Make a wish

В день двадцать шестого дня рождения Скарамуччи, муж его будит утренним поцелуем. Как и все последние десять лет. Губы у Казухи все такие же карамельно-соленые с привкусом водорослей. Любимый вкус брюнет опознаёт сразу и даже сквозь сонную пелену тянется к нему ближе. — Тише, Скар! — мелодичный смех растекается по помещению. — Я принёс кофе, не пролей. Благодаря этим словам, парень, наконец, разлепляет сонные глазки и послушно принимает чашку с горячим напитком из рук любимого человека. Он сладкий, с большим количеством молока. Обычно Казуха приносил ему другой, горький, неприятно оседающий на языке. Каэдэхара всегда говорил, что пить кофе, где так много сахара, очень вредно. Но сегодня, видимо, решил порадовать в честь такого-то дня. На губах Скарамучча заиграла довольная улыбка. — С добрым утром, Зузу. Брюнет оглядывает их скромную спальню. Когда светловолосый окончательно перебрался сюда жить, они снесли стенку между комнатой Яэ и каморкой Скара, но помещение всё равно оставалось достаточно тесным. Однако, им обоим это только нравится. Маленькое пространство, в совокупности с нежностью Казухи, когда тот будит возлюбленного, всегда создают ощущение такого невероятного уюта и защищённости. Что до Мико, лишь только стоило ей услышать о том, что племянник и его парень, а позже муж, желают взять на себя уход за храмом, женщина тут же провела церемонию и позаботилась обо всех нужных бумагах. Стоило парочке официально стать смотрителями храма и чуть пообвыкнуться — тётушка свинтила в кругосветное путешествие. Обычно, в её возрасте наооборот стремились к спокойствию и умиротворению, однако женщина, которая провела практически всю юность и молодость в отделении от людей и шумных городов, мечтала нагнать упущенное и как следует поразвлечься. А парни, получившие в распоряжение большое место с потрясающей природой, которое принадлежит лишь им двоим и в котором они могут быть счастливы вместе хоть до скончания веков, были только рады. Брюнет встряхивает головой, отвлекаясь от воспоминаний, лениво пробегается взглядом по залитому солнцем помещению. Вдруг ему на глаза попадаются часы. Брюнет подскакивает, как ошпаренный. — Казуха! Сегодня же встреча с новой жрицей! Но светловолосый, подхватив свою пассию на руки, вновь укладывает его и ложится рядом. — Не беспокойся, я перенёс встречу с ней, — Каэдэхара проводит ладонью по детским, пухлым, почти не изменившимся за эти годы, щекам. Поначалу Скарамучча комплексовал из-за этого, но Казухе его щёчки очень нравятся, а значит, всё хорошо. — Кокоми замечательная девочка, вошла в наше положение и согласилась прийти через пару дней. — Ну совсем скоро свадьба Итера и Венти… Нам следует подготовить храм… Скарамучче дарят быстрый чмок в висок, а затем эти тёплые прикосновения сеят по всему лицу. — Не скоро, а через месяц, — ладонь Каэдэхары чуть приподнимает Скара за подбородок, и тот с доверием глядит в мистические рубины. — Разве Итер и Венти обрадуются, если узнают о том, что их друг свалился от переутомления аккурат перед свадьбой? Нужно отдыхать хоть раз в год, Мушша, особенно если, этот раз — твоё день рождения. — И всё-таки как-то не хорошо, — отпирается Скарамучча, однако уже совершенно без той бойкости, будто бы для галочки. — От одного дня разве что-то будет? Пойдем есть торт! Брюнет ещё немного хмурит свои прелестные бровки, но вскоре с блаженной улыбкой цепляется за плечи Казухи и позволяет подхватить себя и унести в ванную. Вскоре, окончив все утренние ритуалы, Скарамучча сидел в столовой, рядом с Казухой и восхищённо пялился на огромный шоколадный торт. Красивый, с чёрными котиками из мастики и ровно двадцатью шестью свечками. Скарамучча чуть приподнимается и на одном выдохе задувает всё. Сложно поверить в то, что с тех пор