Сбежала? Увы и ах.

- Куда ты меня ведешь? – не без интереса спросила Люси, еле поспевая за так и не отпустившим ее руки Нацу.       Тот только загадочно ухмыльнулся через плечо и ускорился.       Хартфелия устало вздохнула, обиженно надула щеки, закатила глаза и продолжила плестись какой-то куклой, лишенной всякой воли, за ним следом. Кстати, таким вот образом уже обломалась третья попытка выведать у загоревшегося идеей паренька хоть что-то. Или все же пятая?..       Облака, маслянисто-белые, заслонили собой солнце, проснулся прохладный ветерок. Но такая погода никого не смущала, потому как на улице было довольно ясно и свежо.       Шли молодые люди довольно долго, изредка перебрасываясь короткими фразочками – то ироничными, то смущенными, то с легкой подколкой. Но, несмотря на быстрый шаг, Драгнил старался вести девушку аккуратно, по ровному асфальту, подальше от дороги, по которой бесконечно плавно скользили машины.       Через несколько минут полнейшей тишины, повисшей между ними, Люси выдавила, закусив губу: - Нацу… - М-м-м? - Я совершенно не знаю этой части города, а потому уже начинаю беспокоиться за свою жизнь. А вдруг ты действительно… маньяк?       Драгнил громко рассмеялся и вновь оглянулся назад: в его глазах плясали чертенята, вынуждая их сверкать и переливаться огнем серебра. - Люси, скажи, мне кажется, или ты слишком-слишком… - Что? Преувеличиваю? - Нет, но уже тепло. Что-то рядом… что-то… О! Точно! Ты слишком много говоришь.       Хартфелия смерила его, вновь расхохотавшегося и отлично настроенного на такую вот беседу, безумно возмущенным взглядом и поджала губы. После чего выдернула свою руку из крепкой мужской хватки и недовольно осмотрелась, как бы специально отводя от парня свое, по ее мнению, слишком драгоценное внимание. Ой, а еще и ворчливо буркнула под нос: - Ха-ха. Как смешно. - Ну не обижайся ты, я всего лишь шучу!       Нацу весело подмигнул и совершенно обыкновенным, но в своей глубине хозяйским, жестом приобнял ее за плечи. Она шокировано дернулась и просто потеряла дар речи. Но всего лишь на секунду.       Ведь человеку хватает всего лишь малой части минуты для того, чтобы и покраснеть, и нахохлиться, и даже придумать какой-то ответ. На такой вот выпад, просто атаку, причем ужасно смущающую! По ее мнению.       Люси величественно выпрямилась, слегка расправила плечи, но конечность насмешливо и даже как-то хитро улыбающегося Нацу убрать не осмелилась: наверное, потом перед ним будет неудобно. Просто чертовски неудобно и… к сожалению, не так хорошо. Не так приято, не так тепло. А потому пусть лежит себе, непонятно-понятные ощущения дарит. - Я? Обижаюсь? Ни в коем случае!       И, дьявольски сверкнув глазами, обвила рукой подкаченную и еле заметную талию Драгнила. Невинно-невинно, легко, почти невесомо.       От неожиданности парень выпучил глаза, что, казалось, они сию же минуту выпадут из орбит, почти неощутимо вздрогнул, и я уверена, да и Хартфелия тоже, что если бы он что-нибудь жевал, то непременно бы подавился или еще хуже – выплюнул бы это «что-нибудь» на великолепный и однотонно-серый тротуар.       Ну, и какого это, дорогой, когда тебя своими же уловками «успокаивают»? Смешно даже, мачо. Очень-очень.       