Под тонким одеялом

Снег падал словно в замедленной съёмке. Было холодно и непривычно. Чуя чувствовал себя потерянным. Впрочем, таким и был. Шёл просто прямо, в самую чащу, не надеясь и не пытаясь выбраться. А зачем? Что может быть дальше? Ничего. Провёл пальцами по нижней губе, оттягивая её немного. Кончики начинали синеть. Холодно. Помнил лишь то, что буквально пару часов назад вышел из машины. Сам направился в Лес, будто иного выхода и не было, будто иначе — убьют не задумываясь. Пути назад больше не было — оставалось только идти вперёд наедине с собой. Перспектива, признаться, паршивая. Чуя отчётливо помнил, что Лес — это не просто скопление высоких вековых деревьев. Только не этот. Тут царила вечная зима, всё время шёл снег, но сугробы никогда не увеличивались в размерах. И не было теней. Так странно... Зато были зеркала, висевшие буквально на каждом шагу. Бесконечно странное место. Идёшь, а на снегу не остаётся следов. Хоть никто из местных выследить не сможет... Хотя зачем им Накахара?.. Он ведь не то, что водителя автомобиля не помнил. Он не помнил самого себя. Во рту почувствовал горечь. Только сейчас он заметил, что по виску текла горячая кровь. Видимо, Чуя сопротивлялся и его ударили. Странно, что раньше не почувствовал... А, может, это только сейчас появилось? Поднёс замерзшие пальцы к голове, вымазав их в крови. Тепло. Остановился у зеркала, так и не осознав своих действий, написал на гладкой холодной поверхности своё имя, решив во что бы то ни стало выбраться из этой вечной зимы. Было непривычно видеть себя среди сугробов. Накахара заметил, как забавно вились его волосы, а в глазах плескалось ледяное безразличие. На шее повязан красный шелковый шарф. Чей-то подарок? На плечах— чёрное пальто. Холодно. Где он был до этого?.. Чуя знал, что в Лес отправляют ненужных. Лишних на этом празднике жизни. Знал, что вернуться невозможно. Знал, что, скорее всего, его убьёт кто-то более опытный. Ведь у других здесь своя иерархия. И уж лучше умереть, чем стелиться под кого-то. Во всяком случае, пока хватит запала... Сколько это продлится, предугадать сложно. Смеркалось. Зашёлся в кашле, сплюнул кровь на белый снег. Холодно. Где-то внутри всё замораживалось, а силы постепенно покидали тело. Чуя знал, что ему что-то вкололи, что сначала давало силы двигаться дальше, а сейчас разливалось по венам холодом и усталостью. Чувствовал, как за ним следят через эти чёртовы зеркала, и знал, что сопротивляться бесполезно. Всё уже давно решено. Приговор вынесен. Они не оставили ни одного воспоминания о прошлой жизни. И Чуя не знал, за что с ним так поступили и кем он был раньше. Зато теперь у него была уйма времени на то, чтобы подумать о своих проступках, о которых даже не подозревал. — Я видел, как привезли новенького. Мелкий какой-то... Странный: не кричит, не плачет. Просто идёт вперёд. Ничего не ищет: ни убежища, ни пищи, ни одежды. Да и выглядит так, будто его с бала сюда привезли. Симпатичный такой. Думаю, может, понаблюдаем за ним? Ну, так, ради интереса разве что. — Он может быть опасен. — Не думаешь ли ты сам ему показаться? — расплывается мужчина в опасной улыбке. Дазай понимает, что только что дал своё согласие на это безрассудство. — Я знаю, что ты ходишь за мной уже который час, — Чуя даже не обернулся. Остановился у очередного зеркала, снял его с сосны и разбил о ствол вдребезги. Медленно со снега поднимались осколки, воссоздавая зеркало в руках. Опять. Тут всё недвижимо и неизменно. — Как очутился здесь? — юноша вышел на небольшую поляну, на которой стоял Чуя. — Время вышло, — тяжело вздохнул и всё-таки решил обернуться к незнакомцу. Преследователь казался смутно знакомым. Более того, он явно не представлял угрозы, поэтому Накахара решил ничего и не предпринимать. Он всё ещё пытался избавиться от странного действия наркотика. На чёрную шляпу падал снег, путался в рыжих волосах. Чуя знал, что