Гарри, Гарри, Гарри.

Некоторые страдания никогда не заканчиваются. У некоторых людей никогда не бывает счастливого конца. Некоторые люди рождены, чтобы страдать. Министерство было пусто, когда авроры вернулись со своей миссии. Гарри и Рон вышли из Камина и на мгновение остановились, когда Терри Бут и Эрни Макмиллиан вошли внутрь. Они устало улыбнулись друг другу и направились к лифтам. Им все еще нужно было сделать свои отчеты, прежде чем отправиться домой на ночь. Гарри всерьез подумывал о том, чтобы не идти завтра на работу, это был утомительный вечер. Гарри открыл дверь в их кабинет, впустив Рона за собой, и они пошли к своим столам. Он выбросил несколько пустых стаканчиков и обёртки в мусорное ведро и хмуро посмотрел на Рона. По какой-то причине, Рону удавалось содержать свой стол в порядке и чистоте. Он подозревал, что Гермиона имеет к этому какое-то отношение, но Рон не хотел раскрывать ему свой секрет. Он поднял стопку бумаг и бросил их на землю рядом со своим столом. Он даже не был уверен, что было в куче, но сейчас это было не то, что ему нужно. Он сел, достал бланки, которые ему нужно было заполнить, и закинул ноги на стол. Оттолкнул блокнот, и он громко вздохнул. Он слышал, как перо Рона царапает по пергаменту, поэтому поспешил начать. Он не хотел торчать здесь дольше, чем нужно! Он дочитал последние две страницы, когда Рон встал и потянулся. Он посмотрел на него, и Рон ухмыльнулся. — Готово! — весело сказал он. Гарри скомкал какой-то пергамент и бросил в него. — Тогда убирайся отсюда, ты меня отвлекаешь, — почти прорычал он. Рон подмигнул и захлопнул за собой дверь. Мерзавец. Гарри потер глаза и посмотрел на карманные часы, которые Уизли подарил ему на 17-й день рождения. Было около часа ночи. Он вздохнул и взял перо. Он собирался закончить это в ближайшее время! Было 15 минут второго, когда он закончил последний бланк и бросил его на свой стол. Он ухмыльнулся. Наконец-то! Он встал и поднял стопку пергамента, которую положил раньше, и вот тогда он услышал это. — Он забирает пергамент. Он подпрыгнул и резко обернулся. Комната казалась пустой. Он протопал к двери, распахнул ее и огляделся. Коридор был пуст. Его сердце бешено колотилось, и он закрыл дверь. Он провел рукой по волосам. Он знал, что слышал это. Это было так громко и ясно, что он поднимает пергамент. — Хоменум Ревелио! Ничего не произошло. Он нахмурился. Он собирался домой. Может быть, он просто очень, очень устал. Он еще раз оглядел комнату, прежде чем уйти. Это случилось снова, когда он вернулся домой. Он был в своей ванной, смотрел в зеркало, в частности на свой шрам, когда услышал довольно громко и отчетливо: — Он вернулся. Гарри снова подпрыгнул и закружился по кругу. Комната была пуста! Он вернулся, кто? Что могло… Он почувствовал, как его наполняет холодный ужас. Волдеморт. Он слышал голос в своей голове, исходящий от его шрама. Волдеморт. Теперь он вспотел. Ему нужно было рассказать Рону и Гермионе, тогда они смогут решить, что делать дальше. Он вцепился в стойку, пытаясь успокоиться. Кто-то постучал в дверь. — Гарри? Это была Джинни. Он вздохнул и открыл ее. Она оглядела его с ног до головы, нахмурившись. — Ты в порядке? — Нет, я не такой, — сказал он и направился в их спальню. Он сел на их кровать. — Джинни, — он притянул ее к себе, так что она оказалась у него на коленях, и зарылся лицом в ее волосы. Запах ее шампуня окутал его, и он почувствовал себя спокойнее. Он почувствовал, как она обняла