Девушка не смогла подавить победной улыбки, когда Нацу попытался скрыть массовое поражение огромного масштаба (удивление свое то есть) за до безобразия спокойной физиономией. Вон, даже шаг замедлился, всегда приятные черты лица натянулись, словно струны какие-то. - Ты чего так напрягся? – наиграно удивлено спросила Люси, стреляя глазками, словно стрелами. Острыми, резкими, быстрыми… «амуровскими». - Нет, что ты, я полностью расслаблен, - поспешил заверить ее парень, не забыв расплыться в приветливо-беззаботной улыбочке. - Я бы поверила, но ты же обнимаешь меня, и… так уж получилось – я чувствую тебя и твое тело. Ой, кстати, этот румянец на твоих щеках, Нацу, тебе очень и очень идет. Очаровательно. Я даже завидую.       Драгнил сглотнул, на секунду заглянул в ее глаза, чтобы, не дай Бог, не утонуть, и как бы безмятежно ответил: - Я знаю, но твой наверняка пошел бы мне больше.       Хартфелия пожала плечами, мол: ну ладно, думай так и дальше, и, поборов совсем не нужную, мешающую и отвлекающую краску смущения, перевела заинтересованный взгляд на лицо Нацу. Волноваться было не о чем: в любом случае, ей не дадут упасть или распластаться безжизненной отбивной на грязной и пыльной дороге. А так хоть рассмотреть получше сможет, не вглядывалась ведь особо, симпатичный – и ладно.       Глаза, теплые, шоколадные, «заскользили» по гладкой поверхности смугловатой кожи парня, отчего по его телу пробежалась сладко-мерзкая рябь мурашек, задевая шею и будто бы комариными укусами пробираясь к пояснице; Драгнил начал искоса наблюдать за ужасно сосредоточенным видом Люси. Между тем она отметила чистоту его глаз, их проникновенность, с этими коварными тонкими золотисто-серебристыми прожилками, точность его скул, будто бы вырезанных и мнимо острых, плавную линию чуть поджатых от раздумий губ и легкий, почти незаметный, но кривой, шрам у виска; он белесой кривоватой полоской пересекал настолько ничтожный отрезок кожи парня, что Хартфелия его даже не сразу разглядела. Люси даже чуть было не ударила себя по рукам, которые собрались без ведома хозяйки потянуться к шраму и коснуться его. - Нравлюсь?       Девушка с замиранием сердца наблюдала, как быстро разлетаются его розовые брови в ироничном движении, как губы, безумно притягательные, расползаются в ухмылке, и как меняется общее выражение лица, превращая парня в хитрого-хитрого мальчишку.       Так же зачарованно, слегка заторможено, и ответила: - Чертовски.       Ухмылка дрогнула и буквально за секунду превратилась в широкую улыбку, светящуюся изнутри. Впрочем, легкого оттенка насмешливости она не утратила и не потеряла. - Я рад, - а когда Люси уже опомнилась и попыталась что-то пролепетать в свою защиту, он отступил от нее, делая небольшой шаг назад, и добавил, бесцеремонно пресекая вялое бормотание-оправдание: - Вот, кстати, мы и пришли.       Хартфелия стыдливо отодрала взгляд от донельзя довольной физиономии парня и буквально приросла к земле. Вниманием сразу же завладела ярко горящая, пестрящая и переливающаяся кучей цветов вывеска «У Маргарет». Местом, куда они шли час или полтора, оказалось небольшое и открытое, в прямом смысле, заведение. Тут не было ни дверей, ни окон – лишь огромная беседка. Да-да, а как же еще назвать деревянные полы, такую же крышу, держащуюся на резных колоннах, окутанных различными благоухающими цветами, и обыкновенный прилавок с кассой и небольшой кипой книжек – вероятно, меню. - Я подумал, что ты… может быть, голодна.       Нацу смущенно взъерошил волосы и указал на свободные столики – ромбовидные, металлические, с толстыми ножками. - Присядем?       Люси кивнула. Запахи, которые услышала секундой ранее, были просто потрясающими. Когда Нацу аккуратно взял ее за руку, чтобы проводить к выбранному месту, она готова была расплыться в лужице пораженной стрелами амура дамочки, когда он галантно отодвинул для нее стул, она чуть не хлопнулась в счастливый обморок, а когда приземлился напротив и обезоруживающе улыбнулся… - Что закажем? – быстро спросила Хартфелия, глаза которой разбегались в разные стороны от переизбытка ранее незнакомых чувств.       