By your side

- Апчхи! - Будь здоров, Баджи! - Пасиб. Ты мне тряпку отдашь когда-нибудь или я так и умру в ожиданиях? - А ой, прости, пожалуйста, держи, - Чифую резко повернулся, задевая ногой раскладушку и неуклюже упал прямо на стоящее рядом ведро, разливая воду по всему полу. - Да бляяяя, я ебал эту жизнь. - Спасибо за экстренное мытье пола, облегчил мне работу, - задыхаясь, выдавил Кейске. Нет, он правда пытался сдерживать смех изо всех сил. Ну-у, чутка не удалось. - Нам нужна вообще эта раскладушка? Только место занимает и пыль собирает, - Чифую злобно сверкнул глазами на несчастную пострадавшую раскладушку, поднимаясь на ноги, - Уууу, можно я уберу ее к черту? На диване ведь места для обоих хватит. - Мелкий хитрый манипулятор, плати налог за мое тепло, я же знаю твои истинные намерения, - парень закатил глаза. - Ну Баджи. - Никогда бы не подумал, что после смерти меня станут использовать как грелку, - он драматично откинул руку. - Ну Баааджи. Ты еще и подушечка крутая. Мяягкая. Ну пожаааалуйста. - Да можно, можно. Как тебе отказать то? - темноволосый улыбнулся, смотря на Мацуно, который как довольный кот, получивший наконец рыбу, пошел собирать предмет своей ненависти, чтобы убрать его с глаз долой и из сердца вон. Сегодняшнее воскресенье Баджи и Чифую решили посвятить генеральной уборке, благо день для этого был невероятно благоприятный. Даже удалось помыть окна, ибо солнце после нескольких дней отпуска решило вспомнить о своей обязанности светить. Хоть квартира Мацуно и не была особо большой, вычищать ее было довольно сложно. Кейске, вооружившись тряпкой и перчатками, мыл доставшийся ему шкаф. У Чифую было совсем немного одежды, поэтому большую часть шкафа занимал огромный фиолетовый чемодан, манящий своей загадочностью. Баджи слегка приоткрыл его, обнаружив несколько блестящих обложек. - Чиииф, а это что? - заинтересованно протянул Кейске. - Ой, это моя коллекция седзе-манги, совсем про нее забыл. Я взял ее с собой, чтобы не скучать, но сначала не было времени, потом желания и что-то я потерял интерес. Поэтому, теперь пылится тут. - И ты скрывал это! Я думал, что кроме экономической макулатуры я ничего уже не прочитаю, - Баджи воодушевленно рассматривал разноцветные обложки. - Я люблю мангу, хотя больше интересуюсь сененом. Но седзе тоже пойдет. Не удивлен, что тебе нравится этот жанр. - Почему же? - Не знаю. Ты выглядишь как человек, который обожает романтику. Вот скажи, почему у тебя нет девушки? - Аэ-э... Не знаю… Я как-то еще никогда не влюблялся. А ты? - А я был влюблен в жизнь, - Баджи улыбнулся, обнажая свои очаровательные клычки. Мацуно иногда думал, что ему впору вампиров в кино играть, отменный Эдвард Каллен бы получился. - Удивительно. - Ммм? - Ты довольно красивый. Я бы даже сказал очень. Девушки, знавшие тебя, многое упускали. - С моими друзьями, мне было не до любви. А вообще, ты прекрасно делаешь комплименты, Чифу. Я даже засмущался, - ответил Баджи, вгоняя парня в краску. - Я просто… - А ЭТО ЧТО? - брюнет удивленно рассматривал кучу листков, лежащих под томиками манги. Много-много разных рисунков. Закаты, рассветы, запечатленные акварелью на бумаге, прохожие, сценки из жизни, животные, разнообразные пейзажи. - ТЫ ХУДОЖНИК? - Угу, хуежник. - Я те дам так про себя говорить. Чифую, ты итак удивляешь меня каждый день, а теперь выясняется, что ты еще и рисуешь! - Калякал иногда. - Калякал?! Это же невероятно красивые рисунки! - Да ну, - отмахнулся Мацуно, отворачиваясь от парня. - Не да ну, - Кейске подошел к окну, чтобы видеть рисунки яснее. - Это так круто. - На самом деле… Рисование просто помогало мне сбежать из реальности. Когда я рисовал, я будто находился в своем собственном мире. Ярком и теплом, без проблем и жестокости. Мне нравилось рисовать акварелью. Она такая нежная, светлая… - Красиво. Правда, это очень красиво. А почему именно такие рисунки? - Из этого окна прекрасно видно