Снова зимние драбблы

Термическая бомба в подвале — не шуточки. Серый куб Центра больше не был серым кубом, он жарко и весело светился изнутри, раскалившись добела, оплывая страшной горящей свечой. Дело было сделано. Центр управления башнями перестал существовать. Излучение, превращавшее людей в покорных кукол, больше не грозило обитателям Саракша. Теперь предстояло разобраться со Странником, с этим дьяволом, которого никогда и никому не удавалось достать. Максим перевёл дух и обернулся к дьяволу, лежавшему на земле с закрытыми глазами. Сухопарый, в чёрном комбезе, голый жёлтый череп глянцево блестит, непропорционально длинные руки прижаты к животу, куда попал удар Максима. Ударить ещё раз — так, чтобы наверняка прикончить. Максим нерешительно наклонился над врагом. Убивать уже поверженного — последнее дело, но… Но тут Странник приоткрыл свои зелёные кошачьи глаза и просипел, облизнув тонкие губы: — Пиздец! Пиздец ты ходячий! Что ты натворил, ебанат? Максим покачнулся. В ушах у него зазвенело, как от хорошей оплеухи. В опустевшей голове всплыло бессмертное: «Ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык». Позади них раздался робкий голос Гая, выкарабкавшегося наконец из искорёженной машины: — Мак, у меня пистолет. Надо? Максим лишь отмахнулся, не оборачиваясь. — Уйми своего тридвараса, Каммерер, — проскрипел Странник, с трудом усаживаясь. — Такую операцию загубили, долбоёбы малолетние. Герои злоебучие, — великий и могучий звучал в его устах музыкой. — Это кто? — полушёпотом спросил Гай. Максим глянул через плечо — глаза у того круглились от изумления. — Конь в пальто, — отрубил Странник по-саракшски, поднимаясь с земли. — Работник Галактической безопасности, если тебе это о чём-то говорит, массаракш! Камерер, ты сегодня же отправишься на Землю. Тридвараса можешь взять с собой, — он снова перешёл на правдивый и свободный. — Ах да, и сестра же его ещё у меня. Всех забирай и уёбывай. — Ещё чего, — упрямо пробурчал Максим, наклоняя голову и сам понимая, что похож сейчас на виноватого бычка. — Буду исправлять свои ошибки... если я их совершил. Работать. Делать революцию. — Хуюцию! — гаркнул Странник, но по его глазам было видно, что он уже остыл и прикидывает, как приспособить сотрудника ГСП Максима Каммерера к исправлению этих самых ошибок. Он распахнул дверцу искорёженного автомобиля. — Хуй с тобой, залезай. Оба залезайте. Но учти, Каммерер, ещё хоть раз выкинешь что-то без моего ведома — таких пиздюлей получишь… — Согласен, — быстро отозвался Максим, хватая Гая за локоть и подтаскивая его к автомобильчику. Он понимал, что пора перестать улыбаться, но не улыбаться не мог.