Нацу жестом попросил ее немного подождать и, развернувшись корпусом к прилавку, громко крикнул: - Тетушка!       Где-то там, в какой-то комнате за ближайшей к нему (прилавку) стеной, послышалась возня, потом какой-то шум и невыносимо-шипящая ругань. - О-оу! Кто?       Сначала показалось небольшое пузо, потом растрепанная черноволосая грива, а следом и круглые очки с толстыми стеклами. - Шкет? – недоверчиво спросили женским прокуренным голосом.       Хартфелия сглотнула: что за фигня?.. Она бросила пытливый взгляд на Нацу, который уже привстал от… радости? И правда, его глаза горели так счастливо, что ей самой даже захотелось улыбнуться. - Я.       К ним стремительно подошла странноватая на вид женщина и заключила Драгнила в крепкие, будто бы материнские объятия. - Как же давно ты не заходил, мелкий вредитель! А вырос-то как, возмужа-ал!       Пока она весело причитала изменившимся – «понежневшим» - тоном и душила-тискала-разглядывала Нацу, Люси заинтересованно ее изучала. Мужская посеревшая от времени рубаха, темная струящаяся юбка в пол, испачканная какими-то странными цветными полосками – только потом до нее дошло, что это, вообще-то, краски, - длинные чернявые волосы с редкими седыми кучками, забранные в конский хвост, и довольно накаченная и плотная для женщины фигура. Совершенно не хрупкая… Но даже в этих блеклых зеленых глазах, в носе, с явной горбинкой, натянутых на него непривлекательных очках, чересчур пухлых губах и витиеватой татуировке у виска можно найти свое очарование. Люси же нашла. - Ой, а это что за белокурый ангел?       Хартфелия дернулась, будто бы ее только что окатили холодной водой, и с легкой нерешительностью встретила два взгляда - один знакомый, теплый, а другой – пытливый, заинтересованный, чужой. - Люси, - неуверенно представилась. Совершенно. Как будто бы промямлила, отчего волны злости на себя – этакую тряпку – пробежали в голове, брызнув пару раз на никчемный, затуманенный чудесным днем мозг.       Женщина неожиданно хлопнула в ладоши и шумно охнула: - Та сама…       Драгнил показательно округлил глаза и, легко, совсем незаметно для Люси, отрицательно помотав головой, произнес: - А это Маргарет. Приставучая женщина с буйным полтинником за спиной. - Не хами, гаденыш, - пригрозила кулаком Маргарет, не забыв сверкнуть глазами. И тут же переменилась в лице, когда вернула свое внимание девушке, мгновенно став приветливой и очень уж доброй: - Я хозяйка этой вот помойки. Добро пожаловать, Люси, деточка. - Очень приятно. - Ой, а уж мне-то как! Хоть какая-то радость на старо… молодость лет – гости. Ой, вы же наверняка поесть забежали! О заказе можете не волноваться – все будет в лучшем виде! - Ты только не переборщи, - слегка поморщился Нацу. – А то потом не расплачусь ведь. - Да когда я с тебя, оболтуса, деньги-то брала?       И тут же чья-та розоволосая голова получила смачный подзатыльник. - Ай, за что?! - Обижаешь тетку!       По помещению пронесся звонкий девичий смех, и увлеченная собой пара перевела взгляд на заливающуюся краской смущения, но хохочущую, Хартфелию. Она схватилась за живот, слегка оперлась корпусом на стол и прикрыла глаза, из которых, казалось, вот-вот и польются слезы. - Хорошенькая, - шепотом произнесла Маргарет, одобрительно подмигнув. - Иди готовь уже, - закатил глаза Драгнил, с улыбкой, смущенной-смущенной, усаживаясь на свое место.       