его. — Что не так? — В ее голосе звучал испуг. Он не хотел говорить ей, они через многое прошли, и они должны быть в безопасности… Как он мог разрушить это? Он глубоко вздохнул и отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Он обхватил ладонями ее лицо, и она прильнула к нему. — Связь между Волдемортом и мной… Она снова открыта, — медленно произнес он. Она замерла и передвинулась так, что совершенно неподвижно сидела у него на коленях. — Что?» — Она снова открылась, я… я не знаю, как еще это объяснить, — он пытался не дрожать, но она, должно быть, заметила. Она схватила его за руки и крепко сжала их. — Что нам делать? — прошептала она. — Я собираюсь сообщить Рону и Гермионе и связаться с остальными членами Ордена, что еще мы можем сделать? Она встала и отвернулась, взмахом палочки отослала своего патронуса, лошадь гарцевала по комнате и остановилась, ковыряя копытом землю. Джинни подошла к нему, приложила ладонь к уху лошади и что-то прошептала ей на ухо. Ему нравилось, когда она это делала, это была такая красивая сцена, и она никогда не переставала вызывать улыбку на его лице. Он разделился на множество, яркий синий свет делал невозможным подсчет, а затем он проплыл сквозь стену. Она повернулась к нему и сказала: — Мы встречаемся через час, я не думаю, что это должно ждать. Встреча прошла не очень хорошо. Большинство Уизли уже прибыли, некоторые, как Джордж, не потрудились переодеться в пижамы. Большинство людей, казалось, тянули за то, что Гарри называл «Выдумкой», и отказывались признавать, что Волдеморт вернулся. Он знал, что если бы Дамблдор все еще был рядом, члены Ордена не задавали бы вопросов, был ли он прав. Они слепо следовали за Дамблдором, они все были виновны в этом. Очевидно, это просто не относилось к нему. Уизли верили ему, без сомнения, но они всегда выходили лучше, когда шрам Гарри приносил ему видения. Флёр, казалось, была самой непреклонной в этом вопросе, и она явно танцевала вокруг темы, недостаточно храбрая, чтобы сказать это. Гарри, однако, знал, и его гнев вспыхнул. — Просто скажи это! Ты думаешь о том, как я убил Сириуса, не так ли? — заорал он. Ее глаза расширились, и она посмотрела на мужа, который сделал шаг вперед. Гаи потянулся за своей палочкой. Билл не был так дружелюбен к нему, как другие Уизли. — Разве ты не… — прорычал он, но Флёр оборвала его. — Да! — Она ответила громко, но закончила более мягким голосом: — Но это была не твоя вина, Арри. Он хотел ответить, но Джинни схватила его и бросила на него взгляд «заткнись». — Это стоит изучить. Нам нужно знать, открыта ли связь, — сказала она. Было достигнуто общее согласие. Флёр фыркнула и скрестила руки на груди. Билл попытался слабо улыбнуться. Мистер Уизли заговорил первым. — Нам нужно услышать, о чем болтают на Темных рынках. Гарри кивнул. — У меня к тебе просьба, я знаю, с кем могу поговорить. — Разве мы не должны использовать Наземникуса? — спросил Хагрид. Наземникус внезапно поднял глаза из угла, в котором сидел. — Это моя работа, — пробормотал он. — Зачем еще я тебе понадобился? — Мы часто задаем себе этот вопрос, — сказала МакГонагалл. Гарри ухмыльнулся, он все еще не простил его за кражу черной собственности. Другое ухо всегда было хорошим, хотя, в конце концов, он согласился. Он предпочел бы сохранить свой контакт в секрете, но никто не хотел отпускать его, не зная, куда. — Что, если что-то случится, Гарри? — спросила миссис Уизли. Он вспомнил ее боггартов и вздохнул. Тогда