Бумажник

Прошло недели две-три, я точно уже не вспомню. Может месяц. С постоянно болеющей головы сняли бинты, но на руке оставили, потому что травмы на ней были серьёзнее, чем я предполагала. — Неудивительно сломать четыре пальца, сразу. Плюсом порвать сухожилие. Да и ещё другую поцарапать посередине, оставив шрам, перекрывающий все линии на ладони. М-м-м класс… Надеюсь, это никак не повлияет на мою судьбу — если судить по хиромантии. Однако людям же ампутируют конечности или они вообще рождаются без них. Они же сразу не умирают. Так что нет. На улице моё любимое и обожаемое время суток — приятные тёплые сумерки. Горят круглые фонари, освещая снежным светом дорогу в парке. Мне на встречу идёт мужчина в чёрной одежде, лишь меловые волосы небрежно торчат из-под шапки, которая даже уши толком не закрывает. Кажись он идёт ко мне. Вот зараза! Прерывает мои философские рассуждения. Что ему нужно? Возможно, он из другой банды, и его послали зачем-то. Хочет прикончить меня? С каждым вздохом, с каждым шагом он всё ближе и ближе. Ладно, сделаю вид, что я его не вижу, а если подойдёт слишком близко, то я ему врежу. Прямо в его нахальную рожу. Он рядом. И странно посмотрел на меня… Не передать словами. Он умеет читать мысли? Или я что-то вслух сказала? Я нанесла удар. Конечно, не лицо, а другое место. Более интимное. — Что ты делаешь! Сумасшедшая! — скорчился он от боли в паху. — Какого х… Вы тут в Санта-Барбаре все стали вдруг конченными? Я промолчала. Но этот голос кажется мне до боли знакомым. Потом пришло осознание… — Суйгецу? Ты ли это? — изумленно я подняла бровь. — Ну, наконец-то! Я уж думал, ты меня не узнала! — радостно воскликнул он. — Идиот треклятый! Ты меня до усрачки напугал! — топнула я ногой. Через пару секунд мы сели на лавочку. — Ну, рассказывай как у тебя жизнь? Я слыхала, ты улетал на Землю. Как там? — спросила я, вальяжно развалившись на лавочке. — Да всё нормально. Там занимаюсь научными штуками, эксперименты ставим и все дела, — ответил он. — Понятно, а сюда, зачем прилетел? — Хе… Ну… Тебе не зачем это знать… — он нервозно объединил ладони. Это заметно показывало его неуверенность. Не похоже на него. Скорее всего, это что-то важное. Конечно, интересно, но лезть пожалуй не буду. — Ясно. Это нечто секретное. — Можно сказать что да. Хотя есть шансы, что ты мне понадобишься, — ненормально намекнул Суйгецу. — В смысле? Ты так говоришь, будто изнасиловать меня собрался! — Да не, ты же и так стрёмная! Ну, я и ему резко влепила пощёчину. Нечего ему комментировать мою внешность. — А ты так и не изменилась. Помню как ты меня лупила постоянно за невыученные уроки… Тогда было хорошо… — прошептал он. — Ага… Тогда когда мы были в приюте… — добавила я, посмотрев на звёзды. Сверкают. Не так как раньше, кажется, что они вот-вот упадут, и будет самый масштабный звездопад в истории. В моем сознании появилась довольно абсурдная ситуация, но все, же приятная и тёплая непосредственно связанная с детством.