Когда Люси успокоилась и приняла более-менее привычный для себя вид – безумно безмятежный, – Драгнил как-то замялся. Он даже глаза на нее поднять не смог, стыдливо пряча. Руки его необычно тряслись, теребя пальцами уже изрядно порванную салфетку, а зубы принялись жевать губы. - Что-то случилось?       Нацу замер в нерешительности. Взгляд лихорадочно забегал по помещению, по которому прошелся свежий, будто бы морской, ветерок; вероятно, он думал над ответом. - Ты только… кхм, не думай, пожалуйста, что я на тебе экономлю. Я бы мог сводить тебя в дорогущий ресторан, поверь, я могу себе это позволить, но… Здесь пища вдвое сытнее; она более домашняя, вкусная, сладкая. - Я ничего и не думала, - удивилась Люси.       Какого же труда ей стоило сдержать новый порыв смеха: мысли у него глупые, дурные, но ситуация все же не та.       Между тем Драгнил продолжил говорить, будто бы в бреду, будто бы и не слышал ее короткой непонимающей фразы: - В это кафе я забегаю с самого детства. Маргарет раньше работала у нас поваром, но потом ушла в декрет и так и не вернулась. А я настолько привык к ее стряпне, к ней самой, что, дурак, однажды вечером пустился на ее поиски. Мне было семь. Ты даже не представляешь, как она хохотала, когда увидела на пороге своего дома изморенного голодом, изрядно повалявшегося в грязи мальчишку. А вот когда меня узнала!.. Мы ведь как родные, да и ты сама, наверное, заметила… В общем, я хотел произвести на тебя впечатление, сводить в такое потрясающее место, что даже не подумал о… слегка непрезентабельном виде. И мне сейчас даже как-то стремно, поэтому… - Нацу, - губы Люси расплылись в легкой улыбке, а сама она доверчиво и прямо, без стеснения, посмотрела в его глаза, - я чувствую, что ты открываешься мне. И мне это нравится.       Драгнил, очарованный волшебством этого момента, не смог отвести своего взгляда. Не смог и ответить. Лишь улыбнулся уголком губ и неловко заправил неуклюжую прядь, выбившуюся из общей массы ее волос, за ухо.

***

      Над городом дымкой струящегося тумана сгустились сумерки, конечно же, оставив тень заката на небе, а часы перевалили за шесть вечера. Люси и Нацу хорошо посидели у Маргарет: сначала они поели, поговорили на отвлеченные, местами веселые, темы, а потом к ним присоединилась и сама женщина с «золотыми» руками, которую тут же принялись расхваливать и осыпать комплементами. Люси больше не чувствовала стеснительности, скованности, наоборот – была ужасно уверена в себе. Она даже спокойно поболтала с Маргарет о своем, о женском. А когда Драгнил отлучился на несколько минут в туалет, женщина тут же принялась рассказывать о нем всякие интересные вещи и факты, которые, по ее словам, Хартфелии еще пригодятся. В будущем. Может, и далеком.       Как бы там ни было, сытые и довольные, они распрощались с Маргарет, которая все приглашала девушку в гости и просила не забывать адрес этой «помойки», и поспешили к Люси домой: Нацу вызвался ее проводить. Впрочем, девушка была очень даже не против такой компании, потому как жаждала пообщаться с ним, в этот день не таким как всегда: новым, веселым, смущенным, дерзким, – живым.       Вот только не успели молодые люди и половины пути пройти, как начался дождь. - Вот же… черт! – с легкой заминкой простонал Нацу, втягивая голову в плечи.       И, схватив Люси за руку, тоже пребывающую не в особом восторге от изменений настроения природы, но тут же встрепенувшуюся, стремительным шагом направился к ближайшему дереву.       И кто бы мог подумать, что совершенно безобидные облака превратятся в смольные тучи. Кто бы мог подумать, что что-то готово испортить этот, по мнению обоих, идеальный вечер. Кто бы мог подумать, что станет так неловко. - У тебя ладонь холодная, - хихикнула Люси.       