ему придется приготовиться к крику. — Драко Малфой. Гарри мог пойти только на компромисс, если Рону разрешалось находиться поблизости. Гарри отказался отпустить его с собой, горячий нрав Рона только подпитывался Малфоем. Они решили, что Гарри просто появится, если он спросит, все ли в порядке, Малфой наверняка откажется, и это был не вариант. Он поспешил наружу и аппарировал в поместье Малфоев. Первыми его встретили черные железные ворота, и он нерешительно приблизился к ним. Пожиратели Смерти схватили их, и они ожили, поэтому он осторожно протянул руку и ухватился за них. Они таяли от его прикосновения, превращаясь в темный дым и поднимаясь к небу. Он прошел вперед, а затем обернулся, чтобы посмотреть назад. Ворота изменились. Ему потребовалось некоторое время, чтобы пройти по тропинке к поместью, но когда он прибыл, у двери его встретил не домашний эльф. Малфой пришел в ярость, увидев его в своем доме. Гарри ничуть не удивился, увидев, как он сжал кулаки. — Чего ты хочешь, Поттер? — Он сорвался. Его губы неприязненно скривились. Гарри принял вызов, ухмыльнувшись ему. — Я взываю к долгу жизни. Вся борьба, казалось, исчезла из Малфоя. Его руки обмякли, ухмылка на лице исчезла, он даже немного побледнел. Он оглядел Гарри с головы до ног на мгновение, а затем кивнул в сторону коридора, ведущего в гостиную. Эльф уже приносил печенье и чай. Драко устроился в кресле. Гарри завис. Ему действительно не хотелось сидеть. — Манеры диктуют, чтобы ты сел на хрен, Поттер. Конечно, он был прав. Он закатил глаза и сел напротив Драко. — Тогда объясни, чего ты хочешь? — Это весьма трудно объяснить… Драко фыркнул, а затем удивился, что Гарри замолчал, поднял бровь и покачал головой. Он вздохнул. Это будет невыносимо. Поэтому он объяснил про свой шрам, связь с Волдемортом и заколебался в конце. Он решил засунуть печенье в рот, чтобы выиграть немного времени. Он не был уверен, как Драко отреагирует на следующую часть. Но Драко, казалось, уже знал. Его глаза были невероятно широко раскрыты, и он наклонился ближе, оглядывая комнату, и прошептал: — Ты хочешь сказать… Он вернулся, Поттер? Он кивнул и проглотил слишком много чая. Его рука дрожала. Драко поджал губы и откинулся на спинку стула. Он был таким белым, что свет рядом с ним, казалось, отражался от его кожи. — Ты хочешь, чтобы я шпионил для тебя? — прошипел он. — Ты что, с ума сошел? — Малфой, как еще мы можем знать, что он планирует? Драко встал и обхватил себя руками. — Моя Метка не горела. — В прошлый раз он не горел для Пожирателей Смерти, пока он не вернул свое тело, — указал Гарри. — Нам нужно, чтобы ты сделал это. — Что, если я откажусь? Губы Малфоя задрожали, прежде чем он овладел своими эмоциями и усмехнулся, чтобы скрыть это. Сердце Гарри, казалось, подскочило к горлу. — Я не заставлю тебя, — сказал он. — Я ненавижу тебя, — прорычал Малфой. Гарри вздохнул и поставил свой чай. Он встал. Драко вздрогнул и сделал шаг назад. Возможно, он ожидал, что Гарри ударит его, заставит помочь. Но, Гарри не был монстром. Он не собирался подвергать опасности никого, кто этого не хотел. — Я пойду. Он надеялся, что Драко последует за ним, остановит его, скажет, что поможет, но Драко ничего не сказал. Он на мгновение задумался, не хочет ли Драко, чтобы он заставил его, но отогнал эту мысль в сторону. Если бы это было то, что нужно… Гарри не был монстром. Он попросил, ему отказали, и он не собирался принуждать или умолять о помощи. У него был Наземникус.