здесь у него не было цели. Было холодно. — Идём? — спросил нежданый гость и протянул руку в доброжелательном жесте. — Идём, — с едва уловимым колебанием отзывался Накахара и последовал за новым... другом. Холодно. Ноги утопали в сугробах. Снег попадал в туфли и мочил некогда идеально выглаженные брюки. Юноша чувствовал, как немели пальцы на ногах. — На, согреешься немного, — Дазай Осаму, как представился в итоге спутник, протянул термос. Чуя впился в него как в спасательный круг, грел руки о тёплый металл и в итоге сделал нерешительный глоток. Жидкость обожгла горло. Сознание юноши поддёрнулось лёгким дурманом. — Что это? — его голос осип. Что-то сладкое с ненавязчивым привкусом корицы осело на кончике языка. Это ощущение показалось давно забытой сказкой, как и приятное тепло, медленно разливавшееся по телу. Сразу прибавилось сил, чтобы двигаться дальше, следовать за Дазаем. — Глинтвейн, — ответил Осаму. — Правда, в Лесу всё немного иначе на вкус, — кивнул, заговорщецки подмигнув, чтобы спутник сделал ещё глоток. Чуя не уловил значения слов, но послушно выпил ещё немного этого странного напитка. Упал на снег, не в силах пошевелить даже пальцем. Холодно. Чуя с любопытством смотрел, как с неба падал белый снег крупными хлопьями. Казалось, будто сосны касались тяжёлых туч... Будто вся эта красота была готова обрушиться от малейшего ветра, придавив собой беззащитного Накахару. Хорошо. Свободно. Даже слишком. — Ох, что ж такое... Видимо, слишком много... — Дазай забавно суетился рядом, безуспешно пытался взвалить себе на плечи нового друга, чем вызывал у последнего только какую-то глуповатую, блаженную улыбку. В итоге он просто сдался и завалился в сугроб рядом, пригубил глинтвейн из термоса и уставил взгляд на небо, но быстро перевёл его на Чую. Накахара не помнил, да и не осознавал, просто не был в состоянии прочитать в этом взгляде всю ту ностальгию и горечь от утраченного времени. Сколько они так лежали, плечо к плечу, и смотрели невидящими глазами друг на друга — никто бы не сказал. — Очнулся, — среагировал Дазай, как только взгляд Чуи прояснился. Он сразу навис сверху, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Нам осталось несколько киломметров, — натянуто улыбнулся. — Справишься? — И не с таким сталкивался, — надменно и немного раздражённо хмыкнул Накахара. Осаму ласково улыбнулся, явно что-то вспомнив. На просторной поляне горел костёр. Какие-то люди плясали вокруг него, другие — играли на музыкальных инструментах. Ночь окончательно вступила в свои права. — Идём, покажу кое-что, — Дазай не улыбнулся и не обернулся к Чуе, что с интересом рассматривал происходящее. Осаму знал, что товарищ пойдёт за ним и здесь. — Сегодня же праздник, — и в очередной раз не ошибся — Накахара послушно последовал. — Здесь есть особенное развлечение. Юноши остановились возле большого дерева, где уже во всю кипели приготовления для какого-то торжества или обряда. Незнакомые Чуе люди ставили большие зеркала друг напротив друга. — Что они делают? — Накахара откровенно неудомевал. — Готовят всё для гадания, — Дазай ответил так, будто это было самым логичным объяснением происходящему. — Что это? — переспросил рыжеволосый парень, а в ответ получил весёлый взгляд от собеседника. — Когда люди хотят узнать своё будуще... — Я знаю, что такое гадание! — не выдержал Чуя. Он чертовски не любил, когда его принимали за дурака, а за время всего пути до этого места Дазай сделал это множество раз. Однако вместо того, чтобы прийти в ужас от праведного гнева в глазах Накахары, Осаму лишь довольно улыбнулся. — В Лесу гадание позволяет заглянуть в прошлое, — заговорил Дазай. — Будущее у всех тут одно — смерть от холода или от руки товарища, а вот прошлое... Оно создаёт смысл в этом месте, — Осаму смотрел куда-то вдаль. Чуя подумал, что этот парень явно не собирался принимать такой вариант своей смерти — он точно задумал выбраться