Уберите кашу

Всем фигуристам в первый день красноярского сбора было объявлено, что тренироваться они будут только по одиночке со своими тренерами. И жить тоже отдельно, по одному в номере. Комнаты делились на блоки, один блок — один тренер. Все прибывшие удивились, но приказы начальства не обсуждались и не критиковались, как минимум при нём самом точно, так что фигуристы дружно пожали плечами и начали растекаться по своим блокам.

ракета, 10.26 что за приколы с раздельными тренировками(( мы не сможем тренироваться вместе

котик, 10.32 блин( мы что нибудь придумаем обязательно, я тебе обещаю я не смогу высидеть всю неделю без тебя

ракета, 10.41 и в самолёте тоже места рядом не дадут я уже скучаю

котик, 10.42 и я, моя русская ракета ;) Саша отлипла от телефона и поняв, что уже в номере и пришла сюда на полуавтомате не без помощи Щербаковой, оглянулась по сторонам. У двери — чемодан с олимпийской экипировкой, тренировочной формой и инвентарём. Маленькая кровать, тумбочка рядом, столик, стул и балкон, бывший единственным позитивным моментом в этой комнате. Вид на заснеженный лес и поле и успокаивал, и завораживал одновременно. Слегка обустроившись в комнате, Трусова вышла в коридор посмотреть на расписание своих тренировок, и Марка, естественно, тоже. Саша сфоткала расписание, но продолжала смотреть на него, надеясь, что в нём прямо сейчас что-нибудь изменится и у них с Марком будут хотя бы соседние по времени тренировки. Но листок продолжал висеть, пришпиленный кнопкой к стенду. Но Трусова вдруг увидела только темноту перед собой. "Приплыли, у меня в глазах темнеет? Хорошие сборы будут походу." Но спиной фигуристка почувствовала тепло и сдавленный смех. Со своим неповторимым взглядом "уберите кашу" она резко развернулась, дабы уличить хулигана в его шутке и оказалась прямо перед Кондратюком, который от неожиданности слегка подпрыгнул на месте. —А, это ты.. Я уже думала, что сознание теряю,— Саша обвивает фигуриста руками, и неважно, что в любой момент их могли застукать. —Я всё-таки тебя нашел в этом корпусе несчастном. Меня этажом ниже поселили, а твой номер где? — Кондратюк уже привычно обнимает Трусову за плечи и целует в макушку. —Да там, по коридору налево, в самой последней комнате. —Какое-то не очень хорошее начало. Ничего, неделю потерпим и олимпиада.—Марк надежд не теряет. —Еще две недели без сна и отдыха.—А вот Саша не настолько оптимистична. —Ну чего ты расклеилась? Мы справимся, Саш. Вместе справимся. Я люблю тебя, слышишь? —Слышу. И я тебя. Ладно, щас ещё придёт кто-нибудь, у меня тренировка через полчаса.— Трусова нехотя отлипает от Кондратюка. —Давай так, если договариваемся встретиться, то место встречи здесь, у стенда? —Конечно. До встречи. —Не выдержав, Саша всё-таки целует Марка в губы и смущённо убегает по коридору. Фигурист остаётся стоять, смотря в сторону Сашиного номера с абсолютно пустой головой. В тот момент там было только от всепоглощающего ощущения нежности и любви, оставленного губами Трусовой с нанесённым на них бальзамом. Вернувшись в реальность, Кондратюк тоже фотографирует расписание тренировок и уходит в сторону лестницы, шёпотом ругаясь на составителей этой таблицы.

***

Сборы в Красноярске проходили долго и мучительно. Дни казались бесконечными: подъем, завтрак, зал, тренировка, обед, сон, ещё одна тренировка, душ, ужин и отбой. Сил после работы на льду не оставалось совсем, только добрести до комнаты и уснуть. В лучшем случае полежать в душе под тёплыми струями воды, лившейся из прикреплённой к стене лейке. Единственное, что придавало Саше с Марком силы и желание бороться дальше — переписки и секундные встречи друг с другом. "Случайное" столкновение на лестнице, выбранные как можно ближе друг к другу места в столовой, редкие, но долгие прогулки по территории спортивной базы: все это придавало импульс для каждодневной изнурительной работы над собой и своими прокатами. Саше снилась техника выполнения тройного акселя, Марку снилась Саша. котик, 06.33 ты мне сегодня опять снилась, спасибо)

