Мы справимся, каттен!

      Очередной день лондонской осени сильно отличался от всех предыдущих. Сейчас за окном светило солнце, на небе не было ни одной тучи, а люди радостно бегали по улицам, наслаждаясь такой редкой тёплой погодой. И я радовался вместе с ними…       Только причиной моей радости было далеко не солнце и не мимолетный летний день посреди осени, я был счастлив от того, что сегодня наконец-то Агату выписывают из госпиталя. Спустя два месяца моя девочка будет рядом.       Эти шестьдесят дней дались очень непросто. Как бы я не старался быть сильным, ничерта не выходило. Я бился словно рыба об лёд, не в силах достучаться до Агаты, до её разума, до её сердца, которое всегда билось в унисон с моим. Мне казалось, что всё, мы не справились, я не справился, но месяц назад свершилось чудо, иначе назвать произошедшее не могу…

***

      Я снова сижу в комнате для посещений в ожидании Агаты. Устало опустил голову и, если честно, внутри просыпается сумасшедшее желание сбежать. Не хочется снова смотреть в пустые глаза; не хочется понимать, что она снова не приняла реальность, которая вокруг неё, вокруг меня. Я знаю, что вот сейчас приведут мисс Харрис, а она снова бросит мимолетный взгляд на меня, в котором нет моей девочки. Да, мне объясняли, что это действие лекарств, но я же вижу, что это не моя Агата.       Шумно вздыхаю, поднимаю голову и смотрю по сторонам.       «Её ещё не привели, значит, есть время!»       Дабы не передумать, я поднимаюсь с места и делаю неуверенный шаг в сторону выхода. Моё тело будто сопротивляется моему разуму, который кричит, что нужно бежать. Он громко пытается доказать, что это конечная станция, дальше ничего не будет, а тело сопротивляется, да и судя по тому, как быстро бьётся моё сердце — оно тоже против. Во мне сейчас происходит настоящая дилемма: послушать разум, уйти и больше никогда не возвращаться, либо же послушать сердце, которое уже вопит, что нужно идти и бороться до конца.       Я стою, как настоящий идиот, посреди помещения и не могу сделать шаг к выходу, но и сесть обратно на диван тоже не получается. Нервно взъерошиваю волосы, делаю глубокий вдох, прикрываю глаза, а когда распахиваю их, то буквально теряю дар речи…       Дверь открылась и передо мной появилась моя Агата. Она действительно моя. Я вижу, как сверкает на таком родном лице счастливая улыбка; вижу, как она неуверенно переминается с ноги на ногу и заламывает свои хрупкие пальчики; вижу, как любимые глаза светятся и они больше не пустые.       Я стою и не могу сделать вдоха или выдоха, да даже шагнуть ближе к ней. Попросту не верю своим глазам. Видимо, заметив на моём лице замешательство, любимая уверенно подходит ко мне, но останавливается на расстоянии вытянутой руки.       «Боится или опасается меня?»       А мне так хотелось прикоснуться к ней, убедиться, что она реальная, настоящая, моя Агата. Но я не рискнул… Поэтому, как нашкодивший мальчишка, просто стоял и смотрел, разглядывая любимую с ног до головы. Я буквально отпечатывал в памяти каждую деталь, чтобы возвращаться в воспоминаниях снова и снова. Выбившаяся прядка волос; пухлые губки, растянутые в улыбке; лёгкий румянец; сверкающие глаза.       «Я должен запомнить всё!»       Пока я рассматривал Агату и не мог найти силы сказать банальное: «привет», она стояла и позволяла мне это делать, словно не хотела разрывать такой момент «знакомства», будто давала возможность привыкнуть.       — Каттен, — прошептал я и медленно, слегка неуверенно прикоснулся к щеке любимой, ласково погладив нежную кожу, — ты вернулась.       — Я скучала, — так же тихо прошептала Агата, сделала шаг ко мне, что разделял нас всё это время, и крепко обняла за талию, уткнувшись носом мне в грудь. — Прости, прости… — бормотала она, но я не слышал всего.       Крепко прижав хрупкое тело к своему, я полной грудью вдохнул аромат моей девочки и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Нас не волновало, что мы стоим среди большого количества людей. Мы не переживали, что на нас косо смотрит персонал госпиталя. Мы просто радовались, что можем вот так стоять и обнимать друг друга. Искренне и по-настоящему, так, как давно уже не могли…       — Ты хотел уйти? — чуть отстранившись, заглянув в глаза, тихо спросила Агата, а я замер.       Что ей ответить? Правду, которая может сильно ранить её и подорвать наши и без того хрупкие отношения? Или же соврать, как говорят, во благо? Вот только во благо кому и чему?       Некоторое время молчу, не разрывая зрительного контакта, а после глубокого вдоха проговариваю:       — Хотел.       Короткий ответ, за которым ничего не следует. Ни разочарования во взгляде, ни слёз, ни малейшего изменения в лице. Агата просто смотрит и ничего не говорит, никак не реагирует. На секунду мне показалось, что она снова ушла от меня, снова вернулась в свой мир, оставляя меня в одиночестве.       Но как только я допустил такую мысль, она снова прижимается ко мне и говорит таким ровным, спокойным голосом:       — Это был бы правильный выбор.       — Почему? — я не верю своим ушам, да и не могу понять смысл её слов, которые почему-то отдались не сильной, но всё же ощутимой болью в груди.       — Ты достаточно намучился со мной, — вздохнув, ответила Агата. — Но знаешь, я рада, что ты всё же остался. Обещаю, я справлюсь.       — Мы справимся, каттен, мы…

