Русский Христос

Если Саша вполне спокойно отнеслась к новости, что им придётся раскрыть отношения, да ещё и после такого выпада от Евы, то Марк по этому поводу загонялся до утра. Лежал с закрытыми глазами, сжимал Сашину руку и слушал её дыхание. Это хоть немного приводило в чувство. Перед сном она забрала его телефон и почистила все каналы. «Отдыхать, Марк, отдыхать от всего, что в Москве». Он честно старался, но мыслями постоянно возвращался к Еве и её неоправданной наглости. Камилу вчера они найти не смогли, но в итоге обошлись и без этого. Просто ушли загорать на пляж на дозволительном расстоянии от друг друга. Вдруг сфоткают? Вдруг выложат? А тут всё по-монастырски, не придраться. Вечером пошли в магазин. Закупились вкусняшками, а придя в отель, увидели очередные слитые фотографии, где они вдвоём идут за руку. Это всё начинало напоминать полнейший сюр — как будто и сюда, в Дубаи, сталкеров отправили, лишь бы хайпануть побольше. Мысли скакали от одной к другой. Марк задремал, когда посветлело небо, а лучи солнца просачивались через тюль, очерчивая стол и кресла. Но ненадолго: по ощущениям он проспал всего пять минут. На деле — два часа, и уже думал весь день проходить мрачной тучкой, чтобы его никто не трогал. Марк не был человеком места и не любил стабильность, предпочитая ей фигурнокатательную жизнь с кучей виражей. До десятого февраля. После него было проще смириться с тем, что есть, и плыть по течению. И Ева, внезапно выскочившая со своими громкими заявлениями, только пошатнула его постепенно выстраивающуюся внутри устойчивость. Сон был настолько поверхностным, что Марк ощущал, как переворачивается с боку на бок Саша, как стягивает поясницу корсет, как дует слабый ветерок из приоткрытого окна. И проснулся моментально по будильнику девушки, хотя обычно его даже не слышал. Саша сама открыла глаза только после второго и сразу сонно ему улыбнулась. Марк сглотнул: страх, засевший на подкорке, продолжал напоминать о себе. — Доброе утро, — почти что бодро зевнула она, потянулась и положила подбородок парню на плечо. — У нас по планам круиз! — выдала радостно и вскочила. — Собирайся! Саша сползла с кровати и метнулась в ванную. Марк потёр лицо руками. Спать хотелось нещадно, но он не смог даже закрыть глаза. Жмурясь от лезшего в глаза солнца, он аккуратно подтянулся на руках и сел в кровати. Телефон запиликал пропущенными: звонила Светлана Владимировна, звонили неизвестные номера — да ладно, обзвон его самого? Марк Валерьевич, прокомментируете, пожалуйста, ваши слитые фотки с Александрой Трусовой, ага, — и писали что-то в личку Артур и Женя. Равнодушно смахнув неизвестный номер, он мельком пробежался по сообщениям друзей. Оба интересовались, с какого перепугу натворила Ева. Марку бы и самому для начала узнать это неплохо. Звонок от Светланы Владимировны даже насторожил. Никаких «просто так» у неё не было. Она звонила всегда по делу ещё до травмы, и мало что поменялось в её железобетонных принципах. Даже если сейчас её дело ограничивалось тем, чтобы узнать самочувствие Марка и проконтролировать, чтобы он себя сильно в яму не загнал. — Да, СветланВладимирна? — вздохнул он и потёр лоб. — Спишь? — весело спросила она. — Зря, птички уже поют. Как себя чувствуешь? Как Сашка? Камила? — Всё хорошо, — как можно правдоподобней отозвался Марк. — Вы как? — Ой, да что у нас случиться может, — отмахнулась Светлана Владимировна. — Давай, пока, Маркуш, тренировка скоро. — До свидания, — уже в никуда прошептал он и отложил телефон. Тренировка, надо же. А в Москве ведь всего восемь часов. У него обычно в девять утренняя начиналось. Марк поджал губы и поднялся с кровати. Бессмысленно думать о тренировках. Всё. Он не вернётся и постарается навсегда забыть о фигурном катании. Что-то крохотное, образовавшееся внутри пустоты в груди, истончилось в несколько секунд. Саша вышла из душа в то же мгновение. Видимо, не стала сегодня