прошло столько времени. И это время — счастье, текущее мёдом по венам и артериям. Сладкое и такое прекрасное… Каэдэхара лепечет что-то любовное, разрезая торт, и его супруг слушает, не в силах перестать наслаждаться любимым голосом, такими весёлыми милыми смешками, подмигиваниями через плечо. Казуха элегантно повиливая бёдрами направляется к Скарамучче и ставит перед носом того тарелку с самым большим кусочком. — Приятного аппетита, милый, — светловолосый оставляет быстрый поцелуй-бабочку на виске любимого и так же садится рядом. Скарамучча таки не сдерживается и в ответ прижимается к щеке белобрысого, вызывая у того влюблённые смешки. Торт, как и практически любая готовка Казухи, невероятно вкусный. Брюнет съедает три куска, даже не заметив. И конечно, слегка обляпался, усадив объёмную кремовую кляксу прямо к себе на щеку. Каэдэхара, заметив это, мягко ловит подбородок любимого, поворачивая в свою сторону, и стирает крем большим пальцем. Скарамучча замирает, сильнее ластясь к родным рукам. Он действительно будто котёнок, вечно ищущий ласки. И как хорошо, что его драгоценный возлюбленный готов эту ласку ему предоставить в намереном количестве. Поразмыслив ещё чуток, светловолосый вдруг по доброму ухмыляется и, пододвинувшись к брюнету, легко чмокает его в губы. Скарамучча улыбается в поцелуй, жмётся ближе. От волос Казухи пахнет листвой и рассветом. Затем они гуляли. Территория у храма Наруками действительно огромная, и рядом с Каэдэхарой брюнету всегда кажется, будто каждый кустик заполнен любовью. Фиолетовая трава забавно шуршит под подошвами кроссовок. Ладонь Казухи греет ладонь Скарамуччи, в воздухе витает что-то теплое и нежное, будто зефир. Они много смеются, обнимаются, они никогда не надоедают друг другу, им в компании друг друга всегда интересно, всегда хорошо. Они доходят до той самой пещеры и, сидя на холодных камнях, целуются. Поцелуи именно здесь всегда какие-то особенные, будто каждый из них — первый. Скарамучче нравится тонуть в них, нравится то, что Казуха чуть выше его, нравится то, какое всё мягкое и весёлое рядом с Казухой. Рядом с ним всегда хорошо. Примерно к десяти утра начали приходить поздравления. Первым, как оказался, проснулся Альбедо. Лаконичное и короткое, но безумно искреннее поздравление, фотография с драконьего хребта, на котором он сейчас находился по работе, вместе с небольшой группой исследователей, и обещание как только они доберутся до ближайшего населённого пункта отправить посылку с подарком невероятно согрели душу. Даже не смотря на то что отправитель находился в одном из самых холодных мест мира. Далее позвонила Люмин. Девушка болтала много, желала всего самого наилучшего, с каждым словом у обоих парней ползли улыбки. Даже в трубке телефона было слышно, как восхищённо дрожит её голос от мысли, что вскоре они соберутся старой компанией отмечать, и она сможет поздравить лично. Внезапно в конце многословных пожеланий послышался мелодичный незнакомый голос. — Милая, ты ещё долго? — поинтересовалась неизвестная леди. — Нэлли… — Люмин тут же закашлялась, и пусть лица её не было видно, Скарамучча уверен, она покраснела. — Я только попрощаюсь и к тебе! Заводи пока машину, ладно? Попрощалась девушка всё так же жизнерадостно, но уже чуть скомканно от смущения. Вопрос о личности загадочной «Нэлли» проигнорировала. — А помнишь, в первое время, когда нужно было меня Яэ представить, — захихикал светловолосый, — ты так же смущался? — Ты бы ещё мезозойскую эру вспомнил, дурачок, — пробубнил брюнет в шею Каэдэхары. — Мой любимый дурачок. Уточнил он, чуть подумав. Казуха заулыбался ещё сильнее, и сердце брюнета вновь начало млеть. Какой же его Зузу всё-таки солнечный… Следом последовало море голосовых сообщений, где на фоне визга Венти почти фальцетом Итер