солнце, и я пользовался этим. А потом стал рисовать разных людей. И сцены из моей жизни, которые я наблюдал. Правда, я не запоминал лиц. Я хотел рисовать черты лиц людей, но… Я не помнил их. Они все смешивались в одну размытую массу. А себя рисовать было невозможно. Иногда я не мог смотреть на свое лицо, тем более рисовать. - Почему? - Не знаю. Было сложно и… Неприятно. Это были не самые лучшие времена. - Ты перестал рисовать? - Да. Устал. Не знаю, я потерял желание. Слился с реальностью и посвятил себя учебе. Не до рисования было. - Но ты ведь любил это. - Любил, но… Я ничего не чувствовал, когда рисовал. И вообще, когда что-либо делал. Я будто жил на автомате. Когда я был один, я думал, что умру. У меня не было сил чувствовать, не было сил на эмоции, порой не было сил вставать. И, я подумал, раз уж у меня ничего не получается, я вложу все силы в учебу. Только это не помогло. И я перегорел ко всему. Просто плыл по течению, надеясь хоть что-то поменять. Вернее, надеясь, что хоть что-то поменяется, - казалось, Чифую сейчас находился в собственном мирке тоскливых воспоминаний. Понуро опустив голову, он смотрел куда-то вниз, будто вот-вот расплачется. - Чиииф, - Баджи широко раскрыл руки для объятий. - Иди сюда. Спустя несколько секунд, Чифую бросился в объятья Кейске, утыкаясь носом в его шею. - Прости, что заставил тебя вспомнить это. - Баджи… Это было так страшно… Каждый день одинаковый. Я вставал, шел в университет, отсиживал там несколько часов, возвращался, делал задания, спал, просыпался… Ходил по одним и тем же местам, ел одну и ту же еду. Знаю, я выбрал этот путь сам, но… Я так устал быть невидимкой, устал ничего не чувствовать, устал приходить в пустой холодный дом, устал видеть перед глазами серое однообразие. Я хотел… Хоть что-то почувствовать. Хоть что-то, кроме одиночества. Перестать быть заведенной куклой, работающей от первого импульса. Но у меня не получалось. Я просто… Слабый, - казалось, он не двигался, застыв в одном положении, только мелкая дрожь выдавала его. - Ээй, Чифу, - Кейске гладил Мацуно по спине, прижимая того еще ближе к себе, стараясь показать как можно больше заботы и участия. Он никогда не был специалистом в душевных делах, поэтому очень боялся сделать что-то не так. Особенно когда у тебя в руках плачущий человек, переживший не самый лучший период своей жизни. А может быть даже все еще его не переживший. Человеческая натура очень тонка, Баджи давно в этом убедился. - Тише, Чифу, все хорошо. Я рядом, - тихо прошептал парень, пытаясь не спугнуть. - Ты можешь попробовать рисовать снова в любой момент. А если не получится, мы найдем что-нибудь другое. Что-то, что заставит тебя перехватить дыхание, открыть глаза от восторга и почувствовать все чувства в мире одновременно. Я помогу тебе, слышишь, Чифу? Я обещаю, ты будешь восторженно смотреть на эту жизнь. Я знаю, порой можно потерять смысл, потерять силы двигаться дальше. Но нельзя терять надежду. Даже после самой страшной грозы будет светить яркое солнце. Хотя, оно светит всегда. Я проверял. Над облаками всегда так солнечно и спокойно. Правда-правда. - Баджи… - Ммм? - темноволосый промычал куда-то в макушку младшего, вороша его волосы. - А можно… Попробовать нарисовать тебя? - Конечно можно. - Только вот… Я практически никогда не рисовал лиц и, возможно, у меня не получится, - он наконец взглянул на Кейске. С глазами, полными слез. От этого зрелища Баджи самому захотелось плакать, потому что… Ну невыносимо ему видеть Чифую таким потерянным и несчастным. Хочется встряхнуть его, растормошить и увидеть эту вечно смущенную улыбку. - Честно? Я уже люблю этот рисунок, - прошептал Кейске, стирая большим пальцем скатившуюся по щеке парня слезинку. - Баджи. - Да? - Спасибо, что появился в моей жизни, - Чифую легонько потерся носом о футболку Кейске. - Спасибо, что появился в моей смерти, Чифую Мацуно, - ответил Баджи, сжимая младшего в объятиях.