мыть голову. Марк криво ей улыбнулся, прошмыгнул в ванную и первым делом ожесточённо протер лицо холодной водой. Хоть немного, но пришёл в себя. Что собой представляет круиз, обещанный девушкой, он, конечно, понимал слабо. Яхта для всех-всех? Где ж такую отыскать. Нет, если в море покататься, то такое найти можно, но они же наверняка по реке местной поедут, которая в центре. Да и впрочем, зачем гадать? Узнает же меньше, чем через пару часов. Завтрак, на который они с Сашей почти опоздали, прошёл спокойно, за исключением предупреждающего взгляда Вячеслава и пролитого на поднос чая оттого, что не справился с дрожью в руках. Саша заохала, помогла ему донести, и её отец не то чтобы был этому рад. А Марк позорно отводил глаза остаток утра, пока они не разделились и не разошлись по номерам «приглаживать пёрышки», как выразилась Ками. Морис ещё ему в коридоре шепнул, что он идиот, и Кондратюк был полностью согласен. На «приглаживание пёрышек» выдали всего полтора часа, на которые Марк отрубился, только придя в номер. Саша растормошила его минута в минуту и погнала одеваться. Парень ожидал чего угодно, но не того, что они поедут одни. Не с Сашей: со всей детской компанией и с Морисом, которого как старшего оставили присматривать. Неважно, что Марку восемнадцать, да-да, главное, что мамочка-Морис на месте, пить кровь юниорок не собирался, потому что их нет, и пристально следил за всеми из-под своих солнечных очков. Доехали до причала, где их ждал небольшой катер, тоже сами. Две одинаковые тойоты подъехали к отелю точь-в-точь к заказанному времени. Не сговариваясь, Саша, Марк и Морис сели в первое такси, а вслед за ними — Ками, Самира и Алина. Кондратюк честно пытался запомнить имена всех, но в большинстве случаев ему просто подсказывала Саша, и он не особо запаривался. И загрузились на катер тоже очень быстро. Оказывается, Морис с собой даже поесть прихватил, так что от голода умереть где-то заграницей им не суждено. В голове опять тысяча и один заголовок. Марк внутри себя фыркнул. Что там про гениальные заголовки? Вот ему в тот отдел. Он подал Саше руку, помогая взбираться на катер, и осмотрелся. Катер как катер. Мягкие лежаки в носовой части, напоминавшие тонкие маты, как у них в зале, помещение внизу с небольшими деревянными сидениями. У них такие стояли недалеко от тренерских в ЦСКА… Марк еле заметно перевёл дух. Да Господи, сколько можно уже? Он же всё решил для себя, почему он опять возвращается к мыслям о фигурном катании? Внутренний голосок язвительно шептал, что потому, что там — дом, но Марк глушил его смехом с очередной шутки Мориса, громкими разговорами и такими широкими улыбками, что клоуны в цирке позавидуют. — Пойдём со мной в холодильник все уберём, — позвал его Морис, когда катер только-только отплыл. Саша, обсуждавшая что-то с девочками, на секунду обернулась, а он махнул рукой на спуск в каюту. — На тебе лица нет. Вячеслава что ль так боишься? — весело спросил он уже внизу. — Нет, — кратко отозвался Марк и прислонился на ближайшую стену. Скрестил руки на груди и исподлобья оглядывал, как друг достаёт шампанское, раскладывает ещё какие-то сэндвичи. — Ты как эту контрабанду мимо родителей протащил, суицидник? — Я взрослый и самостоятельный человек, — оскорбился Морис, — могу себе позволить. — Туше, — фыркнул парень и засунул руки в карманы. — Мы тут надолго что ли? — Да часика на три, наверное, пока всю реку не проплывем, — он пожал плечами, закрывая холодильник. — А что? В номер прогуляться хочешь, под кондиционер? — передразнил его позавчерашнего Морис и захохотал. Марк лениво вскинул средний палец и вслед за ним пошёл наверх. Девушки заметили их сразу. Оглянулись, хихикая. Оставалось надеяться, что Саша взяла с собой что-то из одежды, а то голубенький топ и короткая юбка, развевающаяся на палубном ветру, доверия не внушали. — Мальчики! — их окликнул кто-то из. Самира или Алина? — Давайте видео