A half-empty bottle of wine

Крис не помнит как попала в больницу. Все что девушка помнит, это как она откинула стакан с виски к чертовой матери, хватая бледнеющую на глазах подругу на руки. Штрэфонд помнит слова, которые шептала Громовой пока бежала.  — «Зайка, потерпи, не закрывай глаза» — после этого дредастая была словно во сне. Сидя около реанимации, Крис даже не задумывалась о том, что происходит сейчас в баре, что там с Машей, ей важна только Даша, её единственная подруга, и единственный человек, которому можно сказать абсолютно все. — Кристина? — пока Крис была в мыслях, та даже не заметила подошедшего доктора. — А? — слегка вздрогнув, Штрэфонд посмотрела на мужчину средних лет. — Да? Как она? С ней все в порядке? — Ваша подруга в коме. Передозировка бутират натрия. Это наркотическое вещество. Скажите, у Дарьи были проблемы с весом? Она хотела похудеть? — доктор серьезно смотрел в растерянные голубые глаза девушки напротив. — Что.? Нет, точнее да, хотела, но она никогда не употребляла! — Желточенко знала, что у Громовой была наркотическая зависимость, но… Вроде как… Она же бросила, да? — К сожалению её состояние не стабильно. Бутират в больших количествах убивает всего за сутки. Возможно Дарья превысила дозу и приняла больше 5-ти грамм. — Врач поправил халат, посмотрев на девушку. — Нет… Но она же. — дредастая почти свалилась на диванчик, так как ноги просто перестали держать. — Быть не может — Штрэфонд согнулась в немом крике, хватаясь за дреды. Как? Даша не бросила наркотики даже после смерти их общего друга? Она же обещала… — К сожалению оставить здесь я вас не могу, вам придется покинуть больницу, приходите завтра — доктор направился в свой кабинет, а Крис… Крис просто пыталась понять, что пошло не так. На улице девушку встретило одиночество и холод вперемешку с мраком. Сейчас ощущалась эта бездна, о которой мы говорили в самом начале. Дредастая чувствовала ровным счетом ничего, ведь не знала, что будет дальше. А вдруг Даша уже никогда не проснется и Крис окунется вновь в это одиночество? Она никогда не услышит смех этого маленького комочка радости? Этой зайки? Что тогда? Неизвестно. Голова Желточенко была забита, она пыталась понять что не так, и её разум не откликался ни на что, пока в один момент к ней не подъехала та самая Marussia, которую Крис видела в четверг. Дернувшись от гудка, Штрэфонд посмотрела на авто. — Малыш? Ты чего так поздно? — из открытого окна показалась Мария. Взгляд девушки был спокоен и хладнокровен, но в нем прослеживалось некое волнение. — Тебя это не касается. — отчеканила младшая, направляясь дальше. Не хотелось её видеть. Если бы не Маша, то Крис уследила бы за подругой и сейчас она бы не лежала в больнице. Но так ли на самом деле? — Оу, так ты у нас строптивая сучка, Крис — произнесла Мария, довольно улыбнувшись — Ну ничего, я подчиню тебя — подъехав вновь, кареглазая ухмыльнулась — Садись, подвезу. — Не хочу — Желточенко сунула руки в карманы, недовольно глянув на Машу. — Я не буду лезть, Крис, просто дай тебе помочь, уже холодно — «госпожа» слабо улыбнулась, чуть подняв брови, чтобы выглядеть более дружелюбно. — Ты думаешь, что я поверю тебе? — Штрэфонд нахмурилась, складывая руки на груди. У дредастой правда не было ни капли желания видеться с Марией. — Ты наверняка живешь не близко, время уже позднее и маршрутки не ходят, ты замерзла и устала, а ещё, что скорее всего голодна. Залезай пока я добрая. — хмыкнув, виновница состояния Даши закатила глаза. Все было бы хорошо, если бы Лебедева не попала во все пункты. Злобно рыкнув, Штрэфонд села на пассажирское место, отвернув голову к окну. — Улица С. Подъезд 4А. — устало протерев глаза, Крис откинулась на сиденье. — Пристегните ремни, леди, наша карета отправляется — Маша увидела усталость Штрэфонд, поэтому сделала музыку чуть тише, вбив в навигаторе улицу. Посмотрев на голубоглазую, Мария поехала по выстроенному маршруту. Как старшая и думала, Желточенко уснула. Чуть прибавив обогрев, Маша продолжила путь, иногда поглядывая на мирно сопящую девушку, которая выглядела слишком мило и беззащитно. По приезду на нужный адрес, Маша повернулась к Крис, заправив выбившийся дред той за ухо. — Крис — Мария слегка толкнула девушку в плечо, слабо улыбнувшись от тихого бурчания под нос. — Вставай, мы приехали — Ещё пару минут — промычала девушка, отвернувшись к окну. — У меня шлёпа варенье украл. Подняв бровь, Маша прыснула