ракета, 06.37 обращайся доброе утро) послезавтра уже уезжаем,да? больше я тут уже не выдержу

котик, 06.38 да, послезавтра. считай 4 тренировки и всё) держись, сашенька встретимся на завтраке

ракета, 06.40 до встречи ;)

Марк попытался слезть с кровати, но в результате элегантно спикировал на пол, хорошо хоть одеяло еще ночью упало туда, и удар получился не сильным. "Было бы забавно сломать себе что-нибудь упав с кровати, проводя столько времени на льду." С этой мыслью фигурист все-таки поднялся на ноги, повертел головой, встряхнул руками и пошёл собираться: умывание, почистить зубы, зачесать рукой непослушный кудрявый чуб на голове, заправить кровать, надеть мятные фланелевые штаны и толстовку из экипировки, маску, нацепить кроссовки. Буквально минут через десять Кондратюк практически вылетел из номера, чтобы сбегать к Трусовой и идти на завтрак с ней. У Саши обошлось без падений с утра пораньше, но расчесывать волосы, хоть она и собирала их каждую ночь в косичку, было сложно, как бы она не старалась. Но фигуристка гордилась своими волосами, которые она никогда не стригла, не выпрямляла и не завивала. Сейчас они были огненно-рыжими благодаря специальной безаммиачной краске, которой Трусова красилась перед началом соревновательного сезона. Управившись с высокой кичкой на голове, Саша переоделась в тренировочную форму и уже услышала условный стук Марка в дверь, который они придумали сами. Открыв дверь и впустив Кондратюка в комнату, Трусова повисла на нём, покрывая шею и щеки поцелуями. —Как же я скучаю по тебе. —И я по тебе, Саш. После Олимпиады приезжай. —На вечер не хватит. —А я говорил про вечер? Хоть навсегда, я только рад буду, —Марк усмехается и еще крепче обнимает Сашу за талию.— Погнали, опаздываем уже. —Секунду, я только маску найду, — Саша почти телепортируется к своей куртке и выуживает из нее нежно-розовую масочку с сердечком сбоку и ярко-малиновыми тесёмками. —Са-аш, —медленно протягивает Кондратюк. —А? —Ты у меня самая красивая. Пойдём. —Пойдем. И никто не узнает, почему Саша была такая румяная и позитивная весь день.

***

Тренировка шла уже неприлично долго. Следующая в очереди Туктамышева Лиза—первая запасная на Олимпиаду со своим тренером Мишиным уже пришла на лёд и с другой стороны бортика очень красноречиво смотрела на Сашу, прыгавшую триксели. Трусова срывала периодически коронный элемент Туктамышевой, но поднималась и делала, пока не получится, под тяжёлым взглядом тоже уже измотанной сборами Этери Георгиевны. В какой то момент Алексей Николаевич уже не выдержал и пошёл к Тутберидзе просить их уйти со льда, так как они прилично выехали уже из своего времени. Этери Георгиевна вспомнила о таком неудобном во всех смыслах параметре, как время, извинилась перед Мишиным и прикрикнула на Трусову, чтобы та наконец вышла со льда и хотя бы посидела в раздевалке. Для именитого тренера было загадкой природы, откуда Александра берёт силы на всё новый и новый прыжок. Этери радовал этот факт, а его причины были уже не так важны, и этого обьяснения ей было достаточно, чтобы успокоиться и начать думать о прыжковом наборе для Трусовой в произвольной, и как можно усовершенствовать дорожку в короткой.

ракета, 13.49 марк марк марк у меня получается триксель!!! не всегда, но прогресс есть, я тебе точно говорю!

котик, 14.32 какая ты умничка! а у меня только тренировка закончилась пойдем после обеда гулять?

ракета, 14.36 нет, я уже пообедала, иду спать иначе вырублюсь в сугробе давай вечером лучше, перед ужином?