***

— Ну же! Возьми ты эту чертову бутылку! — воскликнула я, держа старую лестницу, из которой торчат гвозди. — Да подожди! Не достаю! — тянет наивно короткую детскую руку Суйгецу. — Так поднимись ты выше! И давай живее! Пока нас не спалили! — Сама тогда лезь! — Я тебя прибью! — Ладно-ладно… Мы тогда были в каморке и впервые нашли алкоголь. Это были старые виски, которые старшие дети готовили то ли на новый год, то ли на рождество. Конечно же, втайне от воспитателей. Лет пятнадцать им точно было. Нам кстати тогда было по десять-одинадцать. Помню, они стояли высоко — на самой последней полке. Чтобы такие неокрепшие детские умы, как мы, не достали. Но, видите ли, запретный плод сладок. Это был идеальный план, надёжный как швейцарские часы. Мы собирались выпить это пойло и налить туда крепкий чай. Но я не взяла в расчёт кое-что очень важное… — Бутылка у меня! — Слезай! Прошло пару секунд, но этот гадёныш что-то не продвигается. Осенило. Он боится высоты. — Карин, я слезть не могу! — Не смотри вниз! Да, я знаю как поддерживать друга… Наверно. Хотя какая ему поддержка? Пускай сам справляется. И как снег на голову хрустнула лестница… Этот обалдуй чуть не упал с неё. — Скорее! Кидай бутылку! Помотавшись, он отпустил руку. И вот она… Холодная бутылочка со вкусом взрослой жизни была у меня в руках. Произошёл второй хруст. И он даже не старался слезать с лестницы, хотя она уже под ним покосилась и готова рухнуть на пол. Возможно, он испытывает моё терпение. — Быстрее слезай! Пока ты не упал! — Я не могу! А нет, не испытывает. Он и в правду боится. Впервые вижу такое — Вот ты говоришь, не могу, не могу! А ты решись! Ну же прыгай тогда! Лестница обломалась. Суйгецу начал падать. На грохот от упавшей лестницы собрался весь народ: другие дети, воспитатели, чьи имена я не помню и помнить не хочу. Хвала небесам! Мы успели скрыться через открытое окно, попутно забрав бутылку. Мы ушли на наше тайное место, где я и он всегда собирались. Было далековато топать, но главное что нас не заметили. Это тайное место было за тем самым зданием, где Сакура в будущем откроет своё кафе. Представляло оно из себя навес, укрытого по бокам дырявыми кусками шифера. Там был матрас, так, что было на чём сидеть. — Ты уверена, что мы это выпьем? — спросил Суйгецу, вращая в руках бутылку с янтарной жидкостью. — Тут много. — Так мы не сразу будем же. Как же я тогда ошиблась. Поначалу нам не понравилось, в итоге мы всё выпили. С тех пор мы больше не возвращались в приют, и разошлись кто куда, как и хотели. Тем более могли намылить шею за хитрожопое деяние.

***

Я ухмыльнулась. — Пожалуйста, не напоминай… — сказал он. — Что кстати у тебя с рукой? — Да так. Подралась, — посмеялась я. — Ты до сих пор в «Девицах»? Или как там вас. — Уже нет, — посмотрела я на бинт. — Грустно, — пронеслось в голове. Мы так просидели ещё пару минут. Лично меня нахлынуло чувство неясно, какой ностальгии. Вспомнилось многое, через что я прошла. От принятия в приют до изгнания из банды. Вдруг он повернул голову и предложил: — Пошли, прогуляемся? — Ну, можно. Улица стала ещё темней. Фонари стали ещё ярче. Мы идём по парку, проходим мимо зданий. Слышно только наши шаги, но надо идти аккуратно. Могут напасть. Однако как-то по барабану. Вижу в темноте знакомую вывеску. Кафе. Видимо Сакура собирается закрываться, вижу её метающуюся тень. Мы незаметно завернули за угол. Господи… Я сейчас заплачу. База совсем развалилась… Шифер полностью покрылся лишайником, навес порвался, матраса больше нет, зато лежат картонки вместо него. Сколько лет с тех пор прошло? Десять? Не