Reunion of Hearts

О принятии

      Тепло исходило от камина, где потрескивали дрова.       Тэхён, сидевший в кресле под пледом и с книгой в руках, услышал, как открылись ворота, затем раздалось гудение двигателя машины, хлопнула входная дверь. Движения новоприбывшего в сторону зала раздавались вместе с характерным звуком соприкосновения когтей оборотня с паркетом.       Ким оторвался от чтения, оглянувшись на дверной проём, к которому сидел спиной. Тело волка, изученного им до самых мелочей в виде пятнышек на боку, застыло там, не двигаясь. Внимательные чёрные глаза впились прямо в человека, глядели, не отрываясь.       — Чонгук? — тихо спросил парень.       Это был первый раз за целый год их совместного проживания, когда Чонгук появился перед ним в своей истинной ипостаси дома. Во время каких-то стайных моментов это стало чем-то привычным для Тэхёна, но в их общем жилище Чон оставался человеком, не желая как-либо смущать предназначенного или же напрягать его своими внушительными размерами.       Оборотень, будто окаменев, не сделал ни единого движения. Начиная беспокоиться, не случилось ли чего, Тэ совсем отложил книгу на столик сбоку и спустился на пол, усевшись на тёплый ковёр вместе с упавшим за ним одеялом.       — Чонгук, можешь ли ты подойти ко мне? — мягко спросил человек.       Страха не было. Рядом с Гуком это противное чувство комка нервов в груди никогда не возвращалось из тех долгих лет до их первой встречи. Зато сейчас чётко ощущалось понимание, что возлюбленный по какой-то причине не мог обернуться и что-то его беспокоило.       Волк, наконец, пересёк расстояние от двери до ковра, достиг своей пары и сел перед ним, продолжая не отрывать внимательного взгляда. Тэхён безбоязненно протянул руку и коснулся жёсткой шерсти, ласково проводя по сильной мощной шее ладонью.       Чон издал непонятный звук, будто прося смотреть в ответ.       И человек взглянул.       Чёрные агатовые глаза, в которых отражался пляшущий огонь от камина, затягивали подобно космосу. В них таилась какая-то безграничная преданность, желание и... тоска. Тоска существа, желающего чего-то долгие годы и наконец набравшегося сил сделать первый шаг.       Наконец, Чонгук наклонил голову, словно сдаваясь, покоряясь, отдаваясь, и легко ткнулся носом в левую сторону груди Тэ, затем и вовсе прислоняясь лбом к самому сердцу. Человек положил свою дрожащую руку ему на холку, не веря в случившееся. Он понял, что происходило в этот миг, и осознание отдалось сладкой болью меж рёбер.       — Гук-и, ты что, принимаешь меня окончательно?       Среди оборотней был широко распространён жест принятия, хоть он и не считался обязательным. Это не просто золотое свечение в глазах, обозначающее первую встречу между двумя предназначенными существами, а безоговорочная связь, знаменующая полное и безграничное доверие.       Тэхён узнал об этом от новых товарищей по стае, но с парой никогда этого не обсуждал.       Чонгук вообще относился к нему очень чутко и потому не давил ни с разговорами о чувствах и предназначении, ни с определением статуса их отношений. Он понимал, что юноша, только-только избавившийся от страшного жестокого обращения, не сможет быстро раствориться в новой любви и позабыть старое. Тэхёну требовалось время, и Гук был готов на что угодно ради его спокойствия.       Они жили вдвоём в доме вожака, делили быт и проводили много времени вместе за ведением дел в стае, совместными прогулками и разговорами. Чонгук оставался рядом, не наседая, чутко отзываясь на каждую затягивающуюся рану предназначенного, коих было достаточно.       Между тем тонкие стебельки чувств, появившиеся ещё в машине на заднем сидении, проросли и обрели крепкие корни.       Когда Чон, слегка отодвинувшись, принял обличие человека, Тэхён со слезами на глазах аккуратно взял его лицо в свои ладони. Нагота старшего, оставшаяся после обращения, была ничем в сравнении с той уязвимостью чувств между ними, пронзающей тело любовью и томительной до дрожи близостью.       — Мне никогда более не быть свободным. Ибо моя душа принадлежит тебе. Ты мой рай, Тэхён, — хрипло проговорил Чон, у которого от волнения пересохло во рту. — Даже если мои чувства не взаимны, позволь жить рядом с тобой. Я хотел бы остаться с тобой. Просто остаться в нашем доме.       Тэ улыбнулся, изучая каждую родинку, каждую чёрточку, каждую линию лица мужчины, забравшего искалеченное сердце юноши и подарившему взамен так много чувств и тепла, ощущение нужности и заботу. Открывшему желание любить, долго и безусловно.       — Только не плачь, Тэхён, — Гук коснулся большим пальцем его скулы, невесомо проведя им по коже, — я не хочу быть причиной твоих слёз.       — Взаимно, — шепнул человек оборотню, касаясь чужих губ лёгким первым поцелуем, — это всё взаимно, Чонгук.