котик, 14.37 конечно, договорились иди спи, восстанавливайся, ракета моя И Саша действительно отключается, как только голова касается подушки. И в этот раз фигуристке уже ничего не снилось, мозг уже устал раз за разом отрабатывать цепочку заход на аксель => прыжок =>падение => начать сначала.

***

Выезд со спортивной базы планировался ранним утром, впереди предстоял долгий перелет до Пекина, но для этого сначала надо было доехать до аэропорта. Кому-то удалось заснуть хотя бы на пару часов, кто-то не смог даже глаза закрыть. В последней категории оказались и Марк, и Саша. Но времени даром они не теряли, и забив на попытки уснуть, просто переписывались ни о чём, стараясь как можно дальше обходить тему спорта и Олимпиады. И так этого хватало по уши везде: бесконечные тренировки, новости в интернете, разговоры с родителями. Последнее было вообще невыносимо, сколько бы Трусова ни была самостоятельной и взрослой спортсменкой, в звонках маме и папе она превращалась в маленькую Сашку, скучавшую по ним и хотевшую вернуться в Рязань в эту небольшую, но такую уютную квартиру. котик, 03.57 через полчаса вставать уже надо

ракета, 03.58 даа мы же в одном автобусе? я не выдержу ещё столько времени без тебя

котик, 03.58 хочешь я приду?

