Уберите кашу

Заход на триксель. Немногочисленные зрители на трибунах замерли в ожидании. Не верят, что Саша его приземлит, потому что этот прыжок стал заклятым врагом фигуристки уже на протяжении нескольких сезонов. Но Саша не была бы собой, если бы не достигала поставленных целей. Четверные тулуп, лутц, флип, риттбергер — казалось, для Саши нет недостижимых высот, и если бы можно было преодолеть гравитацию, Трусова бы вообще взлетела и никогда не касалась бы ногами земли. Но аксель в 3,5 оборота ставил преграду на пути к главным наградам: чемпионству европы, мира, и, наконец, олимпийской золотой медали. 15-летняя Камила, маленькая и хрупкая девочка била все мыслимые и немыслимые рекорды по баллам, каждый раз обходя Сашу. Аня – ангел группы Этери Георгиевны, периодически выдавала чистейшие прокаты с одним-двумя квадами и двойным акселем, и побеждала Трусову с очередным падением с трикселя. Но опять же, Саша была не той, кто бы сдался и перестал бороться. В женском одиночном катании было сложно держаться высоко больше одного олимпийского цикла, так что Пекин-2022 должен был стать апогеем. Сначала этот турнир маячил где-то вдалеке едва заметной дымкой, но с каждым очередным днем, проведенном на льду, становился все ближе и ближе, сверкая и переливаясь в отблесках льда, особенно если Трусовой удавалось приземлить злосчастный тройной аксель. Какой-то период времени у фигуристки было всего три страха, и они напоминали блок-схему. Первый: а что, если меня не возьмут? Квот всего три. И что, что я прыгаю по 5 четверных за произвольную, есть и постабильнее девочки. К определённому счастью для Саши, Косторная (делая, опять же, аксель) упала, после тренировки жаловалась на боль в руке, в итоге оказался перелом. И претендентов осталось трое: Валиева, Щербакова, Трусова. Страх второй: заболеть короной. Саша шугалась любого столпотворения людей, при любой возможности находилась в маске, потому что положительный тест ставил крест на олимпиаде и, возможно, на здоровье в целом. Страх номер три: триксель в короткой программе. Сезон 21-22 становится переворотным в жизни Трусовой, и это было понятно самой девочке. Наконец-то нормальные большие старты, хоть и с вечной дерготней с тестами, но Саша была готова на всё что угодно, только бы выходить на лёд и доказывать, что она – лучшая. С началом стартов сформировалась компания одиночников российской сборной. Саша, Аня, Камила, а из мужской одиночки Миша, Андрей и Марк. Марк был местами странным, но от этого не менее... Не менее каким? Сложно было подобрать какой-либо эпитет, который описывал бы Кондратюка. Раздумывавший, выходить из юниоров в этом году или нет, Марк сенсационно выиграл сначала чемпионат России, затем Европы, и теперь тоже ехал на Олимпийские игры. В телеграме сия компания даже создала чатик с названием "фигурная мафия", что нельзя было отрицать, эта компания захватила пьедесталы в этом виде спорта и не думала даже их отдавать в ближайшее время. Все дружили примерно одинаково, но вскоре у Саши завязалось гораздо более близкое общение с Марком. А сложилось оно благодаря скинутому Марком в личные сообщения Саше мема с Оксимироном. Оба были поклонниками Мирона Яновича, так что часто обсуждали последние фандомные новости. А потом такие нейтрально-дружелюбные взаимоотношения перетекли в очень близкую дружбу. Обоих тянуло друг к другу как магнитом. В соцсетях начали всплывать нарезки с награждений соревнований, где Саша с Марком вечно были рядом, смеялись, танцевали. Но