Энгельберт и Генриетта

      С самого утра девушку затянули в самое лучшее платье, причем корсет затянули так, что талия казалась несколько тоньше, чем была на деле. Темные густые волосы уложили в строгую, но вполне красивую прическу, на лицо наложили пудру и румяна. Создали образ строгой и целомудренной, донельзя приличной девушки, который по мнению ее родителей не мог оставить семью жениха неравнодушной к ее внешним данным.       Ее будущего мужа тоже активно готовили к встрече, одели в лучшие наряды по последней дворцовой моде, причесали и сделали все возможное, чтобы он произвел благоприятное впечатление на свою будущую жену. Волосы пусть и с трудом, но были гладко причесаны, а холодные карие глаза Энгельберта внимательно смотрели на стоявшего перед ним брата. Оба молчали, решив поддержать худой мир до поры до времени. Когда все было готово, братья проследовали в сад, чтобы там встретить семью будущей жены.       Генриетта с родителями в это время еще ехала в карете и по правде говоря, девушка под конец поездки оказалась несколько взволнована и даже не успела оценить убранство территории и величественность самого особняка, как карета уже стояла у главного входа.       Девушка сидела, нервно сцепив между собой пальцы, затянутые в перчатки и глядя немного вниз. Её голубого цвета платье было роскошно, но не слишком крикливо, на плечи наброшена темно–синяя дорожная накидка. Прическа уже не выглядела столь идеально, но не выглядела в то же время и небрежно. Мягкие черты лица, сейчас немного встревоженные и светло–карие глаза. Её нельзя было назвать прямо ослепительно красивой, но уродиной нельзя было назвать тоже, ни в коем случае. Вполне миловидная девушка, которая, конечно, на фоне придворных девиц она неизбежно потерялась бы, но сейчас она к своему счастью не при дворе и потому ее вид вполне соответствовал времени и месту.       Наконец карета остановилась у главного входа особняка. Девушка с удовольствием покинула порядком надоевшую ей карету, чтобы хоть немного размяться. Но радость ее была не долгой, отец тут же взял ее под руку и повел в сад, предупредив, что там будет встреча с семьей ее будущего мужа.       Придя в сад, девушка сначала стояла как изваяние, то и дело отводя взгляд и терпеливо ждала появления человека, которого уже совсем скоро предстоит увидеть перед алтарем.       Девушка несколько мгновений спустя немного пришла в себя, оглядываясь в саду, но вся подобралась, выпрямившись и приосанившись, когда завидела двух братьев, явно направлявшихся к ней. Она немного наклонила голову, словно бы кивая и полу прикрыла глаза, вероятно затем, чтобы не смотреть слишком дерзко или открыто. При этом не стараясь произвести впечатление ложной скромности. Когда молодые люди подошли, первым делом она назвала свое имя и негромко прибавила ровным тоном:       – Сердечно рада лицезреть вас, милорды.       А вот стоит ли подать им руку для поцелуя девушка была не уверена, поэтому больше ничего не прибавила и не сделала, боясь, что-то сделать не так. Впрочем, ее опасение было беспочвенным.       – Здравствуйте юная леди, очень рад вас сегодня видеть. Наконец вы до нас добрались. – с улыбкой на лице произнес Ренольд, взяв девушку за руку и нежно прикоснувшись к ней губами, видя края глаз как его младший брат опять включил режим вечно недовольного мальчишки.       Девушка затаила дыхание и даже слегка зарумянилась, сделав реверанс и ощущая в воздухе напряжение, явно исходящее от второго молодого человека, лицо которого она видела до этого лишь на портрете, не решалась даже взглянуть в его сторону.       – У вас очень красивый сад...       Она чуть улыбнулась, глядя на старшего брата и почему-то мысленно не желая, чтобы он уходил. Молчание и странно мрачный взгляд её будущего мужа ввергали в легкое оцепенение. Молчание прервал Ренольд, который с улыбкой посмотрел на брата и сказал чуть слышно, но так чтобы он его услышал.       – Энгельберт покажи девушке свой личный сад. Ведь он же намного краше, чем все здесь находящиеся. Заодно и похвастаешься своими успехами. – Ренольд чуть дернул брата за руку, отчего тут кисло улыбнулся и пробормотал, что с удовольствием покажет девушке сад.       