пытался вставить хоть слово. Но несмотря на то, что бойфренды постоянно перебивали друг друга и их слова сливались в кашу, общий смысл всё равно был понятен. Парни от всей души желали другу… Чего только не желали, но обязательно всего замечательного и чудесного. А так же несколько смазанных фотографий, судя по всему, отправленных по ошибке, поскольку на них Венти, очевидно, ронял камеру и вместе с Итером пытался её поймать, попутно нажимая на «сфотографировать» всеми частями тела. Вскоре пришло поздравление и от тётушки. На счёт переведена крупненькая сумма с прелестной подписью: «Развлекайтесь, мальчики:)» Брюнет ухмыльнулся. Развлекутся, обязательно развлекутся, через пару дней, собравшись все вместе, поедут в то самое кафе и будут пировать всю ночь. Будет много шума и весёлых историй, много вкусной еды и хорошего алкоголя. Но это все потом. Сейчас он рядом с супругом встречает уютный вечер, тая в его любви, и более ничего ему не нужно. Внезапно зазвонил телефон Казухи. От поднял трубку, пару раз гукнул, сбросил: — Милый, я отойду на пару минут, — с лёгкой улыбкой сообщил он. Скарамучче это, конечно, показалось странным, в конце концов здесь на много километров нет ни единого магазина, поэтому непонятно, куда любимый мог отходить. Но Каэдэхаре он доверяет чуть ли сильнее, чем себе, потому просто кивнул. Светловолосый, легко чмокнув мужа в макушку, выскользнул прочь из храма. Однако вернулся почти тут же. С огромной охапкой роз, плюшевым мишкой и коробкой полной прочей мелочевки. Брюнет во всё глаза пялился на цветы, не в силах молвить и слова. Каэдэхара чуть кашлянул и, насилу протиснувшись с грузом в спальню, чуть наклонился, протягивая букет. — Помню, ты как-то говорил, что белые розы твои любимые цветы… С днём рождения, Скарамучча! — Казу… Я даже не знаю, что сказать… — брюнет принимает розы, утыкается в них носом и, потянув сладкий аромат, вновь поднимает взгляд к любимому, на его лице играет счаливишийшая улыбка. — Это невероятно! Казуха, спасибо огромное, Боже… Спасибо! И видя чистейший блеск в любимых глазах, Каэдэхара и сам наполняется счастьем. Быстро юркает к Скарамучче, обнимает со спины, целуя в шею, и усаживает на колени того мишку. — Зузу, а что в коробке? — всё так же потихоньку втягивая запах роз спрашивает Скара. — А тут разное: шоколадка вот, открытки… Бомбочка для ванной есть, ты как-то на неё заглядывался, но купить не решился. Хочешь в ванную вместе? Уже через тридцать минут, парочка сидела в тёплой, пахнущей черникой и ванилью, ванне. Каэдэхара заботливо тëр бледную, почти фарфоровую кожу спины брюнета. Он прислонялся к родному, любимому человеку как можно ближе, втягивая запах тёмных, как ночь, волос. И Скарамучча тоже жался к нему, переодически поворачиваясь, желая получить мягкий чмок в щеку. И Казуха с весёлым смехом дарил их. После ванны они на ватных ногах тащатся в спальню и топят друг друга в жарких поцелуях. Казуха валит его на кровать. С возрастом и временем, проведённым в отношениях, секса хотелось меньше. Но когда желание всë же появлялось… Каждый раз сладостной негой оседал в памяти. В конце концов, в этом деле опыт — вещь не последняя. Длинные пальцы быстро развязывают махровый пояс, и вот бежевый и темно-синий халаты валяются где-то на полу. Касание за касанием, поцелуй за поцелуем, горячие персиковые губы съезжают к соскам, вытягивая из Скарамуччи первые стоны. Они томные, совсем ещё тихие, но полные вожделения и желания продолжать. И Казуха с огромным рвением отвечает, продолжая сильнее прикусывать, натирать, вертеть бусины. Видеть, как брюнет сладостно щуриться, мычит, слегка вертясь в его руках, просто невероятно. Казуха старательно запоминал каждый звук, каждое движение любимого, продолжая чёткие, отточенные движения, тёрся уже колом стоящим