оба не обращали никакого внимания на это и наслаждались друг другом, но прямо выяснить, что происходит, никто не решался. Лишние волнения были убраны под ноль из жизни перед олимпиадой, так что спортсмены не хотели сбивать друг друга с толку перед самым главным стартом жизни. Марк выражал то, что он чувствовал, в своих картинах, но человеку непосвященному понять, что происходит было нереально. Тренер Светлана Соколовская не была железным рыцарем, в отличии от Этери Георгиевны, так что у Марка были какие-то представления об отношениях, а вот группа Тутберидзе, по ощущениям, жила в пузыре "Хрустального", что в целом было правдой. Личная жизнь пресекалась в зачатке под неусыпным взором жёсткого тренера. Это казалось правильным, всё-таки Тутберидзе воспитала не одно поколение фигуристок, завоёвывавших все возможные награды в мире фигурного катания. Фигуристам оставалось пара дней на отдых дома, в Москве, до вылета на красноярские сборы. В основном фигуристы использовали все часы в сутках для пребывания в горизонтальном положении, потому что потом сборы, а за ними–Пекин, то есть месяц нервного напряжения, отсутствия сна и миллионов прикованных к тебе взглядов. Об этом было объявлено в "фигурной мафии", и все уползли спать. Утро понедельника 24 января началось для Саши часа в 3 дня. Разлепив глаза, Трусова стянула телефон с тумбочки и рефлекторно нажала на иконку с белым самолетиком на голубом фоне. В папке "Личные" было больше сообщений чем обычно. Так, сообщение от мамы с пожеланием доброго утра, пара сообщений в чатике, и вот виновник - Кондратюк собственной персоной. Сообщение висит уже пару часов. Саша от такой неожиданности даже проснулась, и сидела на кровати, откинув одеяло, и думала, открывать вообще чат или нет. Приняв решение открыть, сон слетел окончательно. Видео-кружочек. Судя по всему, только проснувшийся Марк не пойми с чем на голове. Подумав еще пару раз, стоит ли это слушать, фигуристка взяла с тумбочки наушники, нацепила один и нажала на сообщение, одновременно прибавляя громкость. "Русская ракета, предлагаю вам прилететь сегодня вечером в гости, с меня вкусный ужин и не менее вкусный чай". Дальше, уже текстом, шёл полный адрес и вопрос, согласна ли Саша. Трусова положила телефон на подушку, встала и босиком пошлёпала на кухню попить воды, а то горло пересохло. В голове беспорядочно носились мысли. Что это такое, как Кондратюк до такого додумался, и что вообще делать. Водичка была холодная, вкусная, и туман в черепной коробке слегка прояснился. "Ладно, что мне в целом мешает, правда? Правда." Прямо со стаканом воды Саша вернулась в спальню, открыла чат с Марком и тоже записала кружочек, где соглашалась на данное мероприятие. Марк не спал уже несколько часов, и всё это время сидел как на иголках, несколько раз хотел удалить эти сообщения. А вдруг она не согласится? Как было странно и ново волноваться за то, что о тебе подумает кто-то. Как спортсмен такого уровня, фигурист умел полностью отключать размышления с позиции других людей, но тут не получалось, и это было довольно странно. "О, она онлайн, прочитала, вышла. Понятно, не видать мне хорошего вечера, как своих ушей и альбома Окси. Зашла обратно, ого. Ответила? А вот это уже интересно." Кондратюк тапает на сообщение, и улыбка медленно расползается по лицу фигуриста. "Получилось," – единственная мысль, пролетевшая нервным импульсом по коре больших полушарий. Тем временем Александра уже начала собираться на это необычное и непривычное мероприятие.

