22. Ибо прежде Евы была Лилит
14 марта 2022 г., 17:53
Глава и его №2 «Бонтена» вошли в комнату с мини-кинотеатром, где, развалившись на пуфиках в домашней одежде, трио Хайтани смотрели какой-то сериал.
– Как самочувствие? – беспристрастно спрашивает Сано. Ран пихнул брата локтем в бок, от чего тот слегка вздрогнул и поморщился, а Цубаки, лежавшая на его плече недовольно приподняла голову.
– Все срослось – можешь отправлять Мелкого в новую мясорубку, – злорадствует Ран.
Санзу немного напряженно глянул на Цубаки и Риндо, но тут же демонстративно отвел взгляд, когда она поднялась с пуфика.
– Отлично, – отрезал Манджиро, – Закругляйтесь. Через час выезд на склад в Уэно. Ленман донес информацию о том, что вчера кто-то выгружал там какие-то ящики – вероятно «Кобры». Всё, что интересного найдется – перевести на наш склад.
– В закрытку на западе? – буркнул Ран, не отрываясь от сериала.
– Именно, – кивнул Глава.
– А пешки не могут этим заняться или у нас какое-то особое повышение до грузчиков? – вредничает Хайтани старший, повернувшись на бок, в сторону Сано.
– Хочешь, я тебе второе плечо прострелю? – холодно выдавил сквозь зубы Глава.
– Давай, зато никуда не поеду, – Ран приподнялся на пуфике и похлопал себя по здоровому плечу. Майки медленно выдохнул и ответил достаточно спокойно:
– На складе может храниться ценная информация и важные вещи, в частности их оружие. На это задание поедут только мои доверенные люди, – он развернулся в сторону выхода, – Как все погрузите – сожгите склад, – бросил уже откуда-то из дверного проема.
***
Глубоко за полночь грузовик «Бонтена» подъехал к трехэтажному заброшенному складу в Уэно. Выпрыгнув, кто из кабины, кто из кузова, Руководители двинулись в здание. – Мы с Хитто осмотрим первый этаж, – хрипит Шион. – Тогда мы с Риндо второй, – лениво улыбнулся Ран в сторону Санзу и Цубаки, намекая на то, что им достается третий этаж. Санзу недовольно двинулся в сторону лестницы. Бросив вопросительный взгляд на его спину, девушка побрела следом. Она минут 10 внимательно вглядывалась в содержимое вскрытого ящика, одной рукой подсвечивая фонариком, другой аккуратно отодвигая бумажные стружки, заполняющие пространство внутри. Складские помещения были довольно просторными и забитыми в некоторых местах такими же деревянными ящиками, обшарпанной со стен штукатуркой и ветхой пылью. Окна кое-где были выбиты. Дверей нигде не было. Акустика за счёт голых стен и отсутствия дверей была достаточно хорошей: если как следует напрячь слух, то можно услышать даже как на первом этаже хрипит какие-то чертыханья Мадараме, вскрывая ломом ящики, еще отчетливее было слышно, как братья Хайтани перебрасываются какими-то шутками друг в друга на втором этаже. Недовольно шаркая ботинками, Санзу прошел в помещение к Цубаки. Остановившись в проходе и посверля ее немного глазами, он приблизился к ней вплотную. – Нашел что-то? – она не отрывала взгляда от ящика, но в ответ было лишь молчание и еле слышимое недовольное сопение. – Что-то не так? – она выпрямилась перед Санзу. Сложив руки на груди, он уселся на край ящика и уставился в стену напротив, слегка нахмурив брови, спрятанные под светло-розовыми прядями: – Пиздатый у тебя брат? – достаточно тихо, но холодно выдавил Харучиё. – Какой из? – тонкая бровь поплыла вверх, на что Санзу ухмыльнулся. – Это у тебя надо спросить… Хотя исходя из твоего вопроса, вы там все втроем в особых родственных отношениях. – Это шутка такая? – она распахнула на него сиреневые глаза. – Раньше тебя Мицуя вечно домой возил, по сто раз форму перешивал – наверняка перелапал везде, где мог. Теперь с любимым братиком в обнимку валяешься, – продолжает с ухмылкой Санзу. – Ты, блять, не с той ноги сегодня встал что ли? – шипит Хайтани младшая, слегка нагнувшись над его лицом, – Мы с тобой два раза в жизни целовались и никогда не поднимали вопрос о том, кто мы с тобой друг другу, что за претензии? – Окей, – он рывком поднялся с ящика, – Давай я пообжимаюсь с кем-нибудь у тебя на глазах и посмотрю, что ты скажешь? – Обжимайся сколько угодно, – она отошла и прислонилась спиной к стене между ящиком и разбитым окном. Он, сложив руки на