***

      В тот день я понял, что Агата осознала свою болезнь, а главное — признала её, стала с ней бороться и продолжает борьбу по сей день. А мне всё ещё стыдно за мысль о том, что я хотел оставить её, стыдно и неимоверно больно. Я не имел на это право, ведь обещал, что справимся вместе, а сам был готов нарушить обещание. И любимая видела мою боль, терзания и то, как мучает меня совесть, но теперь она была моим помощником, и каждый день, что я приезжал к ней, она доказывала, показывала, что всё в порядке, что грызть себя не стоит. И как же я благодарен ей за это…       Кидаю взгляд на часы и понимаю, что до долгожданной встречи вне коридоров госпиталя остался всего час. Быстро хватаю ключи от машины и буквально лечу на первый этаж, прочь из дома.       Я спешу, тороплюсь, ведь хочется уже быстрее забрать Агату и вернуться домой. Туда, где без любимой было безумно холодно и до ужаса одиноко. Теперь же я уверен, наше гнездышко снова будет наполнено красками, уютом и безграничной любовью, которую я готов дарить моей лилла каттен каждый день, каждый час, каждую секунду.       Открываю водительскую дверь, завожу двигатель и немного резко выезжаю с парковки. Руки дрожат, а сердце готово вырваться из груди. Я настолько сильно волнуюсь, что никак не могу совладать с собой.       «Не могу поверить, что весь кромешный ужас позади!»       Хочется кричать от счастья, чтобы каждый в этом городе меня услышал, да что в городе — в мире. Мне хочется сказать каждому человеку, который оказался в такой же ситуации, что и мы с Агатой, простые слова: «Не сдавайтесь, выход есть всегда, главное — найти его!»       По пути заезжаю в цветочный магазин, а параллельно заказываю доставку еды на вечер, сегодня мне необходимо насладиться моей девочкой, не отвлекаясь на бытовые моменты. Хочется сесть на диван в гостиной, обнять её как можно крепче, включить какой-то фильм, который мы даже не будем смотреть, и просто радоваться моментом, что мы вместе, мы рядом и всё позади.       «А я знаю, что самые тяжёлые времена нас покинули. И это не может не радовать».

***

      Хожу возле стойки регистрации из стороны в сторону, никак не получается успокоиться и унять нервозность вперемешку с волнением. Я как школьник, который первый раз признаётся девочке в любви. Страшно и до ужаса волнительно.       Женщина, которая готовит Агату к выписке, передаёт мне стопку бумаг и молча протягивает ручку. Останавливаюсь и недоуменно хлопаю глазами в непонимании, что она от меня хочет с этой кипой документов.       — И что мне с этим делать? — немного раздраженно спрашиваю, кидая взгляд на листы.       — Заполнить, — короткий ответ, а внутри меня просыпается злость.       «Да они издеваются! Я хочу быстрее забрать мою Агату и больше никогда не возвращаться в это место, а они… Заполнить… Фан!»       Делаю глубокий вдох и выдох, чтобы немного успокоиться. Головой понимаю: женщина не виновата, это просто часть её работы, от которой никуда не деться. Устало вздыхаю, беру в руки первый лист и приступаю к заполнению.       Фамилия, имя, отчество, дата рождения, генетические заболевания, хронические болезни, согласие на обработку персональных данных, ознакомление с методом лечения… Всё смешалось в один клубок слов и предложений. Через час я уже не понимал, что заполняю и что пишу. Рука немного ныла от огромного количества написанного, но вот я ставлю последнюю подпись и отдаю документы обратно женщине, облегчённо улыбнувшись. Она принимает документы и откладывает их в сторону, при этом строго проговаривая:       — Мистер Нильсен, присядьте, Агата Харрис выйдет через десять минут.       Молча киваю головой в знак согласия и сажусь в кресло, что стоит недалеко от стойки регистрации. Десять минут. Осталось совсем немного и я смогу уехать со своей девочкой домой…