Будущие супруги прошли весь путь до личного сада в тишине, никто из них не решался заговорить. Энгельберт по причине недовольства всей ситуацией, а Генриетта будучи в размышлениях как быть и что говорить. Наконец она нашла в себе силы заговорить с ним.       – Я понимаю, что вы не в настроении, сударь. Потому прошу простить меня, если я прибыла в столь неудачное время. – осторожно промолвила девушка, стараясь подбирать слова, чтобы не навлечь приступ недовольства со стороны будущего мужа. Едва закончив, Генриетта перевела взгляд на Энгельберта, а тот испугавшись не нашел ничего лучшего кроме как моргать глазами и пятиться назад, пока не уткнулся в калитку сада.       – А вы смелы. Я не думал, что вы хоть что-то скажите. – ответил парень с некоторой долей восхищения, открывая калитку в сад.       Наконец калитка была открыта и взяв девушку за руку Энгельберт повел ее в свою личную теплицу, а она решила продолжить свою речь и удивить его до конца.       – Смею уверить вас, я достаточно терпелива. Так что не надейтесь на то, что я буду всегда молчалива на ответ на вашу кислую мину.       Парень пропустил слова девушки мимо ушей, и зайдя с ней в теплицу, начал показывать все, что в ней было. А ведь было что показывать, в теплице росли различные цветы всех цветов радуги образуя причудливые узоры в импровизированных клубах, было несколько ягодных кустов (которые, впрочем, зачастую служили для молодого хозяина поводом не приходить на обед или ужин, ведь зачем идти в дом когда можно поесть ягод и никуда не уходить), правда все благостное впечатление портила испорченная вредителями груша. Но с другой стороны все, что тут росло было делом рук одного человека, что не могло не вызвать уважения со стороны Генриетты.       – Тут безумно красиво. Неужели это все ваша работа?       – Саженцы привозят из столицы, а высаживаю я их вместе с нашим садовником Генрихом, который мне часто помогает в уходе за всем, что вы тут видите. – Энгельберт был доволен оценкой девушки и, к ее немалому удивлению, даже улыбнулся ей. – Впрочем, как вы видите эта груша, к сожалению, пострадала от каких-то вредителей. Поэтому угостить вас свежей грушей я увы не смогу, а так хотелось на самом деле.       Генриетта засмеялась, так вот значит как. Он на самом деле хотел похвастаться перед ней, но все скрывал за кислой миной. Значит не так все безнадежно, как ей показалось в первые минуты знакомства.       – Да я хотел вас угостить свежей грушей, а какая-то гадость ее облепила и теперь ест вместо нас. Гадкие насекомые, тьфу на вас. – Энгельберт недовольно плюнул в сторону груши, которую действительно облепили какие-то насекомые, опутывая какой-то неведомой ему белесой пленкой.       – Ничего страшного, думаю, что вы справитесь с этим. – с улыбкой сказала Генриетта пока ее взгляд не зацепился за едва распустившейся цветок, и взяв парня за руку показала рукой на него. – Скажите, а что это за цветок? Я такого не видела.       Парень сначала не поверил своим глазам, а потом повел девушку к клумбе и внимательно начал осматривать цветок, прежде чем ответить ей.       – Этот цветок пока нигде не высаживают, насколько я понял он привезен откуда-то из-за гор. Брату его подарили на приеме в честь юбилея какого-то вельможи, а я его взял и посадил. Правда не думал, что он распустится. Если вам интересно, я могу поискать как он называется в своих записях. – парень несколько добродушно посмотрел на девушку.       Девушка взглянула в его лицо, отчасти почувствовав эту добродушность, но перевела взгляд на цветок, дабы не нервировать молодого человека пристальным вниманием, осторожно ответив:       – Он очень красивый. А может это и вовсе знак свыше для нас ... возможно… Но, если вам не сложно, поищите его название. Мне очень интересно.       – Все у вас о романтике да о романтике. Впрочем, если даже и знак, то и хорошо, я не против таких знаков. Раз вам интересно его название, то походите пока тут, осмотритесь, а я пока поищу запись о цветке. – парень отпустил руку девушки и отошел от нее в сторону небольшого столика.       – Благодарю... – негромко ответила девушка и тут же направилась в сторону, неспеша и аккуратно – не хватало ещё нечаянно задеть какое-то горячо любимое хозяином теплицы растение, несомненно обратив его и без того не слишком положительное расположение в гнев. Генриетта рассматривала в основном цветущие растения, к некоторым она наклонялась, чтобы понюхать, стараясь ничего не трогать.       Несколько минут спустя парень вернулся, будучи очень довольным.       – Итак, цветок называется северная звезда. Надо будет поинтересоваться у брата, где именно такие цветы растут. Но об этом потом. – Энгельберт осторожно взял девушку за руку и повел в конец теплицы, а затем они поднялись по лестнице наверх почти под самую крышу.       Там была надстроена небольшая комнатка с кроватью, полочкой для книг и люком на крышу. Собственно, туда парень и вел свою будущую жену, а та в свою очередь только и успевала изумляться увиденному. Наконец они оказались на крыше теплицы, откуда открывался чудесный вид не только на усадьбу, но на многие мили вокруг. Девушка стояла как завороженная и все смотрела-смотрела, вглядываясь то в одну точку, то в другую.       – Отличный вид не правда ли? – спросил парень, довольно облокотившись на перила импровизированной смотровой.       – Согласна, тут прелестно. Я так понимаю, именно сюда вы уходите во время всех балов и приемов.       – Не скрою, тут мне комфортнее, нежели танцевать и веселиться. Тут на звезды хорошо смотреть в ночной тишине. Да и не люблю я эти условности двора. Мне удобнее в теплице и библиотеке. – Энгельберт все улыбался и смотрел куда-то вдаль, пока Генриетта не коснулась его руки.       – Поэтому мы здесь и оказались. Вы же не просто так сюда меня привели.       Парень закусил губу поняв, что его план раскрыт с невероятной легкостью, а потому несколько мгновений спустя тихо сказал.       – Да вы угадали. Мне тут удобнее с вами поговорить, и брата нет, и ваших родителей.       – Хотите узнать меня получше? Или сразу сбросить с крыши, чтобы не жениться? – с легкой издевкой сказала девушка.       – Как вы жестоки… Хотя нет это даже смело. Впрочем боюсь, что так избавиться от перспектив женитьбы у меня все-равно не выйдет. Найдут рано или поздно другую девушку. – парень засмеялся и взял девушку за руку. – Но вот узнать вас надо, как ни крути, а вы моя будущая жена.       – Я вся во внимании. Начинайте. – Генриетта внимательно смотрела на своего будущего мужа, ожидая его реакции. Она не думала, что тот вообще хоть как-то среагирует на ее слова.       – Пожалуй мне бы хотелось понять, а что вы за личность. Я знаю только ваше имя, примерное положение семьи при дворе и то, что вас долго пытаются выдать за кого-нибудь замуж. Брат крайне скудно делился информацией, а меня это раздражает. – тут Энгельберт недовольно посмотрел в сторону главного дома, где в тот момент зажглись огни в гостиной.       – Пусть и скромно, но это намного больше чем то, что я знаю о вас. Собственно, я кроме имени и титула особо о вас и не знаю ничего. – девушка пожала плечами. – Вот только сегодня узнала о том, что вы любите растения и проводить время в теплице с библиотекой. Но нам предстоит жить вместе, надо что-то придумать… – тут девушка запнулась, подыскивая нужные слова но парень не стал молчать и сам их нашел.       – Боитесь заскучать? Или просто не знаете, как самой избежать брака? Ну же не молчите, скажите прямо. Лучше начать начистоту, чем потом друг друга доканывать. – парень, к удивлению невесты, виновато и несколько смущенно ей улыбнулся.       – Энгельберт, а вы всегда такой…       – Прямолинейный? Не всегда, но чаще всего. – парень все продолжал улыбаться, внимательно рассматривая внешние черты девушки.       