Скалк-вражина. Послесловия

Сторож, чуткий скалк-голем, майский жук, на сей раз терпел до последнего. Беспутный скелет довёл шрикеры, ещё секунд двадцать ходил по венам под их аккомпанемент в волнообразных приступах Тьмы, а когда Варден показался из сланца, застыл наконец. Запрокинул череп, не коснулся тетивы, подпустил чудовище к себе в упор. Варден хрустнул головой, посмотрел вокруг и на скелета, ещё хрустнул. Эффект Тьмы не задевал Аура, и он отлично видел, как болтались руки-ноги нежити, будто скелет вот-вот рухнет перед Надзирателем и отдаст ему душу (какая у нежити душа?), как трепетали рожки Вардена от далёкого Сверчка. Сотряслись пещерные своды от зловещего рыка - обоняние не подвело Сторожа. Заряд добежал до разбойничьих сапог; Варден переключился на крипера, наклонился в его сторону, да не из глубокого почтения. Аур сожалел им, мрачным молчаливым животным, - и редким игрокам, которые ставили блок земли на руины, опускаясь со страховочной башни к сундуку, и выжидали долгими минутами, когда сердцебиение Вардена уймётся и он зароется; которых заставало врасплох враждебное население глубин и которые скакали по сенсорам, как по кроватям, до триумфа вражины; которые затворялись щитами и боялись прошмыгнуть на шерстяные дороги, стояли до голодной смерти и робко посматривали на колченогую тварь; истерически заставлялись факелами в Тьму и зазывали её к себе. Аур стоял напротив чудовища, но ничем не мог обратить его внимание. Стрелы - и те слетали с арбалета без треска, проваливались в породу без звука, не отнимали у сущностей ни единички здоровья. От его вялой ходьбы не просыпались сенсоры, мир не подчинялся вносу изменений в него - только люди, испугавшись до смерти его внезапного появления за спиной, махали мечами и прыгали, порождая омерзительную трель у сокровищниц; Аура не брало ничто. Не тонул и не горел, не подавал признаков жизни... *** Игроки рубились за алмазы, обкапывали лазурит, плавили железо в закромах, обедали гнилой плотью и в шутку пытались доить спрутов. Напрасно гибли и теряли миры; их опыт уходил к бедроку, и корыстные убийцы не успевали поживиться его долей. "Ваше Варденство, хозяин! Жадность твоя не знает границ, лопнешь!" - заявил бы Аурка в любой другой момент, будь он жив и удирай он от Сторожа с патрулем, как прежде. Приручил бы Сверчка - а сейчас им, трусливым подушкам, нет никакого дела до моба-наблюдателя. Аур слышал теперь не хуже Вардена - ему словно передалась крупица магической силы. Прощебетал или хлопнулся с зубца башни паук, и разбойник тут как тут, приносится на крыльях тревоги раньше первого вопля шрикеров, поджидает неминуемого прокурора, чтобы оскалиться в ответ на его нытьё. Он осознавал: проводник из него никудышный, действительно; от Вардена не скрыться - ни игроку, ни его кошке или Глэру, ни летучей мыши. Всё, что удавалось ему с наибольшей вероятностью успеха - провести сущность да в последний путь, уловить немую мольбу и презрение, не успокоить, а лишь незаметно приподнять брови: "Бывай, дружище..." О любимой Рин он не то что не вспоминал - боялся воскресить мысль. Не уберёг, думал, тогда чего жалеть? в этом нет пользы, тем более для него, мёртвого, не могущего загасить жестокую совесть играми с Варденом. Верил: она не стала бы сидеть закупоренной в булыжнике, наверняка выбралась - и... Где она теперь? Он ненароком забредал на место гибели, в заброшенные шахты, на скалк-пустоши - и вглядывался, тёр ногами плесень или, наоборот, уважительно обходил, и давил уничижительные смешки. "Да нет, - бранился он, - глупость какая. Не может этого быть, не может..."