верю. Неужели я такая старая? — Я подготовил тебе один небольшой приятный сюрприз, — сказал он и пополз в шалаш. — Хотя я этого и не хотел. Из угла, который невиден с улицы, Суйгецу достал торт в упаковке и виски… — С днём рождения! Стоп. Сегодня двадцатое июня? Из-за этой всей больничной суматохи я забыла про свой день рождения. Мои глаза заслезились, медленно пошли слёзы. — Ты чё? Хочешь сам всё съем. — Да ни чё, — вытерла я глаза. — Не косись ты так. На следующий день. — Скоро я полечу на Землю! Я так рада! Помнишь же Суйгецу? — воодушевлённо говорю я Сакуре. — Этот тот, что пьяный поссорился с какими-то пацанами и его бросили в окно? — спросила она, протирая бокал. — Да. — Конечно, помню, как не забыть этого клоуна. У Саку такое замечательное кафе! Она знает столько много блюд и напитков! Я даже не представляю, как можно знать столько интересной и вкусной еды! Вроде она знает только бразильскую и гавайскую кухни, но это не отменяет того факта, что она круто готовит и делает коктейли! Она умница! — Ну, короче рассказываю: иду по парку, вижу, стрёмный мужик идёт ко мне, ну я и его ударила по промежности, потом это оказался он. Потом погуляли и направились в наш старый домик. Достаёт он такой бутылку вискаря и тортик. И сидим, мой день рождения празднуем, болтаем о жизни. — С прошедшим, извини, что не поздравила. — Да ничего страшного. Слу-у-ушай, если бы ты полетела со мной, то что бы ты там делала? — спросила я её. — Хм… Накопила бы деньги и открыла кафе намного больше, чем это. Научилась бы другим кухням. Хочу французскую выучить, — подставила она руки под щёки, оперившись на столешницу. — Понятно. Напомни мне, пожалуйста, какой кухни это блюдо? Просто очень вкусное, — сказала я и достала из тарелки маленькую креветочку. — Это гавайская. Резко вспоминаю о Суйгецу, и так же резко поворачиваю голову, смотрю на часы. Показывают почти четыре часа, время уже близится к отлёту. — Чёрт! Мне надо бежать! — спохватилась я. — Что? Уже? Так быстро? — Да! — ответила я и нежно поцеловала её в щёчку Она покраснела, её щёки стали сливаться с волосами. Словно свежий оранжево-розовый персик, которого только что сорвали с ветки. Она прекрасна. Хотелось бы ещё остаться с ней, поразговаривать, пообниматься… Но жаль… Надо идти. — Прощай, Сакура! — крикнула я и захлопнула дверь. Возможно, она стояла пару минут как вкопанная, в шоке раскрасневшись от моего мягкого поцелуя, потому что это было неожиданно даже для меня. Как бы то ни было, я буду по ней очень сильно скучать по ней. Я её сильно люблю. Дул сильный и громкий ветер, как при урагане, мощно попадая в уши. Надеюсь, они не будут свистеть и болеть ближайшие пару дней. Мои волосы колосились, мешали идти по дороге. Меня шатало из стороны в сторону, как местного пьяницу, я и так чуть не врезалась в фонарный столб. Если пойдёт дождь, то это будет полнейшая катастрофа. Лучше я осталась бы в кафе. Подхожу к пункту назначения — громадное красно-коричневое сыпучее поле с небольшими безжизненными кустиками, расположившись на окраине Санты-Барбары. Мимо пролетает очень яркая комета буквально на несколько миллисекунд. Молю, чтобы это был знак удачи. Ветер потихоньку начинает угасать, но вдали он всё ещё бушует, переворачивая тонкий наполовину покрытый коррозией металлолом с дальней свалки. Смотрю наверх, летит что-то похожее на шатл. Какой-то малюсенький космический корабль, скорее всего это только часть. Ослепляюще блестит, как та комета. Это походу он. — Чё рот разинула, залезай, давай! — крикнул он, смотря на меня своими хитрыми фиолетовыми глазёнками. — Ты голос на меня