членом о впалый бледный живот и всё массировал соски. Брюнета придавили к постели, не давая и шанса деруться из сильных, ласковых рук. В такие моменты Каэдэхара становится требовательным, и от этого Скарамучча всегда просто напросто млеет, расслабляясь и позволяя делать с собой что угодно. Он глядел в родные алые глаза, чувствуя запах отросших светлых волос, спадающих и на его лицо, и таял — таял в каждой секунде их уединения. Утопать во взгляде, голосе, действиях Казухи казалось таким правильным, это было так хорошо, такая приятная тяжесть внизу живота… Она лишь усиливается, становясь по-медовому тягучей, когда Каэдэхара, выдавив немного смазки на пальцы, начинает потихоньку разминать анал. Он действует аккуратно, целуя чуть раскрасневшиеся коленки, надавливает на проход вначале совсем немного, лишь со временем набирая темп, и потихоньку проталкивая пальцы внутрь. Скара стонет, хватаясь за его плечи, чуть ерзает, мычит. Движения его аккуратны и нежны, но тверды. Светловолосый полностью отдаётся своему делу, и долгие, громкие стоны брюнета лишь подзадаривали. Мысль о том, что Скарамучча точно так же как и он сам просто загорается, полностью отдаваясь этому удовольствию, грели душу, хотелось сделать ещё приятнее, ещё лучше. Каэдэхара ласкал стенки, разводил пальцы ножницами, чуть надавливал и вновь нежничал. А Скарамучча на каждое такое изменение реагировал со всей отдачей. Мокрые похлюпывания внутри себя чертовски возбуждали, так ещё и вид на раскрасневшееся, сосредоточенное лицо Казухи такой хороший… Нутро уже пылало от пылких, но пропитанных любовью действий. — Ты прекрасен… Ты так прекрасен, — шепчет Казуха, закрепляя результат. И ведь и правда: рядом с ним, брюнет всегда ощущал себя самым лучшим, самым потрясающим, самым прекрасным. — Готов, милый? — шепчет светловолосый, слегка целуя бёдра Скарамуччи, оставляя жаркий след от языка, пока движения внутри становились всё медленнее, затем и вовсе прекратившись. — Продолжим? — Давно готов, Зузу, давно готов, — насилу выдавливает сквозь сбившееся дыхание Скарамучча и тянется к мужу. Тот быстро понимает желание возлюбленного и, вскоре оказываясь на одном уровне с ним, утягивает во влажный, грязный поцелуй, между делом вновь возвращаясь к игре с грудью брюнета. Ну а что сделать, розовые бусины выглядят так притягательно и аппетитно… Каэдэхара удовлетворённо урчит, ощущая, как возлюбленный, нашарив где-то за спиной тюбик, начал сам потихоньку смазывать его член. Руки брюнета чуть трясутся, и потому движения выходят не совсем гладкими, но он очень старается, и это просто покоряет Казуху. Он забирает смазку, сам быстро заканчивая начатое Скарамуччей, вновь заваливает того на кровать и, жарко выцеловывая каждый милиметр любимого тела, наконец подставляет головку ко входу. Он любовно оглаживает узкие, гладкие плечи любимого и, придерживая брюнета за них, чуть толкается. Скарамучча гулко, с наслаждением стонет, выгибается. — Ты такой замечательный, такой красивый, у тебя такой голос Скар. Хочу его слышать. И в ответ на это он действительно становится только громче, когда Казуха входит до конца, а затем медленным, сводящим с ума и раскрепощающим темпом начинает вминать мужа в простыни. Пошлые звуки, издаваемые Скарамуччей, его сложенные в аккуратную «о» прелестные губки, румянец неровными пятнами покрывший лицо. Ах, он действительно ангел во плоти. — Казуха, ты так хорош, так чертовски хорош, — мычит этот самый ангел, прижимаясь телом к телу, утопая в очередном касании уст. — Продолжай, прошу… Казуха счастливо покоряется этой просьбе, ни на секунду не останавливая толчки, так ещё и руки всё гуляли по мягким изгибам. Член и без того безумно приятно скользил внутри, чуть давя на горячие стенки, а когда Каэдэхара попал по простате… Весь мир