — Аргумент. Кофе будешь? Бокуто утвердительно мычит, вешая фирменную спортивную куртку на крючок. Всегда выглядит просто. Никаких «Гуччи», «Прада», что частенько бросается в глаза: Кенма удивляется, что с такими благами босс в повседневной жизни отдаёт предпочтение чему-то бюджетному. Максимально приземлён, даже если на запястье часы за несколько миллионов, а парфюм такой, что можно лишиться рассудка. Мужчина проходит в ванную, чтобы помыть руки. Мыло с ароматом смородины кончится только вот-вот, и вывод, что за последние пару месяцев Кенма ночевал дома не часто, напрашивается сам по себе: в конце декабря этот флакон стоял здесь точно так же. Сейчас же на носу март. Электрический чайник начинает свою работу. Необычно — находиться в этой квартире не одному. Куда удивительнее, что тоскливый вечер скрашивает Бокуто. Но Кенма даже рад привечать его здесь чашкой кофе с продолжением вечера в каком-нибудь ресторане, внушительно далёком от центра. Рад и тому, что воздух потихоньку пропитывается этим парфюмом. К тому же визит Бокуто очень кстати: Кенма собирался обсудить с ним проблемы насущные, возникшие вместе с чужой опрометчивостью, явно лишней. Возвращаясь в комнату, парень застаёт босса с конвертом в слегка влажной руке, который он протягивает со словами: — Это тебе. Извинения от последнего клиента. — С чего бы? — удивляется Кенма, даже не думая брать какую-то там подачку. — Видишь ли, мой друг перепил и позволил себе лишнего, — оправдывается Бокуто. — Подели с остальными, — оказывается категоричным парень. — Опять ты начинаешь, — цокает мужчина. — Я охуенно заработал той ночью. Твоему другу явно понравилось моё выступление, как и тебе, раз ты решил рассказать Акааши о том, что мы спали. Кенма абсолютно спокоен. Поражается сам себе в удачной попытке не съязвить. Разумеется, от Акааши парень бы ничего не утаил, просто непонятно, с каких пор Бокуто стал откровенным настолько, чтобы раскрывать все любовные приключения раньше самого любовника. — Ну, я сказал правду, — отвечает босс. — Мне не хочется скрывать от Акааши такие вещи. — Ты поебался со мной, а потом поехал к Кейджи рассматривать перспективу отношений, — остаётся таким же хладнокровным. Снаружи. Внутри — бесится с того, что приходится объяснять простые вещи взрослому мужику. — Так дела не делаются. — Я пытаюсь понять, чего мне хочется на самом деле, — Бокуто, бросая конверт на стол, подходит к парню ближе. — К тому же, у нас с тобой это было обоюдно. — Не было бы, расскажи ты мне о своих намерениях раньше, — Кенма, однако, не пытается отстраниться и не отводит взгляд. — «Лечить душу ощущениями, а ощущения — силой души», — цитирует Уайльда. — Я бы, так, поменял «ощущения» на «чувства» и лечил душу чувствами, которые всё ещё испытываю к тебе. Мне трудно от тебя отказаться. Я не могу тебя отпустить, и именно по этой причине я не должен быть сейчас с Акааши. Бокуто ближе, чем кажется. Он в самом сердце, в самой душе, а когда его руки так бережно ложатся на щёки, когда подушечки пальцев оглаживают порозовевшую кожу — Кенма не может унять вихрь дурных мыслей. Когда горячее дыхание обжигает губы — не может сказать самому себе: «Нет». Когда Бокуто его целует — не может не целовать в ответ. «Если он тебе нужен, то подари ему возможность быть с тобой», — вспоминаются слова Акааши. Кенма боится этих чувств, боится признания и той привязанности, которая ошейником сдавливает горло. Они с Бокуто совершенно разные. Они никогда не будут вместе. В их случае противоположности не притягиваются. Всемогущество Бокуто меркнет перед действительно важными вещами. Да, у него есть ресурс, но этого ресурса никогда не хватит, чтобы исцелить Кенму от тех ран, что нанесло прошлое. Кенма же — не сможет исцелить Бокуто. Но почему, чёрт возьми, они продолжают друг за друга держаться? — Так мы никогда не отпустим друг друга… — шепчет парень в чужие губы. — Ну и пускай, — улыбается, продолжая целовать Кенму. — Подождём, пока для этого не придёт время. — А если оно никогда не придёт? — Придёт, я уверен… В голосе слышится тоска. Кенма и сам понимает, что рано или поздно им придётся попрощаться друг с другом; Бокуто понимает, что инициатором станет Кенма. Оттого поцелуи сменяются объятиями, крепкими и с ощущением безнадёжности. Но пока их время отсчитывает, вероятно, последние секунды — лучше просто ими наслаждаться. А помешать смог, например, чайник, звонко пропищавший на всю кухню. — Пошли кофе пить, — смущаясь, произносит Кенма. — Не сейчас, — обнимает крепче. — Давай хотя бы через минуточку.