не повышай! — возразила я, сжав левую здоровую руку в кулак, с которой я уже неплохо обращалась на самом деле и вошла в шатл. Внутри тесно, но есть где положить сумку. На полу приличное количество мусора: пачки сигарет, банки пива, упаковки от шоколадных батончиков и чипсов, а также всяких штучек взрослой жизни, — подумала я, увидев пустую коробку из-под презервативов. Стало не по себе. Я думала, что у людей научной деятельности всё чисто, без пылинки и кусочка грязи, а тут всё наоборот! Тут он достаёт сигареты и берёт одну. Затем смотрит на меня и говорит: — Будешь? Это так в знак долгой дружбы. Если откажешь то тут останешься, — шутливо дополнил он. — Эм… Ну, давай, — согласилась я. В знак дружбы значит. Достав из пачки последнюю перевёрнутую сигарету, что как я слышала, даётся на удачу, он поджёг её зажигалкой, напоминающую белую змейку. Это мило с его стороны. Докурив и откашливаясь, мы взлетели. Корабль затрясся, двигатель загудел сильнее. Марсианские красно-бурые камни разнообразных размеров с теми маленькими кустами становились всё меньше и меньше. Затем их вообще не стало, издалека видно часть района, даже кафе Сакуры… Скоро мы пролетим искусственный купол, дающий кислород. Всё становится настолько микроскопическим, что ничего не видно кроме серо-белого пятна — Санта-Барбары и огромной сине-чёрной свалки в рыжем песчаном море. Если приглядеться, то можно заметить рыжее пятно посветлее — Шанхай. Редко бываю там, только слышала что там опаснее. Господи, какая мне вообще разница? Я сюда больше не собираюсь. Хотя… Я даже не знаю. — Ты что такая грустная? — спросил он. — Да так… — нахмурила я брови. Он с этой минуты начинает надоедать со своими вопросами! — Ух, какая злюка, — хихикнул он. — Слышь, пока не ударила! — замахнулась я на него. — Ладно, только отстань от меня! Прошло немного времени. Мы уже сидим в лаборатории, возле стола, где стоит стерильно-белое дорогое оборудование, пьём кофе и разговариваем. Не понимаю, как можно тут пить кофе. Вдруг ты его прольёшь или разобьёшь кружку, осколок закатится под стол, попадёт в колбу с неким веществом и взорвётся. Но Суйгецу тут его всегда пьёт. Так что можно. Ещё удивительно лаборатория находится под землёй, но она просторная. Некоторые предметы я знаю, ну вот микроскоп или вот различные скальпели, колбы. Но тут есть многие вещи, которые я не знаю. Ну, например что это? Какие-то серые шарики в баночке, возможно цинк. — Кстати ты зачем со мной на землю прилетела? — спросил Суйгецу, взбалтывая кофейную гущу на дне чашки. — У меня в детстве была мечта, да и щас она есть. Хочу её осуществить. — И что же ты хочешь сделать? — Открыть свою парфюмерную. Создать свою линейку ароматов, может даже одежды. Ну, ты знаешь, я очень люблю коллекционировать духи и различный парфюм. Помнишь, у меня была их огромная сумка. — Да конечно помню. Он встал со стула, включил кран и сполоснул грязную, в засохших кофейных разводах кружку, стоящую долгими неделями или даже месяцами у обычного лаборанта, которому лень её мыть. Либо он без конца откладывает помывку на потом, — простыми же словами прокрастинирует. Наверное, у него много работы. — Тут один эксперимент намечается, ну, в общем, ты поняла, на что я намекаю, — сказал Суйгецу. — Ты просто будешь наблюдать. Ах да сюда приедет один мой старый соратник. — А что вы делать собираетесь? Ну, в чём суть? — Попытаемся создать человека. Конечно, за один раз сразу не получится. Создание человека… Что за жесть у этих учёных в голове творится?! А если выйдет не человек, а оружие массового уничтожения или опасный вирус? Походу