Случайная

***

Как можно быстрее Анатолий примчался в склиф. В больнице стояла полная тишина, лишь Нина стояла на посту и пыталась перебирать карточки, чтобы хоть как-то отвлечься, но волнение за начальницу — не давало этого сделать. — Добрый вечер, Анатолий Борисович, — она осеклась. Этот вечер был не добрым, а одним из самых страшных в его жизни. — Здравствуйте, как она? — сейчас его волновало только состояние Ирины. — Операция еще идет, — пожала плечами Нина. — Вы можете в ординаторской подождать. Уже битый час длилась операция, за это время Анатолий выпил неимоверное количество кружек терпкого кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. Пиджак уже давно валялся скомканным на диване в ординаторской. Идти в кабинет Иры — было невыносимо больно. Поэтому он решил подождать исход операции в ординаторской, что не так сильно давило на него. — Анатолий Борисович, — неожиданно резко в ординаторскую вошла Нина, которая тоже была обеспокоена всей этой ситуацией. И не могла оставаться в стороне. — Что? — голос дрогнул, он не хотел казаться слабым. — Что с Ирой… Ириной Алексеевной. Чертова субординация. — Операция ещё не закончена, может быть, вы поедете домой, я позвоню, — предложила женщина, хотя прекрасно понимала чувства мужчины. — Нет, я подожду исход операции, — сил говорить не было, он опустился на стул, запустив руки в волосы. Хотелось сорваться, хотелось напиться вдребезги, но это казалось, неправильным что-ли. Терять родного человека — невыносимо больно, но нужно держаться, верить в то, что все будет хорошо. — Хорошо, — единственное, что сказала Нина. Затем тихо вышла из ординаторской. Анатолий снова остался один в еле освещенной ординаторской. Он снова углубился в свои мысли, что не заметил, как прошло ещё несколько часов. В ординаторскую вошли Константин и Сергей. Они не сразу увидели Анатолия, который немного задремал. Лишь включив свет, они заметили мужчину. — Анатолий Борисович, — разбудил его Костя. — Просыпайтесь. Тот резко зажмурился от яркого света, что озарил комнату. Он осмотрелся и понял, что задремал. — Как Ирина Алексеевна? — спросил Алеников. Оба тяжело вздохнули. — Состояние крайне тяжелое, она сейчас в реанимации, в сознание не пришла, — объяснил Сергей Анатольевич. — К ней можно? — с надеждой в голосе спросил Толя, расслабил свой галстук на шее. — Сегодня нельзя, — категорически ответил Лазарев. — Лучше завтра. Ей отдохнуть нужно. — И ещё… Как она придёт в сознание, возможно такое, что у неё могут быть небольшие провалы в памяти из-за сильного сотрясения мозга. — То есть она меня даже не вспомнит, — додумался Анатолий, он не хотел верить в это, не хотел думать, что Ирина может и не вспомнить его. — Это не исключено, Анатолий Борисович. Удар был сильным, мы сделали, что могли, — тот согласно кивнул, понимая, что это было неизбежным. — Ну, а воспоминания вернутся, же? — Со временем, точно сказать мы не можем. А может и не вернуться вовсе. Главное, чтобы вы были рядом и поддерживали её. — Поезжайте домой, — предложил Куликов. — А утром мы вас проведем к ней. — Хорошо, — Толя понимал, что сейчас нет толка оставаться тут, а утром он увидит её.

***

Вся больница была в курсе ситуации с Ириной Алексеевной, кроме Кривицкого. Он в хорошем расположении духа вошёл в больницу и улыбнулся Нине. — А что тут за кипишь? — поинтересовался мужчина. Дубровская вздохнула, только сейчас поняла, что забыла предупредить его об ситуации. Хотя она прекрасно понимала, что в данный момент у них были весьма напряженные отношения. — Ой, Геннадий Ильич, вы же не в курсе, — она закрыла рот рукой. Тот приподнял бровь, не понимая о чем идет речь. — В курсе чего? — Ну… — Нина замялась. — Ирина Алексеевна в реанимации. Хорошее настроение резко сменилось на шок, непонимание и тревожность. Резко закололо где-то в районе сердца, он схватился рукой за него. — Все в порядке? — Нина подошла к нему и положила руку на плечо. — Что с ней? — наплевал на боль, спросил Кривицкий. — Как она? — сейчас его мало волновало его состояние, главное, чтобы с Ирой было все хорошо. — Машина сбила, сотрясение мозга, состояние крайне тяжелое. Ссадины, ушибы. Пока что в сознание не приходила. — В какой она реанимации? — Но Геннадий Ильич… — В какой она палате, пожалуйста, — умоляющее попросил мужчина. — Я ненадолго к ней зайду. — В первой, — проговорила Нина.

