Снова зимние драбблы

Джой Молино, некоронованная королева Сороковой Мили, с шестнадцати лет вертела мужчинами как хотела. Отцом её был пришлый француз, матерью — скво из местного индейского племени. За её руку и сердце готовы были сразиться десятки мужчин не только Сороковой Мили, но и Доусона, Форта Кьюдах, да и других выросших здесь в последние два года, как грибы, золотоискательских поселений. Джой Молино смеялась над всеми. О том, что у неё на уме и на сердце, знал только вожак её упряжки — Волчий Клык, не ведавший себе равных как головная собака от Чилкута до Берингова моря. И только ему поверяла она свои тайны под всполохами северного сияния, пока он смирно сидел, положив длинную морду ей на колени, прикрытые меховой шубкой. Но было и то, чего не знала о своём вожаке Джой Молино. Тайком от неё он, волк-полукровка, сошёлся с одинокой волчицей с верховьев Лосиного ручья, и в логове под корнями старой сосны та произвела на свет троих волчат. Волчий Клык мог навещать свою семью лишь украдкой, по ночам, отлучаясь от дома, пока хозяйка крепко спала. Знаменательный для Сороковой Мили день, когда два соперника — француз Луи Савой и американец Джек Харрингтон — бились за руку Джой Молино, запомнят все жители Аляски, потому что слух о нём разнёсся до самого устья Юкона. Бесхозный золотоносный участок, который застолбил шестьдесят дней назад некий бесследно сгинувший в ледяной глуши датчанин, — вот что формально было предметом соперничества. Но Джой Молино, вызывающе сверкая глазами, объявила своим поклонникам, что станет женой победителя. — Волчий Клык сказал это мне, — заключила она со смехом и потрепала пса по косматому загривку. Поклонники Джой давно привыкли к её умопомрачительным выходкам, поэтому Луи и Джек только пожали плечами и принялись готовиться к гонке. Забить на спорном участке колышки и вихрем мчаться к приисковой конторе, чтобы оформить заявку, — вот что им предстояло. Четыре перегона, и самый сложный из них — как раз от Сороковой Мили, все жители которой от мала до велика, невзирая на пятидесятиградусный мороз, высыпали на темнеющий лёд и выстроились вдоль санного пути. Не веря глазам, они смотрели, как Джой Молино ведёт своего Волчьего Клыка к сменной упряжке, дожидавшейся Джека Харрингтона, и как приятели Джека ошеломлённо выпрягают из неё вожака и ставят на её место огромного пса смешанных кровей. — Бедняга Луи Савой! — сочувственно загомонили вокруг. Но Джой лишь сощурила глаза, плотнее закуталась в шубку и встала так, чтобы лучше видеть дорогу. Никто не осмелился встать перед нею и помешать следить за гонкой. Джек Харрингтон едва не умер от счастья, а Луи Савой — от горя, когда оба увидели знаменитого вожака по главе Харрингтоновской упряжки. Но что поделать, оба только переглянулись, помянув про себя женское коварство и приняв каждый свою судьбу как должное. Красавица Джой, равно как и участок, стоивший миллионы, должна была достаться американцу. Волчий Клык являл собой самое великолепное зрелище, какое только можно было себе представить на Севере. Низко опустив лобастую голову, глухо подвывая и натягивая ремни, он властно вёл за собой остальных собак. Упряжка вихрем неслась вперёд, вздымая клубы морозной пыли. Но как только она поравнялась с излучиной замёрзшего ручья, где стояла Джой Молино, та гордо выпрямилась во весь рост, откинула с лица меховой капюшон и звонко прокричала: — Эй-эй! Волчий Клык! Волчий Клык! Нарты накренились и встали на один полоз, выбросив в сугроб Джека Харрингтона. Луи Савой, не веря собственному счастью, ураганом пронёсся мимо него, сидящего в снегу и растерянно хлопающего глазами. Волчий Клык со всего разгона свернул в сторону, увлекая за собой остальных собак, волочивших пустые нарты. Но он оставил позади и Джой Молино, как оставил Джека Харрингтона. Ловким рывком высвободившись из постромков, он помчался прямиком к тёмной, словно нарисованной тушью тени, возникшей из кустов на опушке чащи. Это была его волчица. Джек Харрингтон, кое-как поднявшись на ноги и отыскав в снегу свою шапку, заворожённо наблюдал вместе с Джой Молино и сотнями зрителей, как уходит в лес лучший упряжный вожак от Чилкута до Берингова моря. Обрывки ремней он сбросил с себя по дороге.