из этого места. Накахаре подходит. — Начинается, — Дазай несильно толкнул Чую в бок, чтобы обратить его внимание на происходящее. Женщина с длинными, собранными на затылке волосами изящным жестом пригласила кого-то из собравшейся толпы встать рядом с ней. Чуя неотрывно следил за каждым их движением, ловил каждый вздох, каждую эмоцию того, кто стоял между огромными зеркалом и всматривался в бесконечный коридор. Дазай шёпотом объяснил, что парень видел события прошлого. Он будто на время покидал Лес, отправляясь в своё собственное сознание. Признаться, Накахару не особо волновали все эти тонкости. Он уловил главное — можно вновь обрести себя, своё прошлое и настоящее. Казалось, этого будет достаточно, чтобы покинуть это проклятое место — очнуться от этого кошмара. — Хочу поучаствовать, — уверенно заявил Чуя и уже собрался подойти к красивой женщине, что проводила церимонию. — Тебе нельзя, — Дазай ловко схватил юношу за руку, не позволяя сойти с места. — Это ещё почему? — раздраженно спросил Чуя, ведь ему помешали в воплощении плана. — Твоё сознание ещё не адаптировалось достаточно, — ответил брюнет. — Или ты забыл, как словил паралич после двух глотков безобидного глинтвейна? Противопоставить нечего — в этой перепалке Дазай победил. Но только в этой — думается Чуе. Дазай нехотя поднялся со своего места у костра и направился к женщине, когда та указала на него. Накахара подумал, что его друг полный идиот, раз с такой неохотой пользуется этой невероятной возможностью. Однако Осаму со скукой смотрел в зеркало, будто там показывали в тысячный раз фильм с банальным сюжетом. Такое пренебрежительное отношение злило Чую лишь сильнее. — Ты всё ещё не узнал меня? — поинтересовался Дазай, вернувшись на своё место. — Ты раздажаешь своим всезнающим видом. Готов поклясться, ты и к зеркалу можешь не ходить, и так знаешь, где нагрешил, — Чуя говорил наобум, на эмоциях, скорее отчаянно желая задеть оппонента, а не чтобы узнать или утвердить. Молчание Дазая заставило задуматься, а после добавить уже спокойнее. — Я прав, да? — Думал, ты попытаешься меня ударить, Чуя, — усмехнулся Осаму и направился в сторону, противоположную от костра. Накахара со странной смесью тоски и сожаления в последний раз посмотрел на огонь и пошёл следом за Осаму. Всё равно он здесь больше никого не знал, а мысль вновь остаться одному внушала ужас. — Эмоции словно притуплены. Доносятся откуда-то издалека... — честно поделился ощущениями. Раз уж на то пошло, пусть эта всезнайка хоть раз да будет полезен. — У тебя так же? — Наверное... — Дазай пожал плечами и ненадолго задумался, стоит ли продолжать. — Я помню, что мы с тобой частенько ругались и соперничали, но всё это сейчас кажется таким... чужим. Чуя не горел желанием верить в эти слова — Дазай отличался от них всех. Он понимал значительно больше остальных, но ничего никому не спешил объяснять — он был другим. Словно этот Лес не оказывал на него никакого влияния... Словно он мог уйти отсюда, стоило ему только захотеть. Чуя не мог. — Чуя… — позвал давний друг и наклонился к самому уху. — Я скучал здесь без тебя… — Ты давно здесь? — будто и не он сам спросил, будто слетело с языка само, без какого-либо осознания. Накахара просто смотрел на юношу, что оказался совсем рядом. Чувствовал тепло, исходившее от его тела, и не совсем понимал, что сейчас происходило и что должно было произойти дальше. — Не помню, но без тебя всё было таким… пресным, — Осаму выглядел растерянным, что даже порадовало Накахару. Однако это выражение лица быстро сменилось на самодовольное. — Ты что думаешь? Дазай оказался непозволительно близко, так, что Чуя ощущал его дыхание на своём лице. Даже не пытался отодвинуться. Какая-то часть внутри него будто знала, что именно должно произойти и ждала. Казалось, будто Накахара сам себе не принадлежал, выпустил что-то, давно затолканное в самое нутро, но сейчас именно это