Хоть что-то сказал и то хорошо, подумала Генриетта, а затем решила, недолго думая рассказать о себе. Впрочем, рассказывать было особо не о чем. Ее семья была небогата ввиду авантюр отца, который промотал немало золота в попытках разбогатеть, ее трое сестер давно покинули дом и жили далеко в семьях своих мужей, а единственный брат служил в королевской гвардии и изредка посылал сестре небольшие подарки. Сама Генриетта проводила время либо за вышивкой, либо была приятным дополнением к своей матушке во время различных приемов (правда понять, прием ли это или банальные смотрины было довольно сложно). Энгельберт с интересом слушал девушку, изредка задавая наводящие вопросы или уточняя непонятные для себя моменты, но в целом было видно, что он потеплел к будущей жене. А та так увлеклась этакой «самопрезентацией», что потеряла счет времени.       Наступил вечер и будущих супругов позвали в главный дом, приглашая на совместный ужин. Родители Генриетты во время светских бесед перебарщивали с лестью в адрес семьи жениха, и только смена блюд помогала хоть чуточку отдохнуть принимающей стороне от нескончаемого потока лести. Матушка девушки так и сыпала приятными словами, и дом у жениха прекрасный, и внешность красивая, и всем он пригож, а вот они такие несчастные теперь могут вздохнуть спокойно ведь их дурнушка-дочка наконец попадет в приличный дом.       Наконец от этого потока лести у герцога начался приступ мигрени, и он поспешил прервать столь говорливую особу завершая тем самым ужин. Это был отличный способ отправить все стороны в разные концы дома, чтобы хоть немного отдохнуть от болтовни. Энгельберт во время ужина изредка что-то отвечал на лесть будущих родственников, но чаще всего радостно уплетал разные вкусности и перешептывался со своей невестой.       Часы пробили восемь часов вечера, и гости наконец разошлись по своим покоям. Некоторое время спустя Энгельберт постучался в покои брата и не получив никакого ответа тихонько юркнул в комнату. Герцог Ренольд лежал на кровати с повязкой на голове и чуть повернул голову в сторону вошедшего брата.       – Неужели ты решил проведать своего брата, а не бежать на ночь глядя смотреть на свои любимые звезды. Что ж мне очень приятно твое внимание, садись рядом. – показав рукой рядом с собой Ренольд чуть поерзал на кровати, приподнявшись при этом чтобы лучше видеть своего брата.       – У тебя снова болит голова? Это от болтовни или что-то серьезное? – голос Энгельберта был взволнован, он искреннее переживал за брата, который в последнее время по вечерам после ужина часто не выходил из своих покоев вплоть до утра.       – На самом деле, матушка твоей невесты меня доконала в конец. Никогда бы не подумал, что она так может спокойно и есть, и болтать три часа подряд. Тут у любого голова заболит. – Ренольд слабо улыбнулся, но затем гримаса боли искривила его лицо, и он тихо простонал.       – Брат, что с тобой? – Энгельберт сел рядом с братом и взяв его за руку, легонько приложил ее к своей щеке.       – Последствия турнира, будь они не ладны. Ну и твои похождения, конечно, помогли. Впрочем ладно, не будем ругаться… – герцог погладил своего брата по щеке, пытаясь улыбнуться при этом, но каждый раз был вынужден этого не делать ввиду резкой боли в голове.       – И то верно… Не надо мне напоминать о нашем соседе, тем более что кажется невеста у меня вполне хорошая. Я зря был так плохо к ней настроен. Впрочем замечу, что ее родители на приемах были намного лучше, чем сегодня. – тут парень засмеялся, вспомнив как на последнем королевском балу матушку Генриетты за глаза называли худшей свахой для своей дочери. – Видимо, потому что болтали намного меньше, потому и впечатления произвели благоприятное.       – Так что ты решил? Все остается в силе или никакого брака не будет? – Ренольд с надеждой в глазах посмотрел на брата, ведь сейчас должно решиться многое.       – Тебе честно или можно чуточку соврать?       – Ты невыносим мой милый братик, просто до невозможности. – герцог засмеялся и потрепал брата по голове. – Как твоя невеста от тебя не убежала еще, когда вы мило переговаривались на крыше теплицы.       – А ты, как всегда, все видишь и знаешь. – Энгельберт притворно надул губы, а через мгновение лег рядом с братом и аккуратно снял с его лба повязку, что, впрочем, было явной ошибкой. Ренольд сразу же недовольно посмотрел на брата, готовясь что-то сказать, но Энгельберт сказал быстрее. – Ренольд! Ты мне нагло врешь, у тебя не головная боль, у тебя рана…       – Не кричи, пожалуйста. – Ренольд закрыл рот своему брату, чтобы тот в пылу эмоций не повысил голос и все подслушивающие (куда без них) не услышали то, что потом можно было обсуждать на кухне. – Да, это кровь. А теперь послушай меня. Этот брак необходим. Я все понимаю, ты не хочешь ответственности и до сих пор не порвал эту свою греховную связь с нашим соседом. Но ты должен принять решение, я в тебя все-таки верю в отличии от тебя самого…       – Итак, мы снова вернулись к тому, с чего начали. – недовольно заметил Энгельберт, внимательно смотря на брата. – Ну пойми ты, я боюсь порвать с ним, он ведь меня любит и может на зло нам обоим наделать глупости. А тут еще твоя затея со свадьбой. Я не скрою, девушка вполне милая, и зря ее родители называют свою дочь глупышкой и дурнушкой. Но чтобы брать на себя ответственность, тут я умываю руки…       Ренольд недовольно посмотрел на брата и тихо, чтобы только он его услышал сказал.       – За мою спину ты не сможешь всегда прятаться. Пора решаться, а иначе твою судьбу в скором времени решит тот, чье мнение никто в нашем королевстве не посмеет поставить под сомнение. И даже не думай сказать сейчас его имя, мы оба все прекрасно поняли. – герцог был серьезно настроен и уже этим заставил своего брата жалостливо шептать различные отговорки. Впрочем, это продолжалось недолго, и снова был озвучен один и тот же вопрос: что ты решил?       – Хорошо-хорошо, только не ругайся. Но может перенесем свадьбу на полгодика? Мы хоть узнаем друг друга и тогда точно все решим для себя. – Энгельберт говорил тихо или скорее жалостливо, будто пытаясь изменить что-то в своем положении.       – Нет. Либо ты сейчас все решаешь, либо ты сам прекрасно знаешь кто все решит за нас и тогда ты будешь гарантированно страдать. Я тебе и так выбрал вполне приличную невесту, да она звезд на мой взгляд с неба не хватает, но вполне красива и сообразительна. Мне не нужна придворная леди из столицы, которая тебя возьмет под свой контроль и будет крутить как куклой. Так что будь любезен, собери волю хоть во что-нибудь и дай уже наконец ответ. – категоричный тон Ренольда не давал повода отвертеться от ответа. Его голова гудела, и он с трудом подбирал слова, боль все больше и больше мешала сосредоточиться, а тут еще этот мальчишка не может решиться хоть на что-нибудь серьезное.       – Я согласен, но мне нужна твоя помощь. Помоги мне, и я на все соглашусь. – Энгельберт с надеждой посмотрел на глаза, сверкая своими карими глазками будто маленький ребенок.       – Господи… Да ты что за ребенок такой? Ладно… Я слушаю тебя. – Ренольд всплеснул руками и приготовился выслушать просьбу своего брата.       – Помоги мне избавиться от нашего соседа…Он мне не даст покоя, и ей не даст тем более. Помоги мне пожалуйста, я на все буду согласен… Только помоги мне… - под конец парень тихо заплакал и закрыл лицо руками.       Ренольд преодолевая боль осторожно обнял своего брата, который в эту минуту казался просто маленьким ребенком. Только с поправкой на то, что этот ребенок вляпался в отвратительную историю с соседом-мужеложником, который был вполне влиятелен при дворе и мог испортить жизнь всем окружающим. Энгельберт тихо плакал, положив голову на плечо брата, не находя никаких слов для своего оправдания.       Несколько минут спустя он вытер слезы и поцеловал брата в щечку, а тот чуть улыбнувшись прошептал ему:       – Я помогу тебе, мой милый малыш… Ты все такой же, как и прежде.       – Ты мне поможешь? Правда-правда!? – парень сразу расцвел и довольно улыбался, действительно превратившись в того самого ребенка, которым мог быть позволить только с братом.       – Да, я тебе помогу. Но как ты понимаешь, только с одним условием. – Ренольд на мгновение задумался, а потом недолго думая продолжил. – Впрочем, мне можно его не говорить, ты и так все понимаешь.       В этот момент Энгельберт надулся как мыльный пузырь, и сразу понял, что ему никак не получится отвертеться от брака. Впрочем, может оно и к лучшему, подумал парень, хоть так, но я избавлюсь от этого мужеложника.       – Я согласен. – коротко пробормотал юноша и внимательно посмотрел на своего брата.       – Ну вот и молодец. Вот видишь, немного поплакал и сразу головушка быстрее думать начала. – Ренольд чуть улыбнулся и легонько ткнул брата в ребро. – А ты, как и всегда боялся. Пару минут и все решено. А теперь приведи себя в порядок и ступай спать. Мне нужно отдохнуть пока не пришел лекарь. – и увидев недовольную мину брата, который не собрался уходить, продолжил. – Да-да, ты сейчас уйдешь к себе. Я не буду тебе сегодня ничего не рассказывать. Всему свое время, малыш.       – Опять тайны, будто никуда не уезжали из столицы. Ладно, я пойду к себе. Но на прощание тебя поцелую, как делал в детстве и не уворачивайся. – Энгельберт чмокнул брата в щечку и слез с кровати, чтобы умыться в стоящем рядом с кроватью тазу с холодной водой.       Ренольд все это время пусть и с трудом, но пытался улыбаться, но боль была сильнее и глаза видели все хуже и хуже, пока наконец он не опустился на подушку и закрыл глаза. Его брат в этот момент пожелав ему спокойной ночи ушел в свои покои. Можно было отдохнуть и набраться сил, чтобы завтра снова заниматься делами. Герцог боялся сказать брату правду о своем увечье, чтобы тот не начал бегать вокруг него и причитать: как ты мог, почему не мог отказаться от дуэли и все в таком духе.       Хотя справедливости ради надо сказать, что он и так уже помог своему невезучему братишке с их соседом, но лучше пока было никому об этом не говорить. Лекарь появился некоторое время и перевязал все раны на теле герцога, а тот был в его руках неловким брёвнышком, который можно было вертеть как угодно ввиду отсутствия каких-либо сил.       Пока братья разговаривали Генриетта немного прогулялась на заднем дворе усадьбы, она также и как братья устала от бесконечной болтовни родителей. Они ее постоянно делали в глазах окружающих посмешищем и ей некуда было провалиться от стыда, но насколько поняла девушка братья не придавали особого значения словам ее родителей. Говорят и ладно, перехваливают, потому что больше ничего не могут и не хотят.       Услышав звон часов, она решила, что будет лучше вернуться в комнату, чтобы не было никаких проблем и заодно чтобы не столкнуться с кем-нибудь из родных. Придя в свои покои, она в первую очередь переоделась в ночную сорочку, а также распустила волосы, уже порядком устав от сложной и довольно тугой прически. Волосы при этом густыми черными волнами рассыпались по плечам, вот теперь можно и отдохнуть подумалось ей. Но завидев чуть видный свет от факела за окном она решила подойти к нему.       Впрочем, недолго думая она открыла окно и поняв, что с факелом ходит Энгельберт его окликнула. Тот, думая, что все спят и его никто не заметит вздрогнул и уронил факел, а затем подошел к вероятному месту откуда его позвали и тихо сказал:       – Я думал все спят. А вам видимо в чужом доме никак не спится?       – Сон не идет, мысли одни в голове и спать не дают. А вы куда пошли? – ответила Генриетта и недолго думая выпалила. – А давайте погуляем в саду и посмотрим на звезды?       – Неожиданное предложение. Впрочем, я склонен его принять. Вы тогда одевайтесь, а я буду ждать у входа в дом. – с нескрываемым изумлением в голове ответил Энгельберт и поспешил обойти дом, чтобы не нарваться на кого-нибудь из прислуги.       Раздеться всегда проще, а вот одеться это целое приключение – подумала Генриетта пытаясь одеть зеленое платье с теплой накидкой. Спустя десять минут девушка осторожно выскользнула из дверей встретившись по дороге с лекарем герцога, который мило ей улыбнулся и сказал, что темнота, как и прежде подруга молодых.       Наконец будущие муж и жена встретились и не спеша пошли по саду, переговариваясь о том, что было сегодня на ужине. Девушка не скрывала своего разочарования родителями, ведь они ее в очередной раз сделали посмешищем, и герцог так устал, что поспешил закончить ужин. На что Энгельберт сказал, что пусть родители и не ахти, но проблема вовсе не в них, а в ране его брата которую он получил на турнире.       