снимать? — Нужно музыкальное сопровождение? — Морис картинно поклонился и вдохнул побольше воздуха, готовясь. Под дружные уговоры он стушевался и так ничего и не спел. Марк слабо улыбнулся подошедшей Саше. Ему слов не хватает описать, какая она красивая. Такая уютная, смотрящая со странной смесью в глазах, с распущенными волосами и раскрасневшимся щеками, и вызывающая внутри самые непорочные желания. Парень невесомо дотронулся до кончиков её пальцев своими, ощущая, как с ног до головы — как в первый раз — прошибает ток. — Надо кружочки в Телеграмм снять! — вспомнила она и ахнула, метнувшись к оставленному на лежаках телефону. — Все на бо-орт! — залихватски засмеялась Саша и сняла блокировку. Марк смущённо улыбнулся, когда Саша перевела камеру на него и Мориса, и привычно вскинул два пальца. — Ты выкладываешь? — уточнил Морис, смеясь. Камила, сидящая внизу на матах, даже не думала подниматься. — Или давай ещё раз дубль, — посоветовал Марк. — Ой… — тихо прошептала Саша, вглядываясь в телефон. Под солнцем отсвечивало жутко. — Выложила? — парень среагировал быстрее. Даже телефон не отбирал: двумя нажатиями удалил кружочек. Саша вздохнула. Наверняка ведь думает, что всё уже разлетелось. Марк ободряюще улыбнулся. — Морис, пошли музыку включим, — он усмехнулся, увидев, как оживился друг. Морис с радостью спустился с ним с открытой части за колонкой, валяющейся вместе со всеми вещами на просторном белом диване. — Что первым, девчонки? — прокричал парень, ища колонку. В спину прилетело дружное «Земфиру». Марк слабо хохотнул. Земфиру он слушал не так много, но случалось. Например, перед выходом на Мемориал Тена… Он глубоко вдохнул, пытаясь унять отчего-то возникшую дрожь в руках. Плюхнулся на диван, потянулся, смотря, как Морис пытается подключиться к колонке. Всё это было как-то странно. Стоило Еве чуть-чуть пошатнуть его — всё шло наперекосяк. Мысли появлялись не те, думалось не о том, делалось не то. Идиотская нестабильность. — Погнали, там Саня кружочек переписывает, — потормошил его за плечо Морис. Марк вынырнул из себя и поплёлся наверх, на открытый нос катера, откинув волосы со лба рванным движением головы. Он притормозил, поджидая друга. — Щас включат песню, — заявил он и погрозил пальцем, намекая, что будет бомба, когда Саша перевела камеру на него. Марк на очереди. Телефон почти утыкался ему в лицо. Он смущённо улыбнулся, а девушка засмеялась. Как же будут ликовать фанаты. Марк должен был признать, что это, оказывается, даже весело. Отдыхать, смеяться, веселиться, почти не задумываться о жизни. Петь всем вместе «Вахтёрам» в центре Дубаев, снимать кружочки и истории под «Heat Waves». Наверное, он заслужил этот отдых. И его бесконечный мыслительный процессор тоже. Он только закончил фотографировать Сашу, когда Ками позвала их всех перекусить. Кучу вредностей Морис пронёс той же контрабандой, что и шампанское, которое позволили по глоточку даже девушкам. Марк, фыркнув, выпил совсем немного за компанию. Морис обозвал его самодовольным непьющим кондра-индюком, благодаря которому ему самому останется больше. Но выглядел при этом не слишком довольным. Когда все собрались вернуться на нос катера, Саша тихо отозвала Марка в сторону. — Марк, — она повернулась к нему лицом и взяла его обе ладони в свои. Парень насторожился. — Я тут подумала… Если Ева всё сделала за нас, может, не скрываться? Марк вздохнул. Он предполагал, что такой разговор состоится, но не думал, что настолько скоро. И уже был готов оспаривать все аргументы. — Нет, — неожиданно резко высказал он, моментально прикусывая язык. Саша выглядела виноватой и расстроенной. — Саш, милая, ты не понимаешь, о чем просишь. — Но я понимаю!.. — с жаром воскликнула Саша, сильнее сжимая его ладони. — Мы сможем открыто ходить по улицам, ты ко мне на тренировки, — она беспомощно сжала губы. — Не всё так просто, Саш, — как можно мягче возразил Марк и прижал её к своей