Нервно хихикнула. Потому что иначе ну никак нельзя. Потому что находились они и их лица непозволительно близко. Расстояние это было мучительным до безобразных переворотов сердец. И каждый, наверное, уже раз сто пожалел о том, что вообще пошел куда-то: все в миг показалось неправильным. И то, что они прижались друг к другу, дабы скрыться под его курткой от редких капель дождя, и то, что уже успели досконально изучить чужие, слишком манящие, губы. Неправильным, но таким нужным. - У тебя глаза красивые.       И пусть говорят глупости, пусть что-то шепчут вслух, прерывая мерный шум дождя. Пусть. - У тебя волосы яркие. - А у тебя губы притягательные, - прозвучало более интимно и безумно приятно. - Нравлюсь? - Чертовски. - Тогда поцелуй меня.       Он незамедлительно выполнил просьбу-приказ – умоляющую-чувственный. Просто потому, что не смог отказать. Или просто потому, что сам этого безумно хотел.       Нацу осторожно коснулся ее губ своими, а когда она в точности повторила за ним, мягко, лишь на секунду, задержавшись невинным поцелуем на его верхней губе, еле слышно застонал. Как же давно он мечтал об этом. Люси удивленно распахнула глаза от совершенно нового для нее звука, но так же резко их прикрыла – уже от удовольствия. И непонятного ощущения, вспыхнувшего где-то в глубине живота: словно перед уколом, в страхе, ожидании, но более приятном. Потому что Драгнил притянул ее, такую хрупкую, поближе к себе, обхватил ее лицо руками и начал требовательно терзать ее губы. Ее пальцы тут же потерялись в мокрых розовых локонах, дыхание сбилось. А когда его язык провел аккуратную дорожку по небу, как бы невзначай касаясь удивительно чувствительных точек, у Хартфелии подкосились ноги, после чего тело содрогнулось от довольно крупной и явной дрожи, и с губ сорвался тот самый незнакомый звук, мгновенно утонув в поцелуе.       Она мягко отстранилась, напоследок легко чмокнув его в подбородок. Куртка валялась где-то в грязи и, к сожалению, теперь уже защищать от дождя ей было нечего: молодые люди насквозь промокли, как, впрочем, и сама вещь. Стояли они крепко прижавшись друг к другу, а потому Люси и пришлось немного отодвинуться. Точнее, она успела об этом только подумать: когда она попыталась совершить какое-либо подобие движения, руки Драгнила напряглись, заставив ее безвольно и послушно застыть живой статуей. - Постой со мной вот так. Немного, - услышала Люси хриплый шепот где-то над головой, и ухо обожгло горячим дыханием. Она слегка напряглась, потому как по шее острыми коготками пробежались мурашки. Спустя полминуты Драгнил добавил еще тише: - Прошу…       Руки сами собой потянулись к его безупречному торсу, чтобы понимающе обнять, а голова, словно ничего не весящая, упала на его крепкое плечо. Или на грудь. Ведь под дождем, в абсолютно мокрой одежде, не разберешь этих коварных частей тела. - Мы заболеем.       Нацу уткнулся носом в ее чересчур влажные волосы, с наслаждением вдохнув их аромат, а глаза сами собой закрылись. До чего же сладко. - Не глупи. Постоим так и пойдем к тебе сушиться. Ты ведь меня впустишь? - Не наглей, - мнимо возмущенно произнесла Хартфелия, но уголки губ сами собой потянулись вверх, словно кто-то дернул их за веревочки. - Эх, тогда на радость твоим соседям, бедный, неопрятный, замерзший и несчастный, буду стонать у тебя под дверью всю ночь. Пока не впустишь. - А если все же не впущу?       Он тихо рассмеялся и вновь обжог белоснежную кожу горячим дыханием: - Впустишь. Я уверен.