сошёлся на этой сладостной секунде, в её звучание запахе и ощущении. И когда брюнет было подумал, что ничего лучше уже просто быть не может… Казуха продолжил попадать по чувствительной точке раз за разом. Звëзды затмили взор серых глаз, а стоны разнеслись, кажется, по всей территории горы Ëго. Тело буквально тонет в удовольствие, и это благодаря его любимому Казу… От таких возбуждающих и вместе с тем греющих мыслей, Скарамучча вскоре изливается себе на живот в чарующей неге, расслабленно прикрывая глаза. И Каэдэхара не задерживается долго, ибо видеть любимого такого довольного, словно кот, развалившегося под ним… Было просто чудесно. Он целует того, кого любит больше всего на целом свете, целует грудь того, талию, рёбра и шею, а затем, прижимаясь к губам, тоже кончает. И вот возлюбленные лажаться рядом, глядя друг другу в глаза, продолжая мягко целоваться. Казуха ведёт пальцами по щеке, затыкая прядь за ухо, и легко чмокает в кончик носа. — Я пойду закрою территорию храма, а потом мы вместе примем душ. Хорошо? Скарамучча утыкается в ложбинку меж ключиц мужа, втягивает аромат кожи того и ослабшим голосом тихо шепчет: — Конечно, милый. Я очень люблю тебя. Казуха чуть поднимает его за подбородок, заставляя взглянуть в свои мистические агаты. Они наполнены таким невероятным теплом и счастьем… Каэдэхара напоследок ещё сильнее обнимает возлюбленного, а затем мягко выскальзывает из постели. А Скарамучча, развалившись на кровати, всё ещё чувствуя на коже обжигающе приятные прикосновения думает о том, какой же прекрасный сегодня всё-таки день. Вдруг телефон тихо блямкает. Честно говоря, двигаться вообще не хотелось, и брюнета какое-то время разрывало между желанием забить на всё и полежать или всё-таки ответить на сообщение. Но, в итоге, он всё-таки с горем пополам перебарывает лень и тянется за устройством. На экране высвечивается уведомление из месенджера, незнакомый номер. Спам, наверное, какой-то, думается ему, но Скарамучча всё равно решает глянуть. Парой лёгких нажатий брюнет открывает диалог, и перед ним появляется следуйщий текст: «Привет Скарамучча. Я знаю, я была ужасной матерью, и прошло уже десять лет, так что, наверное, поздно просить прощения. Но, к сожалению, я нашла в себе силы признать свои ошибки и написать тебе только сейчас, поэтому говорю слова, что должна была сказать ещё давным-давно. Извини меня, Скарамучча, я была не права. Если ты не сможешь меня простить, всё в порядке, пожалуй, так и должно быть. Будь счастлив, и с днём рождения тебя. Твоя мама Эи.» Глаза брюнета округляются, а брови ползут ко лбу. Вот это уже действительно неожиданно. Однако то, что она смогла понять и признать свои ошибки и свою вину удивительно и… Похвально. Скарамучча прикрывает глаза. Он никогда не сможет оправдать или перестать злится на свою мать. Но всё же… Той ярости и злобы уже давно не было. В конце концов, с тех пор, как Мико забрала у неё племянника, Эи ни разу не пыталась ни помешать, ни как то нарушить их с тётушкой мирную жизнь. Скар думал, что мать просто забыла про него… Но, похоже, с той самой ссоры, с тех самых пор, она размышляла над своим поведением, и отношением к сыну. Он устало трëт переносицу, но всё-таки, собирая мозги в кучку, набирает сообщение: «Я счастлив, у меня есть любимый человек, близкие друзья и прекрасное место жизни, в котором просто чудно. И я уже простил тебя. И за поздравление… Спасибо, мам.» Нажав на отправить, Скарамучча безмятежно улыбается и устремляет взгляд к скрипнувшей двери, из которой уже успело появиться солнечное лицо. В конце концов, он уже давно отпустил прошлое и теперь направляется лишь в будущее с самым прекрасным человеком на земле. С человеком, стоящим сейчас прямо перед ним. — Ну что, пошли, Скар? — весело спрашивает Казуха. — Пошли!