груди. — Ты понимаешь, сколько заголовков пойдёт? Про Игры, про серебро, про травму, про дальнейшие карьеры… — он погладил её по спине. — Плевать, — зло выбросила девушка, выпутываясь. — Да плевать мне, что скажут другие! Марк! Мы всю жизнь живем под прицелами журналистских носов и глаз зрителей, любящих пикселей, — Саша переложила руки ему на плечи, встряхивая. — Хватит от этого бежать. Смирись, это неизбежно! Смирись, это неизбежно. Неизбежно. Смирись. Смирись! Марк до боли впился ногтями в ладони и запрокинул голову. Бесконечные статьи всегда были частью его жизни, хоть он и выстрелил лишь в последние два года. Выстрелил же. И сколько намучился, каждую ночь вгрызаясь в каждую статью, сам того не понимая, подгоняя себя под рамки. И сейчас, когда он встречается с ярчайшей фигуристкой этого мира, ожидать спада не стоит. И сейчас, когда он лечится после травмы, полученной на Олимпиаде. И сейчас, когда он до сих пор живой. Можно убрать себя из фигурного катания. Но нельзя убрать фигурное катание из себя. Марк прикусил губу, возвращаясь взглядом с подступившими слезами к Саше. Она сама обвила руками его талию и прижалась ближе, что-то шепча про отдых и про то, что, признавшись, будет проще. — Я согласен, — тяжело дыша, ответил он, когда безудержный поток мыслей закончился, перестал разрывать его изнутри на крохотные кусочки и дал возможность хоть чуть-чуть хватать губами воздух. Саша расслабилась, как только он обнял её в ответ. Они простояли так ещё несколько минут. Саша отстранилась и, внимательно заглянув в глаза, потянула его в сторону носа, где Морис озвучивал видео для… Самиры или Алины? — Давай Полюшко-Поле? — предложил Марк, крепко сжимая Сашину ладонь. Полный хоплалалай. И хоп-хей-лалалей тоже. Камила рассмеялась. — Ками, — позвала Саша. — Сфоткаешь нас с Марком? — С удовольствием, — охотно откликнулась она и прищуренно указала на мягкие подстилки. — Ложитесь! Устроим вам фотосессию. Под смех Мориса и собственный, они улеглись на спину, держась за руки. И тоже смеялись, глядя друг другу в глаза. Камила сделала с десяток фото, прежде чем вернуть Саше телефон. — Выложим, и делов-то, — пожала плечами она, когда Марк помогал ей подняться. — Только ещё селфи сделаем, — и заговорщически улыбнулась, подтаскивая его к краю катера. День обещал быть насыщенным. На катере они провели примерно ещё два часа, прежде чем вновь причалить к пристани. Марк с мрачным удовольствием сошёл с судна на твёрдую землю, а после подал Саше руку. Она ловко спрыгнула на землю и, смеясь, обняла его. В Дубаях начинало темнеть. Небо окрашивалось в ярко-рыжие цвета. «Рыжий в оранжевый», — пошутила Саша, когда они пешком шли до отеля. Решили прогуляться, пока позволяет время, погода и ситуация. Самира с Алиной и Камилой хохотали чуть впереди, Морис им что-то втолковывал с суровым выражением лица, а Саша беззаботно улыбалась. У Марка щемило где-то в груди от тихих смешков, доносившихся сбоку от себя. Когда уже точно стемнело, они вышли на площадь перед отелем. Здесь и газон зелёный был, и плитка. — Саша! — неожиданно крикнула Ками, подзывая отставшую парочку. — Давай дупель тут прыгнем! — Я с вами, — непререкаемым тоном заявил Морис. — А то вдруг Этери Георгиевна посмотрит и скажет, что один я про тренировки забыл. Марк прыснул. Ками отдала телефон, вроде, Самире, и они втроём отошли чуть подальше. Здесь, на небольшой площадке перед отелем, открывался прекрасный вид на огромное здание, переливающееся огнями. Он отошёл за снимающую девушку, чтобы не мешать, и присел на скамейку, вытягивая ноги. Благо, что таких по территории было расставлено много. — Давайте, — махнула Самира, включая камеру. Саша, улыбнувшись, встала справа и замотала волосы на кулак. Марк хотел бы зажмуриться, но не смог. Не смог оторвать взгляда от трёх друзей, прыгающих запросто вот так перед отелем, на другом континенте. Как будто и нет расстояния в пять тысяч