***

      — Мистер Нильсен! — меня окликнул доктор Томпсон, который с добродушной улыбкой стоял рядом со мной и держал небольшой пакет.       — Здравствуйте, — отвечаю ему той же улыбкой и протягиваю руку для рукопожатия.       — Агату сейчас приведут, — он охотно отвечает на жест и жмёт мне руку. — Она молодец, справилась.       — Чего мне стоит ожидать, доктор? — немного дрогнувшим голосом спросил я, но постарался взять себя в руки.       Пожалуй, не передать словами, насколько сильно я боюсь за любимую и как бы мне не хотелось, чтобы она заново проходила те муки, что испытывала продолжительное время.       — Если мисс Харрис будет регулярно принимать лекарства, то самое страшное, что Вас может ожидать — небольшая смена настроения, которая никому не навредит, — спокойно ответил мужчина. — А главное, что никак не навредит самой Агате.       Шумно и с колоссальным облегчением выдыхаю, будто и не дышал до этого. И в порыве эмоций от обнадеживающих слов обнимаю мистера Томпсона, несильно хлопая его по спине.       — Просто спасибо Вам, — искренне говорю я, отпускаю мужчину из своей хватки и заглядываю ему в глаза. — Вы спасли Агату, Вы позволили ей жить нормальной жизнью, спасибо!       — Бросьте! — отмахивается доктор и смущённо улыбается. — Это моя работа, да и без желания мисс Харрис ничего бы не вышло, — он протягивает мне пакет и продолжает: — Здесь некоторые вещи и лекарства, которые нужно принимать. Удачи Вам, будьте здоровы! — и мужчина, дождавшись, когда я приму пакет, больше не сказав ни слова, молча удаляется.       «Спасибо, док, огромное спасибо!»       И только я хотел посмотреть, что за вещи мне отдал мистер Томпсон, на мою талию легли нежные руки, от чего я слегка вздрогнул. Хотел было уже повернуться, ведь прекрасно знал, кому принадлежат эти ладошки, но мне не позволила Агата, которая уткнулась своим аккуратным носиком между лопаток и ещё крепче обняла меня.       — Дай насладиться моментом, — прошептала любимая.       — Я хочу видеть тебя, — так же тихо ответил я и снова совершил попытку повернуться, в этот раз удачную.       Родная девочка смотрела на меня с улыбкой и бесконечной любовью, которая читалась в её взгляде, вот только в уголках глаз скопились небольшие слезинки. Я моментально напрягся, бросил пакет на пол, взял её лицо в руки и как можно мягче спросил:       — Почему ты плачешь, каттен?       Агата ещё шире улыбнулась и негромко шмыгнула носом, сморгнув слёзы, которые потекли по её щекам. Но я не позволил им завершить свой путь и бережно смахнул большими пальцами рук.       — Спасибо, что не бросил меня, что не отказался, всегда верил в меня, мне и спасибо, что всегда был рядом, — быстро тараторила любимая, а я только глупо улыбался и старался изо всех сил сдержать слёзы, которые так и норовили вырваться наружу.       — Глупая, — прошептал я и прижался своим лбом к её, в наслаждении прикрывая глаза, — я же люблю тебя и всегда буду рядом.       — И я тебя люблю, — сквозь всхлип ответила Агата, а я немного резким движением притянул её к себе, наконец-то целуя родные губы.       Лёгкий, нежный и такой нужный поцелуй, словно глоток свежего воздуха после сумасшедшей духоты. В нём не было страсти, которая ходила в наших отношениях по пятам. В нём не было боли, которую мы испытывали в последнее время. В нём не было печали, ведь мы не прощались. Мы снова вместе, и поцелуй буквально кричал о долгожданной встрече с моей Агатой.       Оторвавшись от такого трепетного поцелуя, я снова заглянул в глаза моей девочки, которые сияли ясностью, жизнью, реальностью, и тихо прошептал:       — Мы справились, Каттен!       — Мы справились, — так же тихо ответила Агата и придвинулась ко мне, снова сливаясь в нежном поцелуе.       А я готов кричать так, чтобы меня услышал весь мир.       «Да, не будет легко. Да, мы не победили болезнь полностью. Да, мы не сможем жить так, как большая часть людей, семей… Но мы вместе, счастливы, и Агата снова смотрит на меня глазами, которые наполнены желанием жить! Только ради этого я готов бороться всю свою жизнь, столько, сколько мне отведено. И я никогда не опущу руки. Слышите? НИ-КО-ГДА!»