Об успокоении после тяжёлого дня и взгляде со стороны

      Грузное уставшее тело вожака опустилось перед камином, свернувшись в полукруг и уткнувшись мордой в ворс ковра. День близился к завершению, и ничто не радовало так, как возможность выдохнуть и прикрыть веки. Тэхён, заваривавший кофе на кухне, смежной с залом, разлил по кружкам напиток с изумительным ароматом, а затем расставил на столе вместе с корзинкой печенья и конфет.       — Спасибо, Тэ, — раздалось нестройным хором ото всех.       Ким ласково улыбнулся в ответ, ничуть не утружденный заботой о своих товарищах.       Несколько членов стаи и вожак вместе с ними вернулись из затянувшейся поездки к восточным границам, где уже долгое время в опасной близости ошивались чужаки. На то, чтобы разобраться с ними, ушло несколько дней. Прежде чем разойтись по домам волки перевели дух в доме главы, совсем помрачневшего от недавних схваток. Чонгук всегда очень остро реагировал на чьё-либо вторжение на их территорию, а с момента появления его предназначенного стал ещё больше беспокоиться.       — Тэ, — тихо позвал Хосок, стреляя лукавыми глазами в сторону зала, — побудь с нашим большим букой-оборотнем.       — Ему нужна успокоительная рука, — со смешком подхватил Джин, несколько раз кивая для достоверности и пряча довольную улыбку в кружке.       Остальные не сдержали улыбок, видя чуть покрасневшие щёки, ведь Тэхён так и не привык говорить о любви на публике.       Но даже вопреки этому стая хорошо знала простую истину, иногда умело ею пользуясь.       Не следовало предпринимать слишком много шагов, чтобы Чонгук отвлёкся или успокоился. Достаточно было в его поле зрения оказаться возлюбленному, и вожак тут же переключал всё свое внимание, направляя внимательный пронзительный взгляд на одну единственную фигуру. Порою едва ли хвостом не вилял.       — А нам уже пора, парни, оставим их наедине, — протянул Хосок, допивая кофе и глядя в след человеку, ушедшему к своей паре.       Заскрипели стулья, волки поторопились к своим семьям. Вскоре стало тихо.       Тэхён, вокруг которого свернулся калачиком оборотень, с любовью поглаживал шерсть, перебирал её пальцами и порою напевал мотив когда-то услышанной по радио песни. В этом тёплом месте, будучи заключённым в уютный кокон, он ощущал себя дома.              — Ты замечательный и ответственный глава стаи, Гук-и, — приговаривал, желая унять чужую тревогу. — И ты делаешь достаточно, защищая их, всё в порядке.       Оборотень, всё же оторвавшийся от созерцания огня, рыкнул и игриво схватил зубами чужой указательный палец, демонстрируя свою ловкость в поимке добычи.       — Я понял, мой большой грозный волчище, понял, терапия окончена, — засмеялся Тэхён, чувствуя шершавый язык, лизнувший его прямо в щеку, и охнул от неожиданности.       Всё действительно было в порядке.

— Я буду тебя беречь. Можно?

— Можно.