надо перестать читать комиксы и смотреть фильмы по ночам, а то от таких фантазийных снов и мыслей может конкретно крышу снести и унести куда-то вдаль, туда, откуда ты уже никогда не вернёшься. — Кстати, он скоро придёт, надо готовиться, — сказал он и положил кружку в шкаф. Я встала из-за стола и начала его протирать. Подмести полы, обработать столы и полки, простерилизовать оборудование — обычные обязанности уборщицы. Уже прошла неделя с переезда сюда, а я ничего толком и не сделала для своей цели. Зато работаю не за бесплатно. Конечно, оплата небольшая, но стоящая. — Я пойду, поднимусь наверх, встречу его. И да… Надень форму для приличия, — возразил Суйгецу, накинув на себя белоснежный халат, сливающийся с его волосами. — Жди. Он меня чёт начинает подзаёбывать… Надень халатик для приличия. Ебать важный, хуй бумажный. Я его вообще-то старше. Хм… Что же выйдет? Получится ли? Убьёт ли он нас, восстанет против своих же создателей? Или нет? Ладно, накину халатик что ли. Для приличия. — Мы пришли! Сначала вошёл этот белобрысый, потом гость. Этот коллега Суйгецу мрачный тип: высокий рост, идеальные чёрные смольные волосы до пояса, слишком взрослое лицо, высокие скулы, ненастоящие змеиные жёлтые глаза, будто он надел линзы, так он ещё будто накрасил их лиловой подводкой. Где он такую взял? Тоже хочу. И деловой стиль одежды: серые брюки в мелкую клетку, которые украшает тёмно-коричневый, почти черный массивный пояс, чёрная однотонная рубашка. Мне нравится его стиль. Фриковато и необычно, с таким человеком встретиться страшно. — Здравствуйте, я Орочимару. Вам что-нибудь рассказывал Суйгецу обо мне. — Приятно познакомиться, я Карин. Он сказал, что вы к нам придёте и все. Господи… Я никогда не забуду этот пронзительный взгляд. Спустя пару минут эксперимент идёт полным ходом, я стою, наблюдаю за этими двумя за стеклянной перегородкой. Далеко, толком ничего не вижу. Да и само стекло заляпано отпечатками пальцев и столетней пылью. Видимо, Суйгецу его совсем не вытирает. Смотрю. Вроде, у них ничего не получилось, они засуетились. Пошла струйка тёмно-синего дыма, медленно идя вверх и тускло разветвляясь, растворяясь в воздухе. Отсюда особо не слышно как Суйгецу ругается, но можно прочитать по его губам: чёрт побери, что ты, сука сделал?! При этом он размахивает руками и топает ногами, даже волосы взъерошились, как у дикобраза. Он при этих же движениях задел стеллаж и с него всё полетело и разбилось. Орочимару же было как-то плевать, по крайней мере, на его лице так написано. Он замахнулся. Щека Суйгецу стала алой. — А нет. Ему не плевать, он изменился в лице, — шепнула я под нос. — Похоже, Суйгецу боится его. Белобрысый злобно выходит из комнаты, так что пол трясется. Другой же вышел без лишних движений. — Чё встала! Швабру взяла и иди пол вытирай! — оскалившись, указал Суйгецу мне на дверь кладовки. — Слышь, ты не оборзел? Нормально общайся! Во всяком случае, мне пришлось идти в кладовку и брать швабру тряпкой. Как же мне хочется прибить его. Прямо охотно впечатать его в стену! Боже… Ну и вонь… Настолько едкого и пахучего запаха я никогда не чуяла. Странно то, что дым тёмный, а жидкости на полу разноцветные… Такие заманчивые… Хм… Я же всё равно в перчатках, можно и коснуться… Это было огромной ошибкой в моей жизни. Такую адскую боль и врагу не пожелаешь. Тогда я поняла, что делая что-то ради того, чтобы побороть своё любопытство, надо думать. И как эта кислота растворила перчатку, а тряпку нет? …Вот чёрт, на обратной стороне дырка. Теперь всё понятно. Вот тебе и сигаретка наудачу вместе с кометой и всем прочим…