в ночь с 24 по 25

— Хёнджин… Я так не могу больше! Я не могу без тебя. Я мечтаю совершить то, что не смог совершить в ту ночь, с 24 на 25 число.. не мог… не смог… Я уже стоял на этом обрыве, в пропасть, там, где темно, там, где нет тепла, нет заботы, там… Там, где нет тебя. — Зачем?! Зачем?! Зачем ты пришёл ко мне двадцать четвёртого? — ударяя всё с большей силой об стену, изливался своими криками, — Я пытался! Я, правда, пытался забыть тебя! Зачем ты снова это сделал? — рука изливалась новыми красными рисунками. Совсем избитая в мясо, от неё остались лишь кусочки, точнее, вовсе ничего. Пройдя в ванну, уже одиннадцатый раз за этот вечер, чтобы снова смыть всё что сделал на своём теле, корчась от неимоверной боли, шипя на воду, и проклиная весь этот мир. — Ты сказал мне жить дальше. Как ни в чём не бывало? Ты забыл меня уже на следующий день. А я? Я же нет! Я не смог!!! ПОНИМАЕШЬ, НЕ СМОГ!!! НЕ СМОГ забыть твою прекрасную улыбку! То, как мы бегали по парку, и клялись в вечной любви! То, как ты дарил мне незначительные подарки. Понимаешь?! Я до сих пор… ДО СИХ ПОР ИХ ХРАНЮ! Чёртов Хван Хёнджин! Лучше бы ты…хотя, ты уже это и сделал… Почему ты просто не кинул меня куда подальше? Зачем сам полез? Зачем, ЗАЧЕМ ТЫ ПОЛЕЗ МЕНЯ СПАСАТЬ? ХВАН ХЁНДЖИН! Ответь, пожалуйста… — ноги слабеют, они уже в который раз перестают выполнять свою работу. Феликс постепенно спускается по раковине вниз, плача от слишком сильной боли. душевной боли, — Теперь я никогда не узнаю ответ, если сам этого не сделаю.

23:57

— Хах, смешно выходит. Получается, прошёл ровно месяц. Представь. Ты глубоко ошибался. Я не тот сильный парень, как ты говорил! Я на самом деле — трус и слабак. Ведь не смог тебе объяснить простые вещи. объяснить…объяснить… Почему я не мог просто объяснить? Я мог бы просто рассказать как было. Зачем я стал что-то придумывать? — он глубоко вздохнул, — Я... я боялся. Я боялся тебя потерять. И вот — потерял. С твоей смерти прошёл ровно месяц. Давай просто встретимся в той жизни, и простим все обиды друг друга. Хван Хёнджин, в этот раз ты не сможешь меня спасти, — стоя на крыше десяти этажного дома, на пряди не опрятных и уже давно не стриженных волос дул прохладный ветерок, сквозь ужасно заплаканное лицо, которое было всё синее из-за синяков. Побитые руки и ноги. Вырванные волосы от злости и страха. Всё это пропадёт всего за пару секунд. — Жди меня, Хван…