груди, встал напротив нее. Повисло тяжелое и глупое молчание. Оба понимали, что это была какая-то тупая разборка, высосанная из пальца, но никто не хотел этого признавать: она из вежливости, он – из гордости. Молчание затягивалось. Казалось, кто первый решится на примирение – тот проиграет. Он подошел ближе. Она не отводила взгляда от разбитого окна. Цубаки немного вздрогнула – Санзу снял перчатку и прислонил чистую правую ладонь к ее щеке, чтобы повернуть лицо девушки от окна к себе. – Что, стыдно стало? – Хуита какая-то получилась, да… – он наклонился, чтобы ее поцеловать, но она отвернулась в другую сторону и прошипела: «Псих». Она проиграла. Потому что, отвернув голову, открыла перед ним шею, чем он просто не мог не воспользоваться. Она рывком непроизвольно набрала в грудь немного кислорода и впилась ногтями ему в плечи, шепча уже с улыбкой: «Точно псих». Обрамленные шрамами губы крепко впивались в тонкую кожу на шее, а руки бродили по телу. Левой он прижимал ее к себе за талию. Правую запустил в волосы. Потом медленно менял их местами. Цума глубоко и прерывисто дышала. Поднявшись к мочке уха, он мягко втянул ее губами и легонько прикусил. Она резко выдохнула, едва слышимо пискнув. «Только ни звука», – он с довольной улыбкой прошептал у нее над ухом и перешел к губам. Одна рука проскользила по платью на туго обтянутую тканью грудь. Она мелко задрожала у него в руках и издала тихий-тихий приглушенный стон. Разорвав поцелуй, он снова прошептал приказ: «Ни единого звука». Харучиё завел правую ногу за ее левую, подхватывая в этот момент девушку за талию. Будто собирался станцевать с ней танго. И провел подушечками пальцев правой руки по открывшейся разрезом платья внутренней стороне левого бедра, провожая свою руку довольным взглядом. Цума хватала воздух губами, искренне стараясь делать это максимально тихо, но бешенный стук сердца, казалось, было слышно даже на первом этаже. «Ни звука, поняла меня?» – она послушно закивала, глядя ему в глаза, напряженно ощущая, как теплая рука медленно ползет вверх по бедру. Всё выше и ближе, и наконец достигает своей цели. Она рывком вдохнула кислорода, будто вынырнула из ледяной воды, и распахнула на него сиреневые глаза, которые сейчас словно светились во мраке заброшенного помещения. «Молчи», – Санзу шепчет на ухо приказ, подхватывая ее левой рукой между лопаток и водя пальцами правой руки по уже влажной и теплой тонкой ткани внизу. Цума дрожит, будто вышла на мороз, хотя все тело покрывается горячей и еле видимой испариной. Сжимает руками его плечи и крепко жмурится, задерживая дыхание, пока он с победной улыбкой осторожно отодвигает мешающую влажную ткань нижнего белья в сторону. «Ни звука», – она кивает, глядя ему в глаза. «Поняла меня?», – кивает. Харучиё улыбнулся, как сытый кот, и придерживая ее левой рукой за впадинку между лопаток, а правой за подколенную ямочку левой ноги, рывком поставил правую ступню на низкий подоконник рядом, бережно опустив на эту ногу ее левое колено. Правая рука снова уверенно скользнула вверх по внутренней стороне бедра. Он снова впился в ее губы. Дойдя до основания разреза на платье, он подхватил его и немного задрал подол. Прекратив поцелуй, Санзу с довольной улыбкой облизнул указательный и средний палец, глядя в ее зачарованные глаза, и опустил руку вниз. Зрачки резко расширились, дыхание стало глубже, а сердцебиение невыносимым. Держа ее за спину левой рукой, он ощущал, как температура ее тела подскакивает с 36.6 до 37.2, пока он медленно водит пальцами внутри. Горячие и тугие стенки тут же непроизвольно слегка сжимают его пальцы. Цума мелко дрожит и смотрит на него со смесью нечленораздельных эмоций. В сиреневых глазах одновременно плавают, как карпы в пруду, и страх, и вожделение, и покорность, и ненависть, и любовь, и грех. Санзу смотрит в эти глаза и шрамы в уголках губ расплываются в довольной и победной улыбке. Он надавливает пальцами внутри на мягкую верхнюю область, где находится та самая заветная точка и ускоряет темп. «Молчи». Цубаки вжимается лицом в его грудь, почти не дыша и крепко хватается руками за ткань пиджака у него на спине. Он запрокидывает голову