***

"Какой красивый дом, однако," – подумала Трусова, увидев новостройку, в которой жил Кондратюк. Девушка набрала на домофоне нужный номер квартиры, но поговорить с Марком не успела: он сразу открыл дверь. Толкнув тяжелое дверное полотно, Трусова оказалась в парадной, где всё обстояло не менее красиво, чем выглядело снаружи: оставшаяся с праздников новогодняя ёлка, даже диванчик стоял. Саша достала телефон из недр карманов куртки, пока ждала лифт, и перепроверила, на какой этаж надо ехать. Тринадцатый, так тринадцатый. Зайдя в лифт, Александра стянула с себя красную шапку, поправила аккуратную заплетённую косу, улыбнулась сама себе. Лифт жалобно пискнул и растворил свои створки. По обе стороны от лифтовой площадки шли ровные коридоры одинаковых дверей, но одна была приоткрыта, куда и отправилась Саша в надежде, что никто по совпадению не ждет курьера, и она не вломится в чужую квартиру. Дверь оказалась верной. Потянув на себя ручку, Саша увидела Марка, стоявшего напротив, в футболке "пивозавр" и не менее забавных штанах. Пивозавр с футболки был неплох, но взгляд Кондратюка, такой добрый и спокойный, перенял на себя всё внимание. —Дарова, давно не виделись, — Марк усмехается и обнимает Сашу. Так тепло и хорошо. —Ну как сказать давно, не так уж много времени с чемпионата России прошло. —Но я всё равно скучал. — А вот это уже заявочка. Трусова удивлённо подняла брови.— Громкое заявление. Хотя ладно, я тоже. Кондратюк отпускает Сашу и закрывает за ней дверь. —Давай куртку, я повешу. Вот тапочки, — протягивает мохнатые смешные тапки с помпонами и забирает олимпийскую куртку российской сборной, — Руки мыть там, — кивает в сторону ванной. Засунув шапку в рукав куртки и повесив её за петельку на крючок, уходит на кухню и достаёт тарелки. Трусова осматривается и думает о том, какая милая и уютная квартира у Кондратюка. О том, как классифицировать ее взаимоотношения с ним, она старается не размышлять. —Саш, иди в гостиную, я там больше люблю тусить, я сейчас приду, — кричит Марк с кухни. Саша действует методом исключения: одна комната – кухня, во второй закрыта дверь, а в третью открыто, вероятнее всего это и была гостиная. Рассуждение оказалось верным. Большой диван, длинный тёмный столик перед ним, телевизор, висящий на стене, шкафы с книгами и окна. Даже так: ОКНА. В пол, с потрясающим видом на вечернюю Москву. —Потрясающие окна. —Спасибо, они были одним из решающих факторов в покупке именно этой. На этот вид можно вечно смотреть. — Не очень понятно, про что именно говорил Марк, стоявший уже в дверном проёме: про светившуюся вдалеке Москву-сити, или про Сашу, застывшую перед этими окнами. Кондратюк заносит домашнюю пиццу и кружки с чаем на подносе и ставит его на столик. —Прошу к нашему столу. — Марк падает на диван и предлагает сделать Трусовой то же самое. —С удовольствием. — Саша устраивается рядом, берёт первый кусочек и откусывает. —Как же вкусно. Когда ты успел научиться готовить? —Было дело, — И неважно, что Кондратюк с самого утра судорожно искал рецепт, бегал за продуктами и месил тесто. — Чего, прям так вкусно? —Да не сомневайся даже, объедение! — Умяв первый кусочек, Саша взяла кружку, отпила немного и принялась на этот раз восхвалять чай, который действительно был довольно вкусным. Следующий час прошёл в обсуждениях предстоящих предолимпийских сборов, но плавно перетёк к клипам Оксимирона. Из-за этого пришлось включить ютуб на телевизоре. Ещё час прошел в спорах примерно на тему "кто убил марка?" —Но Саш, если меня поставят катать все 4 программы на Играх, то мы узнаем ответ на этот вопрос! —А я не хочу, чтоб тебя убивали, —Саша расстраивается почти по-настоящему, и начинает хмуриться. —Да ладно, как нибудь переживём. — Парень неловко обнимает Трусову за плечи и прижимает к себе. Повисает длинная пауза.—Ты знала, что шаолиньские монахи считали, что если дышать медленнее, можно замедлить время?— И Саша, кажется, перестает дышать совсем. Так они и сидят на диване, обнявшись, Саша расплылась на груди Марка, а тот положил подбородок на макушку огненно-рыжей головы Трусовой и не мигая смотрел в окно и пытался понять, как действовать дальше. На фоне ненавязчиво играл "Космос" ЛСП и Мирона Яновича.

я покажу тебе космос в одно касание смотри в глаза, детка, узнавай меня

—Стоит поговорить об этом? — Решил нарушить тишину Кондратюк. —Не порти момент, яхонтовый мой, — Действительно, зачем? Трусова не хочет ничего решать словами сейчас. Она поднимает голову, встречается взглядом с Марком, и сердце делает четверной тулуп и падает куда-то вниз и там же испуганно колотится. А догадливый Марк всё-таки смог связать хотя бы пару слов в своей голове и подаётся вперёд, целуя опешившую от такой решительности Сашу куда-то в уголок губ. Ещё более неожиданно она отвечает на этот поцелуй. И в этот момент оба сердца пропускают удар, но потом начинают биться с утроенной силой. Почти как после произвольной, только еще круче. Медленно остывает чай, слышна "Фата Моргана" из динамиков телевизора. Кондратюк спланировал расширять зону поражения и стал легко, почти невесомо подниматься пальцами по кисти, предплечью и дальше по руке тающей от этого Трусовой, и вот рука оказывается на шее. Но Саша не чувствует опасности, она чувствует тепло и мягкость этих музыкальных тонких пальцев. И больше вокруг нет абсолютно ничего: ни звуков, ни света, ни олимпиады и страха перед ней. Для Саши с Марком остались только они одни.