от смеха, стараясь не засмеяться на весь салон авто. — Вставай давай, мне ещё домой ехать — Мария ткнула пальцем в бок Штрэфонд, от чего та недовольно разлепила глаза, посмотрев на водителя. — Какая ты злая… Иду я, иду — дредастая только хотела вылезти из транспорта, как резко остановилась — И… Спасибо, Маш — покинув машину, Крис быстро скрылась за дверью подъезда, заставляя Лебедеву тихо посмеяться. — Я уже близко к твоему сердцу — облизнув нижнюю губу, Мария отправилась домой. Скинув вещи и переодевшись, Штрэфонд увидела их с Дашей общее фото, что красовалось на шкафу в гостиной. Вспомнив про состояние подруги, Крис тяжко вздохнула, потерев лицо и усевшись на стул. Телефон давно уже сел, а сама девушка чувствовала, как садится её жизненная батарея. Прикусив нижнюю губу, дредастая достала из заначки бутылку водки. Похоже эту ночь она проведет вместе с прозрачным другом, который помогает отвлечься, но последствия большого употребления… Слишком плохо воздействуют на организм. И Кристина это понимала, но желание не понимать что такое жизнь, слишком велико. Мария ехала и думала. Ей вроде и все равно, что Крис плохо, но что-то заставляет её сердце ёкнуть. Все же, для Маши, Штрэфонд лишь очередная игрушка, которая будет отправлена на свалку прошлого. Кареглазой просто хотелось развлечься с девушкой, у которой есть характер, так как остальные просто вешались на неё, готовые дать ей, если Лебедева их заметит. И это раздражало, бесило до невозможности. На здоровые и крепкие отношения Мария даже не надеялась, так как в этом мире понятие любви уже уничтожили. Для кого-то любовь — это деньги, для кого-то — регулярный секс, и лишь для малого количества людей, любовь — это то, что заставляет сердце трепетать при виде улыбки любимого или любимой. Жестокая судьба и рамки, выставленные обществом, сделали из Маши машину для убийств, готовую сделать все, что ей хочется, даже если на её пути будет невинный человек. Многие боялись Лебедеву, но при этом любили её за справедливость и прямолинейность. Да, Маша могла в лицо сказать, если ей что-то не нравилось, но если человек не умеет принимать правду и обижается, то это только его проблемы. И Марии все равно, если из её жизни уходят те, кто не готов принимать её такой, какая она есть. Где-то в подсознании, татуированная понимает, что она поступает не правильно, но образ «мамочки» настолько прижился к ней, что она просто не вылезает из него, оставаясь такой же мамочкой для всех. И, возможно, Мария бы не вела себя так по отношению к Желточенко, если бы не этот образ, но кто знает, кто знает. Пока Маша была в своих мыслях, та и не заметила, как подъезжала к дому. Район Кунцево, владения Марии, жилой комплекс Мякинино Парк. Это был целый коттедж с 11 гектарами участка. Два этажа, личный бассейн, все дорого богато, но татуированная не хотела сюда возвращаться. Тихо и пусто, одиноко, никто не встречает, а ведь такой дом. Маша хотела, чтобы её здесь ждали и любили, но кто будет любить главу Мафии, которая управляет одним из районов Москвы? Правильно, только самый отбитый и бесстрашный человек на земле. Приняв душ и одевшись в шорты с обычным розовым худи, Мария с желанием выпить, достала вино, красное полусладкое, и очень дорогое. Маша сравнивала себя с этим вином. Дорогая, потому что держит целый район? Нет, потому что топит за справедливость и правду, за гордость. Это дорогого стоит, потому что сейчас мало таких людей. Полусладкое? Потому что несмотря на характер Маши, она невероятно добрая, хотя не показывает этого. Да, она подлая, как вино, потому что неизвестно когда оно подействует, но так же она сама не может понять, какое ей лучше быть, и это понятно. Мария всегда отличалась от всех агрессией и жестокостью, но при этом могла быть доброй и поддерживать. В итоге из-за этого бренного мира, татуированная выбрала именно путь жестокости и агрессии. Правило одного бокала перед сном — являлось основой жизни Лебедевой, поэтому допив этот бокал в полном одиночестве и тишине, Мария отправилась спать. На утро… Ну как, под вечер, Крис ели открыла глаза. Голова трещала от дешевой водки, во рту будто бы образовалась новая пустыня Сахара. Подняв голову, что казалось, стала тяжелее, Штрэфонд попыталась понять, где она, и поняла. В ванной, в пустой ванной. Походу ночью Кристина хотела принять душ, но что-то пошло не так. Поднявшись, Желточенко увидела пустую бутылку и разбитое зеркало.

