КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСПОМНИТЬ ВСЁ!

***

      Прошел ещё месяц. Ирина полностью встала на ноги и окрепла, чего нельзя было сказать о Кривицком. Было ощущения, что он отдал Павловой всего себя без остатка. Он отдал всего себя, чтобы вдохнуть в неё новую жизнь. Ирина начала осознавать, что он жертвовал своим временем, отдыхом, жизненными силами, но ни разу не упрекнул её в этом. - Всё, отдыхай, я выключаю свет, - сказал Кривицкий, выходя из спальни. - Ген, подожди, посиди немного со мной, - попросила она, умоляюще. - Мне завтра на смену, ты же знаешь, - напомнил он ей. - Ну, совсем чуть-чуть, - жалобно заскулила она. За это время, что он был рядом, она уже знала, как разжалобить его и сделать так, чтобы он выполнил любую её просьбу. - Хорошо, - он прошёл в темную комнату и сел рядом, - устала? День выдался не из лёгких. - Не очень, - прошептала она, - ты сам как? - Я в порядке, - произнёс он и замолчал, затем, немного подумав, сообщил, - Ириш, я завтра съеду, вещи уже собрал. - Как съедешь? Куда? Ты же квартиру сдал, - на Кривицкого посыпались вопросы. - Звонил жильцам, сказал, чтобы на этой неделе квартиру освободили. Завтра в Склиф должны ключи привезти. Ты поправилась, больше во мне не нуждаешься. Я же не могу вечно в твоей квартире жить, - попытался объяснить он. - Раньше мог…, - задумчиво произнесла Ира. - Раньше всё было иначе. Теперь же я только твой друг. Ты сама об этом сказала, - напомнил он ей недавний разговор. - Мало ли что я сказала, это ничего не значит, - фыркнула Ира, подумав, что он слишком буквально воспринимает каждое её слово. - Но ты это сказала, а я услышал. Всё, Ириш, мне завтра рано вставать, отдыхай, - он встал с кровати, полный решимости уйти. - Кривицкий, не уходи, сядь, - она схватила его за руку. - Что это изменит? – он не попытался отстранить её руку и вновь сел рядом, время на сон откладывалось.       Геннадий понимал, начавшийся разговор неизбежен, и ему следовало случиться, возможно, даже гораздо раньше, но он оттягивал его до последнего, чувствуя, что этот разговор будет слишком тяжелым для них обоих. Он не хотел уходить, оставлять её одну, но каждое её слово отдавалось болью в его бьющемся ради неё сердце. А она каждый раз делала этому сердце всё больнее и больнее, и ему казалось, что она делает это преднамеренно, ожидая какой-то его реакции, взрыва эмоций. Но У Кривицкого закончились эмоции. Он выгорел эмоционально и физически, он просто устал. - У тебя в сердце Алеников. Даже вспомнив меня, ты называла меня его именем до последнего. Ир, поверь, это очень больно, - с грустью в голосе заметил он. - Да, я вспомнила, но потом я специально тебя Толиком называла, хотела твою реакцию посмотреть.       Её признание вызвало шок. - Посмотрела? Ир, зачем? А если бы я не выдержал, сломался, ушёл, наорал на тебя? Это какой-то квест что ли был? И что теперь? Я справился? - А сам как думаешь? – спросила она. - Всё, Егорова. Я не хочу думать. Я устал! – он предпринял попытку встать вновь, но Ирина вновь не отпустила. - Дурак, ты, Кривицкий! Умный, но дурак! – выпалила она, - сядь уже. А лучше ляг, не чего тебе на диване делать. Оставь диван Коту, в конце концов!       Она с силой дёрнула его руку, и он, потеряв равновесие, бухнулся на кровать, лицом в подушки. - Егорова, ты обалдела? Ты мне чуть руку не вырвала, - взвыл он и перевернулся на спину, - думаешь, это что-то изменит? - Спи! Утром посмотрим…. Раздеться только не забудь, - прорычала она и отвернулась от него, натянув одеяло.       Геннадий вздохнул, быстро снял трико и футболку, и нырнул под одеяло. Засыпая, он почувствовал, как Павлова взяла его руку, и обвив ей своё тело, положила на его ладонь свою щёку.

***

      Ира открыла глаза. В поле зрения метался Кривицкий, натягивая на ходу рубашку. - Ген, что случилось? – не понимая его суеты, поинтересовалась она. - Что, что! Проспал! – выпалил он и выскочил из комнаты, подбирая по пути следования носки и брюки, - три месяца держался и теперь проспал! - Успокойся, не истери! Кого меняешь? – Ира вышла за ним из спальни с телефоном в руке. - Лазарева! – бросил он, скрываясь за дверью ванной.       Павлова быстро нашла номер Кости и сделала звонок. - Константин Германович? Павлова беспокоит, - не повышая голоса, спокойно начала говорить она, - задержитесь, пожалуйста, в отделении на час. У меня проблема, я без Геннадия Ильича не справлюсь…. Он потом отработает…. Хорошо, я ему передам. Спасибо, Константин Германович.       В это время Кривицкий уже стоял в прихожей, готовый мчаться в Склиф. - Сказала же, успокойся. Я всё уладила, Лазарев тебя подождёт, - она протянула руку к его портфелю и убрала его подальше, чтобы Гена не смог дотянуться, - давай позавтракаем вместе. - Спасибо, но зачем ты приплела себя? – он озадаченно посмотрел на Павлову. - Мы вчера не договорили, - напомнила ему она. - Я договорил, я съезжаю, - с упорством барана пробубнил Кривицкий. - Никуда ты не съедешь, понял? Чемодан я твой разберу, - подойдя к нему вплотную, пообещала она и привела последний аргумент, - если я тебе не нужна, Кота пожалей. Он без тебя загнётся. - Умеешь ты, Егорова, с меня верёвки вить, - прошептал он. - Кто бы говорил! Ладно, иди уже, вечером жду, - она отстранилась от него и легонько толкнула в грудь. - Не понял? Ты же мне завтрак обещала! – пытаясь изобразить негодование, надулся Кривицкий. - Ты же в Склиф торопился, чуть без обуви не умчался, - усмехнулась Ирина. - А ты туда не торопишься? Даже сидя на больничном, всеми командуешь. Костика заставила по щелчку бесплатно за меня отдуваться. Что тогда про меня говорить? - Моя воля была никуда вообще сегодня не отпустила! Понял? - она схватила его за рубашку. - С какой это радости? – он понял, но хотел услышать то, что прозвучало в следующий миг. - Всё достал! Не могу я без тебя, Кривицкий! Теперь понял?! – её губы коснулись его щеки. - Я - дурак, но теперь понял! – его глаза сузились, а губы растянулись от улыбки. Он нежно прижал её к себе и прошептал, - так мы завтракать или…