Соната для двух клавиров

Он снова видит этот винный камзол, расшитый серебром и пайетками, при подготовке мюзикла «Моцарт». Им дали прекрасный зал для репетиций в центре Парижа. Это невероятная удача. Он уже прошёл некоторые свои сцены и сегодня больше не занят, но что-то удерживает его в закулисной части. В это время Луиз, их менеджер, говорит: — Ну, вот и наш Моцарт. Смотрю, уже побывал в примерочной… Вы, кажется, знакомы с прослушивания? Нет? Я вас познакомлю. Его зовут… — ее голос тонет в шуме — кто-то опустил не ту декорацию, помощник режиссера вызывает рабочих сцены, чтобы привести всё в порядок, и он слышит что-то похожее на итальянское слово «Angelo». Он вопросительно поднимает брови, и она, наклонившись ближе к нему, повторяет: — Микеланджело… Локонте, но для друзей просто Микеле… Сюда, Микеланджело! — она призывно машет рукой. — Это Флоран Мот. Он назначен на партию Сальери. Моцарт первым протягивает руку. Сальери чувствует на запястье мягкое прикосновение кружевного манжета, а затем теплые пальцы. От этого ощущения почему-то перехватывает дыхание. Словно так уже было где-то, когда-то, — давно и не здесь. — Рад знакомству, Флоран Мот, — говорит Микеланджело. — Et par le pouvoir d'un Mothe… Je recommence ma vie… Он смеется. Луиз фыркает: — Не обращай внимания, Флоран, это просто игра слов, он все время так делает. Моцарт смотрит пристальным взглядом улыбающихся глаз, густо подведённых чёрным. И легко, как все итальянцы, переходит на «ты»: — Уже уходишь? — Сегодня да. Я ведь просто злодей из второго акта, — пожимает плечами Флоран — и почему-то медлит. Это из-за тех строчек. Игра слов. Что-то ужасно знакомое. Поэтому он тянет время, добавляя: — Но я вернусь… завтра. — Тогда… увидимся? — Увидимся. У Микеле открытая шея над пышным воротником, и это похоже на замысел художника по костюмам: так образ выглядит более беззащитным, — и Флоран некоторое время не может сосредоточиться. Озарение приходит внезапно. Он ловит ускользающего Моцарта за рукав камзола, так легко, будто всегда это делал. — Je suis né pour te connaître… Pour te nommer, — договаривает он. И, наслаждаясь удивлением на лице Микеле, предлагает: — Я могу остаться и подождать тебя. Хочешь, потом вместе отрепетируем... второй акт? Это худший подкат в его жизни, честно, но у Микеле такой взгляд… Флоран не религиозен, но он видел несколько живописных полотен с изображениями святых — у них были такие же глаза. Микеле — Моцарту, его Моцарту очень подходит это имя — Angelo. — Да, хочу, — говорит Микеле и смотрит одновременно смущенно и весело. И, чуть помедлив, добавляет: — Покажешь мне Париж? Места, где ты любишь бывать? Может быть, залезем на Эйфелеву башню? — Ладно… — говорит Флоран, немного теряясь от волнения. — Да. Хорошо. Вокруг суета и беготня, но они оба теперь не замечают этого. У их истории явно неплохое начало — дальше будут долгие часы репетиций и совместное музицирование на гитарах в перерывах, потом изматывающие гастрольные туры, новые люди, новые страны — и ещё кое-что, между ними двоими… … А пока подходит к концу перерыв. Помощник режиссера дает распоряжения массовке. На сцену уже вернулись музыканты. Сюда, за кулисы, долетают едва различимые звуки музыки. Мелодия скрипок — невероятно радостная и как будто знакомая. Так что они с Микеле невольно улыбаются — волнению театрального закулисья, и этой лёгкой живой музыке, и друг другу.