***

Геннадий аккуратно вошёл в реанимацию, хотя прекрасно понимал, что она не слышит и даже не узнает о его приходе. Он взял стул и поставил возле кровати. Мужчина осмотрел женщину. Глаза были закрыты, кожа была бледная, были прикреплены разные провода, грудь тяжело вздымалась. Он взял её за руку, которая казалась ему холодной. — Ира… — прошептал Гена. — Прости меня. Он прикрыл глаза всего лишь на минуту, если бы он вчера проводил бы её — этого всего бы не произошло. — Это я виноват, если бы я вчера тебя проводил, ты бы сейчас тут не лежала, — он прижал ее ладонь к своей щеке. — Все будет хорошо, слышишь, — хоть он и понимал, что навряд ли она его слышит. Для себя сказал. — Ты поправишься. Прости, но мне пора идти. Зайду к тебе вечером. Гена встал со стула и посмотрел на Иру, которая лежала неподвижно. Он аккуратно вышел, закрыв за собой дверь.

***

Анатолий приехал в больницу, как только наступило утро. На посту было тихо, людей практически не было, только персонал ходил туда сюда, чтобы создать видимость своей работы. Нина стояла на своем привычном рабочем месте, складывала карточки в алфавитном порядке. Краем глаза она заметила, как вошёл Алеников. Растрепанные волосы, слегка помятая рубашка с двумя верхними расстегнутыми пуговицами. Быстрым шагом добрался до женщины. — Доброе утро, Нина, — проговорил мужчина, упираясь двумя руками на стойку. — Как Ирина? — Доброе, Анатолий Борисович. Все без изменений, никакой динамики. Состояние крайне тяжелое, в сознание не приходила, — отчеканила, словно заученный текст, блондинка. — Можно мне к ней. Мне обещали, что сегодня меня пустят к ней. — Ещё один, — вздохнула женщина, отложив карточки в сторону. — Кто ещё был у Ирины Алексеевны? — поинтересовался Анатолий. — Кривицкий, — даже не задумываясь ответила женщина. — А… Ой. Тот лишь кротко кивнул, хотя в душе закипало злость. Злость на себя, злость на Иру, злость на этого чертового Кривицкого. — Так можно мне или нет? Или вы пускаете только врачей. — На несколько минут могу пустить, пойдемте я вам дам халат, — они зашли в небольшую кладовую, где хранились все медицинские принадлежности. Нина вытащила ему халат.

***

Возле реанимации Анатолий увидел Кривицкого. Он подошёл к нему. — Ну здравствуй, Толик, — поздоровался Гена. Видеть самодовольного мужчину ему не очень и хотелось, но что поделать, если сейчас они стали соперниками за сердце Ирины. — Здравствуй, Гена, — сделал ударение на его имени Толя. — Что ты тут делаешь. Конечно, он понимал, что так просто не отступится от блондинки, но и сам Анатолий не собирался сдаваться. — Мне кажется, ты прекрасно все сам понимаешь, — Гена замялся на месте, не зная, что ещё ему ответить. — А мне кажется, что это слишком. Зачем ты к ней ходишь? Зачем мучаешь и себя, и её. Она же тебя не простит. — Я бы не был так самоуверен. Да, я натворил глупостей, но я хочу все исправить. Алеников усмехнулся. Анатолий ослабил галстук, слегка приспустив его. — Тебе мало твоей пациентки, — тот удивленно на него посмотрел, об этом никто не знал, кроме как Иры и психолога. — Да, я и об этом знаю. — Что ты сказал, — он подошел ближе к чиновнику, хватая того за воротник рубашки. — Я люблю Иру, вон уже на протяжении 30 лет. — Любил, не бросил бы, — хмыкнул мужчина. — Это была необходимо… на тот момент, — он сжал еще сильнее ткань рубашки. — Так, так, что тут происходит? — к ним подошел Куликов, пытаясь разнять двух мужчин. — Геннадий Ильич, вы можете подойти в приемный покой, там пациент вас ждет. Геннадий отпустил Анатолия, сверлив его хмурым взглядом. — Анатолий Борисович, вы идете к Ирине Алексеевне? — спросил Сергей. — Да, да, конечно

***

Анатолий вошёл в реанимацию. Он увидел, как женщина лежит с закрытыми глазами, как тяжело дышит. Он присел рядом, беря её руку. — Ира, — прошептал он в абсолютную тишину, что разрушал только писк приборов. — Как же я хочу, чтобы ты пришла в сознание, хочу снова быть с тобой рядом. Неожиданно Ира медленно приоткрыла глаза. Толик посмотрел на неё. — Ира, — он заулыбался, когда увидел, что та открыла глаза. — Как ты? — Н.о.рма.ль.но, — прохрипела она. Ей было трудно говорить. — Все тихо, лежи, позову доктора, — он хотел встать, как Павлова крепко сжала руку. — Нее… — ей было трудно подобрать слова. — ух.од.и — Хорошо, я ещё минутку посижу и позову врача. Хорошо? Та кивнула. Он уже хотел встать, как глаза Иры медленно закрылись, дыхание стало глубоким, частым. Мужчина перевел взгляд на прибор, показывающий давление. Мужчина выбежал из реанимации в поисках врача. По пути он встретил Хромова. — Там Ирине Алексеевне плохо. Хромов забежал в реанимацию и увидел, что давления не было.