Энгельберт и Генриетта

      Эта история началась в тот день и час, когда невинное дитя оказалось перед неприятным для нее фактом, что женитьба неизбежна и ее судьба теперь решена. Она весь день находилась в смятенных и растрепанных чувствах. Все гулявшие в доме слухи и предположения, в один момент претворились в жизнь. Скоро настанет новая жизнь вне родительского дома.       Все планы родителей девушки были правдой, ее действительно собираются выдать замуж и этот план больше обсуждению не подлежал. Она сидела в гостиной и задумчиво смотрел на портрет молодого человека, который прислали накануне. Ее карие глаза задумчиво всматривались в чужие черты на портрете, будто пытаясь что-то разглядеть и понять. Но ничего на ум не приходило, только одни мысли о том, что же делать и как быть.       – Генриетта! Он красавец не правда ли? – умилилась матушка девушки, всплеснув руками и надеясь получить такой же ответ от своей дочери.       Девушка нервно сжала тонкими длинными пальцами подол шелкового бежевого платья, предпочитая ничего не говорить матери о той растерянности, в которую её повергло известие о браке и о женихе, которого она даже ни разу не видела. На самом деле она не знала, а нужно ли ей это вообще. Но решение родителей закон и тут лучше смириться, впрочем, можно было поинтересоваться мнением отца, может он что-то иное скажет.       – Что решил отец, матушка? – негромко спросила девушка, спокойно глядя на не в меру радостную родительницу.       Она же в свою очередь уже не первый год мечтала о дне, когда Генриетту наконец выдадут замуж. Пожалуй, со того самого дня, когда девочка вступила в более-менее подходящий возраст для этого.       – Отец решил, что партия для тебя как нельзя хорошо подходит и он готов пойти на всевозможные шаги, чтобы приготовить вам достойную свадьбу, оговорить приданное и прочие вопросы. Прекрасная семья, знатная, на хорошем счету. Любая особа твоих лет может только мечтать о таком женихе, дорогая!       – Но я не видела его ни на одном балу, ни на одном приеме, если не ошибаюсь...он так нелюдим?       – Нашла тоже вселенскую проблему. Увидишь на свадьбе. – удивленно ответила матушка, ведь она искренне не понимала причин такого вопроса дочери. Генриетта поднялась с места несколько порывисто, сжимая губы так, что те побелели и отходя к окну.       – Просто это всё так неожиданно. Я в растерянности, право...       Вскоре вернулся отец девушки, они с матерью поговорили и отправили семье жениха известие о том, что конечно же они покорнейше согласны отдать руку и сердце своей единственной дочери в такие хорошие руки. Отец Генриетты расписал свое согласие в весьма лестных словах и даже местами радужных красках. Ответное письмо, пожалуй, даже отдавало излишней приторной лестью. Не то чтобы родители уже боялись, что дочь вообще никто замуж не возьмет, но решение соединить судьбы молодых людей, вернее вверить свою дочь и ее судьбу сначала жениху, а затем мужу – приняли единодушное и твердое. Надо было решать этот вопрос здесь и сейчас, тем более что позиция брата жениха в целом отвечала их интересам.       Генриетту же терзали сомнения, тревожные мысли и самые разнообразные страхи. Но девушка старалась не показывать своего смятения. Все было решено за неё, потому показывать характер или спорить – смысла не было. Ведь это только вывело бы на конфликт, в котором у неё всё равно нет ни одного козыря. Родители как она поняла не изменили бы своего решения, скорее начали бы давить и доказывать правильность своего решения.       Остаток дня девушка провела в своей комнате. Она даже не могла себе представить, что происходит на другом конце королевства. В том месте, который очень скоро станет ее новым домом.       А на другом конце королевства происходила несколько иная сцена, тут не было тишины и молчания в тряпочку, а была настоящая буря. Матушка Генриетты вряд ли могла предположить, что тот красавец на портрете способен на такие эмоциональные бури. Худощавый юноша лет восемнадцати рвал и метал, пытаясь то опрокинуть стулья, то с гневом смотрел на портреты родителей топая ногами и крича, что есть сил.       – Да не буду ее мужем! А если даже и буду, то я сделаю все возможное, чтобы она сама от меня убежала. И ты меня не переубедишь. – едва проговорив последнюю фразу юноша сел на кровать и внимательно уставился на своего брата Ренольда.       А тот сидя в кресле внимательно и терпеливо все выслушал и решил, что пока буря не пройдет лучше ничего не говорить. Тем более не стоит говорить о высылке портрета семье будущей жены, ведь тогда Энгельберта не получится успокоить вплоть до вечера. А это было чревато очередным нервным припадком и вызовом лекаря, чего допускать не нужно.       Чертова истеричка в шелковых штанишках – подумалось на мгновение Ренольду. Наконец тишина закончилась тем, что он встал с кресла и недовольно посмотрев на своего брата, сказал, насколько уверенным голосом, который не терпел даже толики сомнений в серьезности всего сказанного.       – Ты не понимаешь всей серьезности ситуации. Твои эмоции только все портят. Черт возьми, тебе пора бы уже посмотреть в окно и увидеть мир, а не сидеть только в своей прекрасной скорлупе.       Энгельберт едва открыл рот, чтобы ответить, но недовольный взгляд брата не позволил ему даже пикнуть в ответ. Несколько минут неожиданной для обоих сторон тишины прошли как час. Братья смотрели друг на друга, не решаясь продолжить разговор. Ведь это было чревато новым конфликтом. Тишину прервал вошедший слуга, сообщивший о приезде гонца с письмом.       – Этот разговор мы обязательно продолжим, но потом. А теперь негодный мальчишка сиди в своей комнате и до ужина не смей показываться мне на глаза. – едва закончив Ренольд метнул полный молний взгляд на брата, развернулся и вышел вместе со слугой из комнаты.       Оставшись один Энгельберт был наедине с собой. Встав с кровати, он прошел по комнате и поднял все, что уронил во время своего гнева, а затем сел на подоконник и задумался: я ведь все-равно против этого брака. Я ее не знаю и вообще, а может она вообще уродина или глупая? Может она ради денег и титула согласилась быть с ним, кто вообще ее знает.       Время шло, а мысли гудели в голове. Впрочем, отказываться уже глупо, брат Ренольд уже все условия обговорил. Поэтому как вариант остается только портить этой девушке жизнь, может она и правда в слезах убежит от него и оставит его одного, по крайней мере такой вариант может и получится. А если не получится, тогда что-нибудь да придумается. Так и прошел день, а вечером Энгельберт спокойно отужинал с братом и обсудил с ним свои успехи в чтении книги, которую ему подарили на день рождения.       Прошло несколько недель, бури окончательно улеглись, принимались важные решения, и наконец две семьи пришли к соглашению, чтобы начать подготовку к будущей свадьбе.       Месяц спустя после «смотрин» портрета в доме Генриетты пришла весть, что назначен день свадьбы, а потому начались естественные хлопоты. Генриетте понавезли новых украшений и нарядов да различных ювелирных мелочей. Впрочем, скажем прямо то был ворох вещей, половина из которых были бесполезны. Её отец любил показывать себя с лучшей стороны, если не сказать пускать пыль в глаза при своем небогатом положении.       Мать девушки почти не отходя от нее напоминала правила этикета, хорошего тона, засыпала бесконечными советами (в том числе не всегда уместными), приводя примеры из своей собственной жизни. Вскоре девушку и её вещи приготовили к отъезду в дом герцога. Настало время знакомства будущих супругов.