ракета, 03.59 спрашиваешь еще

котик, 03.59 щас прибегу, дверь приоткрой Саша вскочила с тёплой кровати прямо в одеяле, подлетела к двери, тихо отщёлкнула замок и приоткрыла дверь. Фигуристка присела обратно на краешек кровати и принялась ждать. Хотя ждать долго не пришлось. Буквально через минуты полторы в коридоре послышались мягкие, почти кошачьи шаги. И это точно была не Тутберидзе, чему невозможно было не радоваться. Хотя Марку эти 90 секунд показались часом. Коридор блока Светланы Владимировны, поворот направо на лестничную клетку, пара пролётов вверх по ступенькам, поворот в "святая святых": блок Тутберидзе. Комнату Этери Георгиевны Кондратюк обходил по дальней стене буквально на носочках. Дальше было проще, просто идти до конца коридора, и вот 318 дверь, дверь, за которой сидит его настоящая любовь. —Доброе утречко!—разговаривать приходится шёпотом, стены не отличались хорошей звукоизоляцией. Саша еще в пижаме и одеяле, что делает обстановку ещё более камерной и домашней. Фигурист наклоняется, целуя в лоб, и обнимая этот рулет с Трусовой, падает на матрас, прижимая её к себе. —Прекрати, блин, Марк, я же задохнусь сейчас! Отпусти-и-и-и,—сдавленным голосом шепчет Александра, безуспешно пытаясь выпутаться из ещё больше согретого Кондратюком одеяла. —Как же я могу тебя отпустить, если я тебя люблю, яхонтовая моя, а? —Если ты меня реально придушишь одеялом, будут не самые лестные заголовки в газетах, например "Ученик Соколовской удушил одеялом фигуристку ТШТ". Не так весело, да? Выпусти, Маркуш, пожалуйста, — естественно, Кондратюк не может не подчиниться, иначе взгляд "уберите кашу" будем последним, что он увидит в своей жизни. Конечно, Марк не против такого расклада, но без Саши ему будет ещё хуже, всё-таки в его интересах как можно дольше оставаться в этом мире. В шутливой драке Кондратюк с Трусовой сваливаются с кровати, и остаются сидеть, облокотившись на боковую царгу, смотря на вид с балкона. —Что будет после Игр? Я не понимаю. Пекин моя мечта последние лет пять, и что после этого у меня останется? — Саша резко стала какой-то потерянной, и как будто уменьшилась в размерах. —Я, я у тебя буду. Что-нибудь придумаем, я тебе обещаю. — Марк обнимает Сашу за плечо и неторопливо и нежно покрывает открытую кожу поцелуями. Саша безмолвно соглашается. Формально никто даже не предлагал встречаться, ведь зачем, если всё и так понятно? Вот они и решили не сотрясать лишний раз воздух такими разговорами. Просто были вместе и всё тут. Тишину нарушает лишь дыхание двух фигуристов, смотрящих практически идеальную темноту снаружи. Надо было потихоньку собираться. Но как Марку хотелось остановить время, запомнить каждую деталь этого утра: чай в термосе на краю столика, скомканное покрывало, уже лежавшее на полу, растрёпанные волосы Саши, её смешную тёмно-зеленую пижаму с ярко-оранжевыми лисами. Такую уже родную Сашу. —Мне надо бежать, а то сейчас ваша Железная Леди засечёт и мокрого места от меня не оставит. Встречаемся через 20 минут в столовой. — Кондратюк, как в последний раз, касается губами скулы Трусовой, вскакивает и выбегает из номера, неслышно прикрывая за собой дверь. "Что же, погнали собираться," — думает фигуристка, заправляет кровать, переодевается в дорожный костюм, кидает вещи первой необходимости в рюкзак и застегивает чемодан. Проверив, что в комнате и ванной ничего не забыла, Саша натягивает маску на нос, последний раз выходит с вещами из своего 318 номера, закрывает его на ключ, и идёт в сторону лестницы. Другие фигуристы как сонные мухи, зевая и кутаясь в теплые толстовки, собирали сумки и перепроверяли, всё ли они взяли. Все проклинали такой ранний выезд и недовольно ворчали в немногочисленных диалогах. Только Саша с Марком сверкали, как начищенные золотые медали. За завтраком общее по отряду настроение особо не изменилось. —Представляете, с утра перед подъемом мне показалось, что кто-то крался по нашему блоку. Привиделось наверное, да? — неожиданно для спортсменок и остального тренерского штаба, Тутберидзе решила обсудить что-то кроме прокатов. Камила с Аней усмехнулись, а Саша почти подавилась гречей от удивления. —Даже не знаю, что вам сказать, Этери Георгиевна. Наверное, всё-таки вам приснилось, не берите в голову.—Но Трусова соображает быстро и помнит, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. А Марк слушал этот во всех смыслах интересный диалог, сидя спиной к столу группы Тутберидзе, и пытался не засмеяться в голос. На эти жалкие попытки смотрел друг Марка Женя Семененко, который по результатам сезона был первым запасным, но заменил Мишу Коляду из-за положительного теста на коронавирус и пытался понять, что такого смешного происходит за соседним столом. —Марк, ты чего? —Жень, я тебе как нибудь расскажу эту во всех смыслах прекрасную историю, но не сейчас. Напишу тебе, окей? А то тут людей много, а это все секрет.—Кондратюк театрально подносит палец к губам и шипит, призывая к молчанию. —Понял, я могила. На сборную по фигурному катанию был выделен микроавтобус. На первых рядах сидели все тренера, а дальше была произвольная рассадка. Саше и Марку повезло быть последними в очереди на посадку, так что им достались места на последнем ряду, где больше никого не было. Это позволило им всю дорогу до Красноярского аэропорта держаться за руки, прикрываясь Сашиным объёмным шарфом. Буквально через минут пятнадцать Трусова задремала на плече фигуриста, который сделал пару фоток на память о таком тёплом моменте, и тоже прикрыл глаза, чтобы хоть немного отдохнуть перед длительным перелётом. Перед вылетом времени даже погулять по магазинам не было, автобус подъехал к входу для отбывающих ровно за 20 минут до конца регистрации на чартерный рейс Красноярск-Пекин. Пройдя все контроли, огромная компания в олимпийской символике прошествовала к своему гейту, распугивая и без того немногочисленных вылетающих в такой ранний час. —У тебя какое место?—Саша надеется, что они будут сидеть близко, насколько это возможно. —18А, у тебя? —17А,—радостно выдыхает Трусова, и Кондратюк вместе с ней.—рядом. —Как хорошо,—Как же Марк рад видеть искренне улыбающуюся Сашу рядом с собой.—ещё и у окна. Пока самолёт выруливал на взлётную полосу и набирал скорость, уснули почти все. Саша смогла дождаться отрыва от земли. Этот момент был любимым у фигуристки в полётах, потому что напоминал по ощущениям отрыв ото льда во время прыжков. Но усталось взяла своё, и, услышав тихое посапывание Марка с заднего ряда, Трусова откинулась на кресло. Воздушный борт неумолимо набирал высоту, направляясь в Пекин.