смутное ощущение затмевало все обрывки прошлой жизни, будто это — шанс начать сначала. — Ничего же не поменялось… — неуверенно протянул Чуя и отвёл взгляд, упирая его в ствол соседнего дерева. Благо, зеркала там не оказалось. Дазай молча коснулся холодными пальцами рыжих волос, зарылся в них и ласково погладил по голове. Оба неотрывно смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Отвести взгляд было подобно смерти. Осаму подался вперёд и накрыл своими губами чужие, мягко сминал их и неторопливо проводил по ним языком. Чуя млел. Он притянул парня за шею к себе ближе и, разорвав поцелуй, уткнулся ему в плечо. — Почему? — спросил он, опалив шею своим дыханием. Дазай лишь грустно улыбнулся. Чуя не помнил и не очень хорошо чувствовал происходящее. — Ты против? — шёпотом спросил Осаму. Накахара не ответил. Он пытался прислушаться к своему Я, которое, видимо, осталось где-то за пределами Леса. Не слышал ничего и не знал, хотел ли он и дальше целоваться с Осаму или нет. Дазай не торопил: у него самого было много времени, чтобы разобраться в этом вопросе и что-то решить для себя. Чуя же был вынужден соображать на ходу. В чём, по убеждению Осаму, Накахара никогда не был особо силён. Но вдруг что-то поменялось. Поменялось в самом Чуе. Будто перемкнуло, переключился какой-то рубильник в его голове, и Накахара уже сам потянулся за новым поцелуем. Сам неловко проник языком в рот Дазая и улыбнулся. Осаму же с лёгкостью поддался, и ему самому казалось, что сейчас он почувствовал отголоски радости. Губы у Чуи холодные. Он весь холодный и продрогший. Дазай с наслаждением прижимал его к себе, делился своим теплом. Накахара доверчиво придвигался ближе, гладил по плечам и не позволял разорвать поцелуй. Пожалуй, Осаму это даже нравилось. Он залез своими холодными руками под несколько слоёв одежды юноши и с удовольствием коснулся голой кожи. Чуя недовольно прошипел от не самых приятных ощущений и отстранился, смерив Дазая недовольным взглядом. В ответ лишь получил мягкую улыбку и лёгкий поцелуй в уголок губ. Чуя капитулировал. Он позволил Дазаю прижать себя спиной к дереву и опуститься поцелуями на шею и ключицы. Сам же с силой сжимал его плечи, оттягивал волосы и очень тихо постанывал через плотно сжатые губы. Всё было как-то слишком быстро, Накахара не успевал улавливать происходящее, погрузившись в удовольствие с головой. — Кажется, мы и вправду были знакомы раньше, — уверенно заявил Чуя, поправив на себе одежду и водрузив на голову шляпу. Настроение заметно поднялось. — Ты это по моему члену определил? — усмехнулся Осаму, за что получил довольно болезненный тычок под рёбра. — Захлопнись, скумбрия, — недовольно прошипел и почувствовал, как покраснели уши. — Как... ты меня назвал? — Дазай будто даже забыл как дышать — одно единственное слово выбило весь воздух из лёгких. — Скумбрия, — повторил Накахара. — Рыбина такая, знаешь? — Знаю, — Дазай глупо улыбался. Почему-то Накахара решил, что в этом нет ничего хорошего. — Будешь? Чуя принял термос с уже известным ему глинтвейном. Хотелось провалиться под землю из-за этого чрезмерно довольного взгляда Дазая, потому Чуя делает глоток и с лёгкостью отдаётся на растерзание призракам прошлого. Где-то звучит полицейская сирена, руки перепачканы в горячей крови. В голове — полнейшая мешанина. Воздух разрезает ещё несколько выстрелов, а после Чуя слышит собственный приказ — он велит своим людям покидать позиции... В кабинете его ждёт босс. Чуя мнёт в руках папку с новым делом. Лицо Дазая мелькает где-то совсем рядом. Этот кретин опять попал в заложники. Чую это бесконечно бесит. Вечно он должен рисковать своей жизнью, чтобы завершить миссию и вытащить этого кретина живым из очередной передряги. Вкус дорогого вина, приглушённая музыка в баре, звук перестрелок, запах железа и ощущение крови на руках — перед глазами всплывают образы всех убитых, кого Чуя по несчастью запомнил.