***

— Это все из-за меня! — удар по зеркалу разбил его на мелкие кусочки. Какие-то впились в руку, а остальные посыпались в раковину. Осев на пол, Желточенко закрыла лицо руками, сдерживая поток слез, что рвался на ружу.

***

Посмотрев на руку, Штрэфонд недовольно прошипела. Куски все ещё были в руке. Тяжко вздохнув и поблагодарив воздух за то, что рана не начала гнить, Крис достала аптечку и направилась на кухню, где выпила аспирин с минералкой. Не сильно, но помогает. Присев за стол предварительно налив чаю, Желточенко осмотрела руку ещё раз. Торчало 2 небольших осколка, вроде все. Взяв пинцет и пару раз брызнув на него спиртом, дредастая укусила свою майку, чтобы в случае чего не вскрикнуть от боли. Зажав осколок стекла в пинцете, Штрэфонд зажмурилась, доставая первый осколок, стараясь не шипеть от боли и не прокусить майку. Кстати Крис не помнит как переоделась. Взяв так же второй осколок в пинцет, дредастая расслабленно выдохнула. Самое сложное сделано. Обеззараживая рану, Желточенко тихо шипела, чуть не прикусив свой язык. Глянув на ранки, девушка тяжко вздохнула. Именно по этой причине Крис и не пьет, её начинает раздражать даже собственное отражение. Обмотав костяшки бинтом, дредастая направилась в комнату, где наконец-то поставила телефон на зарядку. Время 14:33. Один пропущенный от Горы в 10 утра и неизвестный номер, что звонил 2 часа назад. Точно, сегодня же смена Крис, надо будет прийти как обычно в ночь. А вот неизвестный, это уже интересно. Штрэфонд только хотела перезвонить, как этот номер сам её набрал. Подняв бровь, Желточенко ответила, приложив телефон к уху. — Это Кристина Желточенко? — Да, а кто спрашивает? — немного напряженный голос в трубке заставил напрячься. — Это лечащий врач Дарьи Громовой, вы бы не могли подъехать, здесь произошли некоторые… Неожиданные обстоятельства. — Что с ней?! — Штрэфонд моментально поднялась. — Дарья… Одно слово, способно изменить жизнь. Одно слово может изменить повествование~