Колыбельная звездам

как только свет загорелся в окнах домов напротив, на город упали волны синей прохладной тьмы, она, будто по расписанию живя, на балкон выходит и начинает беседу по поводу кутерьмы, которая вышла за' день. сколько во сне летала, что ей сказал тот препод, что ненавидит женщин. четверть часа проходит: теперь скажет о вокзалах - как она истосковалась по изобилию трещин на желтоватых стенах. сесть бы в вагон - и точка, выйти на пляж и фрукты всю жизнь дальше собирать. это отличный повод для всех, кто был обесточен - уехать в бутон июля из сумерек февраля. если совсем уж честно, ей бы куда-то к морю, шляпку надеть на хвостик выгоревших волос... - - всё слышно с балкона снизу - как она тараторит, он прячет в кулак улыбку и думает, как сошлось все так, что его соседка берет своего питомца - серого наглого Песто, полубританца-кота, распахивает все окна, лицо подставляет солнцу, высвобождая пряди русые из хвоста. вытянет, ноги свесит, так, что он видит пальцы - зимние, белые пальцы выглядывают с козырька. все эти разговоры его научили драться со скукой, хандрой и ленью - смотреть на них свысока, распинывать все проблемы, ломая себя и рамки, бодриться с утра без кофе, подмигивать зеркалам... и он, почему-то, подумал, что кошка его сиамская могла б научить соседа как ныкаться по дворам. и он берет круглый чайник, ведь знает - она оценит (она обожает всякое винтажное барахло), и самый душистый чай. пора повидать явление, которое слушает долго, как жизненное кино. они посидят на кухне, решат, что пора бы к морю: слова и прикосновенья шуршат как морской прибой. ей - шляпку надеть с цветами, он будет писать по фарфору. а Песто и кошку Бэнтли они увезут с собой.