километров, разделяющих их и Хрустальный в Москве. А ведь он мог бы также. Парень резко выпрямился. Опять думает не о том, совсем, блин, не о том! Светящаяся Саша приземлилась на скамейку рядом с ним — а ведь и не заметил, как они закончили прыгать. Через силу приподняв уголок губ, Марк отвёл от неё взгляд опять на площадь. Камила и Морис наперебой объясняли Самире и Алине технику. Как скручиваться, как отталкиваться. Они с попеременным успехом пытались прыгнуть одинарный аксель и веселились, мол, их потолок. И тепло стало от этой картины невыносимо. Крохотная капелька разлилась по пустоте внутри него, давая шанс хоть что-то почувствовать. — Может, и мне одинарный прыгнуть? — выдал Марк, нервно посмеиваясь. И в упор не заметил настороженного взгляда Саши, которым она его одарила. Всматривался в пытающихся прыгнуть подруг Камилы и не мог оторваться. Опомнился, только когда они прошли чуть дальше, оставляя его с Сашей наедине. — Прыгай, — неожиданно легко согласилась она и поднялась, протягивая руку. Марка почти что скрутило. С трудом сдержал изумлённость, осматривая воинственную Сашу с ног до головы. Волосы растрепались на ветру, губа закушена, а взгляд молящий, что ли. Такой, что противиться невозможно. — Зачем? — он безжизненно хохотнул. — Я не вернусь. — Прыгни, — тихо добавила Саша. — Пожалуйста. Марк сжал губы. Чертова Сашина непреклонность! Ей такой решительно настроенной и слова поперёк не скажешь. Будет смотреть так, что поёжишься раз тридцать и пожалеешь, что проигнорировал просьбу. С получения травмы прошло три месяца. Он поглубже вдохнул и зацепился за руку Саши, медленно поднимаясь. На ватных ногах чуть отошёл и встал боком. Он точно творит глупость. Эта глупость точно обернётся ему чем-то необратимым. Марк сжал руки в кулаки. Ради Саши. Саши-Саши-Саши. Но он не вернётся. Заход на одинарный аксель он знает назубок. Разбуди ночью — расскажет со всеми подробностями, продемонстрирует, как правильно, а как нельзя. Вдохнул ещё раз. И замахнулся, ввинчиваясь в воздух. Все чувства хлынули во внутрь слишком резко, слишком неожиданно, заполнили всё то, что он разрушал эти три чёртовых месяцу. Марк согнулся пополам, пытаясь отдышаться от боли, а из глаз брызнули тёплые слёзы. Саша подбежала к нему, что-то зашептала, присела, обнимала, но он ничего не мог разобрать, кроме одного простого факта: он может вернуться. Он всё-таки хочет вернуться.

***

— Ну, примерно так твой батя вернулся в спорт, — Артур легкомысленно пожал плечами и руками показал что-то по типу «вперёд». Марк, затаившийся у входа в кухню, незаметно фыркнул. Эту историю Артур помнил наизусть и при любом удобном случае рассказывал его дочери. Правда, последний раз был, когда ей исполнилось четыре года, и навряд ли она что-то помнила с тех времён. Уже десятилетняя Кира сидела спиной ко входу, ела рис, оставленный мамой с утра и, кажется, болтала ногами. Артур развалился на стуле полубоком, но друга, облокотившегося на косяк, не видел. Хорошая история получилась. Грустная, поучительная. А главное — настоящая. Та, благодаря которой Марк снова смог жить. Не существовать, продолжая мириться с пустотой внутри, отсутствием чувств, кошмарами, от которых он регулярно просыпался по ночам. А именно жить. Потому что это та жизнь, которую стоит прожить. — А мама? — неожиданно выдала Кира, не до конца дожевав. Артур покачнулся на стуле. — А мама… — он запнулся. — Мама была рядом, — усмехнулся Марк, выходя из тени. Слишком долго он скрывал своё присутствие. Но не мог же признаться, что в квартиру — тихо, как мышь, — он зашёл ещё на рассказе про Еву. Плохие из друга и дочери конспираторы. Кира сразу обернулась и вскочила со стула с криком «Папочка!» Марк на лету подхватил её, обнимая, и обменялся с Артуром многозначительными взглядами. «Ещё раз расскажешь — сам в корсете окажешься, когда Саша домой придёт». Друг в ответ закатил глаза. Значит всё так должно было быть.