назад и удовлетворенно ухмыляется, еще увеличивая темп. За последние десять лет к нему ни разу еще не приходила мысль о том, что ему самому понравится, когда девушка с ним испытывает удовольствие, а не унижение и боль, когда девушка получает от него ласки, а не терпит издевательства. Чувствуя, как она в его руках дрожит, будто сейчас развалится, как карточный домик, он перехватил ее покрепче за талию, и снова прибавил темп, поглаживая большим пальцем набухший от перевозбуждения бугорок. Она была готова запищать. «Ни звука». Всё внизу живота внутри начало лихорадочно сокращаться в приятных спазмах, наконец-то приносящих облегчение. Санзу прижал ее к себе еще крепче и держал так, пока она не размякнет в руках, как тряпичная куколка. Заботливо поправив белье и платье, он отпустил ее и, довольно облизнув пальцы, надел перчатку. Цубаки сползла по стене и присела на корточки, переводя дыхание. Немного погодя в помещение вплыл Ран: – Вы всё тут проверили? – он лениво выдыхает дым бергамотовой самокрутки. – Я все проверил, – с абсолютной невозмутимостью отвечает Санзу. – Че тут у вас случилось? – Ран кинул окурок на бетонный пол и немного обеспокоенно двинулся к сестре. – Надышалась пыли и чуть сознание не потеряла, вот, привел ее к окну, – Санзу пожал плечами. Ран посветил на нее фонариком и его внимание привлек яркий багровый след на шее. – Ты в кого сука-то такая, а? – Ран рывком поднялся и с недовольной улыбкой влепил Харучиё крепкий подзатыльник, – Всё он, блять, проверил тут… Я имел в виду ящики, скот! – Хайтани смеясь и качая головой пошел к выходу, – Нет, чтоб, блять, цветы-шампанское-романтика… Че ты, как таракан, с ней по темным углам жмешься? – он еще раз обернулся на потирающего от неловкости лоб Санзу и бросил перед выходом, – Грузи давай ящики в машину, Ромео! На месте будем разбираться, что там.***
Он сидел в своём большом кожаном кресле, развернувшись лицом к панорамному окну, когда в дверь раздался глухой стук. – Входи... – прохрипел старческий голос из кресла, звонко отхлебывая коньяк. – Господин Бельфегор, передайте мою искреннюю благодарность Основателю. – Не стоит благодарностей. Ты же Бог. Бог не может умереть, – было слышно, как старик произносит эти слова с гордой улыбкой. Он развернулся в кресле и посмотрел усталыми выцветшими сиреневыми глазами на согнувшегося в вежливом поклоне гостя. – Теперь точно не остается сомнений: в её сенбонах находится яд, – гость выпрямился, и по круглым очкам пробежал блик от хрустальной люстры. – А в моих руках находится противоядие, – старик отставил снифтер на столешницу из черного мрамора и сложил перед собой руки домиком, смыкая подушечки морщинистых пальцев, – Хорошо, что ты оказался таким живучим. Прости, что недооценивал тебя. – Благодарю, что приняли меня, – «Преступление» и «Наказание» сложились перед лицом, словно в молитве. – Не знаешь, как там поживают Сыновья Евы в Токио? – он разомкнул руки и отхлебнул ещё коньяка. – Развед-отряд ещё не нашёл штаб «Бонтена», – доложил Ханма. – Что ж... Пусть продолжают заниматься своими делами. А тебя я, пожалуй, повышаю, – старик пошарил морщинистой рукой в ящике стола и выложил на столешницу кольцо в виде кобры из черного золота, – Отныне моим первым доверенным лицом станет сам Бог Смерти, – он расплылся в блаженной улыбке. – Это честь для меня, Господин Бельфегор. – У меня уже есть для тебя миссия: съезди в одну деревеньку. Там живёт мой давний приятель... Его надо убрать, – тусклые сиреневые глаза немного блеснули в азарте. – Есть какие-то особые поручения к миссии? – Да. Дитя Лилит должна получить его кольцо. Пусть это будет для нее маленьким сувениром. Координаты местонахождения вышлю позже. Можешь быть свободен, – он допил коньяк и развернулся в кресле обратно к окну. Ханма все равно поклонился, забрал со стола кольцо и вышел из кабинета с неприлично довольной ухмылкой: «Развеем немного скуку». – Через три месяца… – старик пялился на свою хоть и спрятанную винирами, но все же гнилую улыбку в отражении панорамного окна, – Сыны Евы исполнят предание, а Дитя Лилит падёт обратно в ад...
Примечания:
Раз Вакуи вернул Ханму, то и я тоже верну ехехе