Так они дошли до теплицы, чтобы посмотреть на луну что озаряла в ту ночь весь горизонт. Энгельберт осторожно взял девушку за руку и повел в конец теплицы, чтобы подняться с ней на крышу.       – Красиво тут в лунную ночь, сидишь себе да смотришь на нее, а она тебя освящает. – сказал парень, пристально смотря на лунное небо.       – Только у луны есть одно свойство. Она одинока. – тихо сказала девушка и взяла своего будущего мужа за руку. – Как и мы…       – В этих словах есть смысл, не спорю. Только вот есть один нюанс. Скоро у нас будет свадьба. – с улыбкой ответил Энгельберт. – Так что будем вместе уже жить и смотреть на луну. Только главное вместе не выть на нее, а то нас не так поймут. – юноша засмеялся, представив на мгновение как бы это выглядело со стороны.       – Я так понимаю, кое-кто получил взбучку и уже расположен к свадьбе. – Генриетта не скрывала смеха и заметив, как Энгельберт отвел глаза, продолжила. – Герцог рекомендовал согласиться на брак, все верно?       – Кажется кто-то заразился моей прямолинейностью. Да-да-да, все так и есть. А вы и рады этому. – парень как мог изображал недовольство и под конец показал девушке язык.       – Конечно рада, я ведь домой возвращаться не хочу. Родители мне покоя не дали бы ни на минуту. А тут вполне можно жить. Пусть и с таким противным человеком как вы. – девушка специально подначивала Энгельберта, может чего-нибудь он и скажет ей из того, что скрывает.       – Ах это я еще и противный… Ну и наглость. Впрочем, я вам сейчас покажу, что такое наглость. – Энгельберт с силой развернул к себе девушку и поцеловал ее.       Генриетта совсем не этого ожидала, а потому несколько мгновений стояла как вкопанная, а потом попыталась ответить на поцелуй. Впрочем, первый поцелуй у нее понятно дело не получился, но зато она видела, как довольно посмотрел на нее Энгельберт когда их губы разомкнулись.       – Вы… Это просто невероятно… – начала было девушка.       – Это был лучший способ чтобы вы помолчали несколько минут, по крайней мере мне так казалось. Только прошу меня не бить. – парень весь засмущался и отошел на несколько шагов назад.       – Не буду я ничего делать. Будем считать, что это было ваше согласие на брак. – с улыбкой посмотрела Генриетта и протянула руку.       – Хорошо, как скажите. Лучше так это расценить. – Энгельберт осторожно подошел к девушке и взял ее протянутую руку, а затем нежно ее поцеловал. – А теперь давайте посмотрим на луну и пойдем спать, а то утром у нас будут проблемы если кто-нибудь узнает о том, что мы тут находились.       – Боитесь, что брат отругает?       – Вот как раз он меня ругать не станет, а напротив скажет какой я молодец. Налаживаю отношения с будущей женой. Ваши родители меня больше беспокоят, вернее их неумная болтливость. – парень осторожно приобнял девушку, а их руки соединились.       Больше часа они провели на крыше, смотря на луну и держась за руки. Затем поняв, что надо все-таки немного поспать, парень проводил девушку до дома и пожелав спокойной ночи нежно поцеловал ее.       – Может это покажется глупым, но мне понравилось целовать вас. – Энгельберт специально эти слова прошептал на ухо девушке, чтобы она смутилась. Впрочем, он и сам впервые за последние два года впервые целовался с девушкой, ведь до этого он целовался только с мужчиной. Но приобретенный опыт никуда не делся, вот юноша и применил его по прямому назначению.       А та, смутившись и ничего не ответив кроме пожеланий спокойной ночи поспешила юркнуть в дверь и пошла в свои покои. Вся покрасневшая от этой сцены Генриетта поспешила раздеться и легла в кровать.       Господи, да что с ним такое? – подумала девушка и принялась рассуждать. – Он какой-то все-таки чудной, но целуется весьма неплохо. Интересно, а где он так научился? Вроде все время дома сидит и редко куда ездит…       Энгельберт тем временем вернулся в теплицу и еще немного постоял на крыше, прежде чем спустился вниз по лестнице и сразу же лег на кровать. Думая все время про себя, будто боясь сказать эту мысль вслух: я сделал все как ты хотел брат. Она будет счастлива, лишь бы теперь никаких проблем не было у нас. Свадьба пройдет, и мы заживем тихой спокойной жизнью.