Счастье во зле

      Толчок, ещё толчок. Колени болели от трения с жёсткой поверхностью пола. Омега считал минуты, ожидая, когда же это закончится. В маленькой подсобке всеми забытой занюханной бадэги происходил ежедневный и не самый приятный ритуал. Хозяин сего заведения, Рустем, взял за привычку после закрытия трахать ночного уборщика. Таким образом он расслаблялся после тяжёлого рабочего дня, чтобы в хорошем настроении вернуться домой, к семье.       Десять, одиннадцать, да он идёт на рекорд. М-м-м, скотина, как за бок схватил, там уже неделю гематома не сходит. Не мог за что-то другое подержаться. Двенадцать. О, вроде заканчивает. Наконец-то, а то Марик там один работает, нужно ему помочь.       В этом богом забытом заведении было два ночных уборщика — омега Даниил и его сын Марк (как вы понимаете — тоже омега). Старшему омеге было тридцать два, а младшему семнадцать. Даня забеременел после первой же течки и очень надеялся, что его ребёнок не будет омегой. Не судьба. Но юный родитель не стал отдавать дитя в приют и мужественно тянул этот груз самостоятельно. Марка он любил. Нет, не так: он его обожал как единственного близкого и родного человека на всём белом свете, и эти чувства были взаимны. Сам Даня был приютским, поэтому родителя не знал и всю свою нерастраченную любовь и ласку направил на сына. Жили они в семиметровой комнате полуразваленной коммуны, в квартале от «кафе», в котором работали, что было очень удобно, ведь чем длиннее путь до работы, тем больше возможности встретить альфу, желающего разрядиться.       Дане вообще везло. К Рустему и его требованиям он уже привык, а на случайных альф натыкался редко. Чаще всего это происходило по пути в магазин, который находился далековато от их коммуны. В магазин он всегда ходил один, чтобы в случае таких встреч Марик не видел всего того, что с ним делают эти животные. Незачем лишний раз. Ещё насмотрится. И на себе прочувствует. Во время своих течек Даня всегда уходил из дома, оставляя сына одного, ведь если этого не сделать, то стая сумасшедших альф придёт прямо в их комнату, вышибив хлипкую дверь, и, кто знает, вдруг и Марка в этой эйфории тронут.       Марк был поздним. В свои семнадцать он ещё не потёк, а соответственно, и не имел запаха, что было удивительным. Это одновременно и радовало, так как его кошмар оттягивался, и пугало, ведь держало в постоянном напряжении, что вот-вот… Вот.       Рустем застегнул ремень на брюках и, бросив презрительный взгляд на омегу, стоявшую на четвереньках на грязном полу с запачканной спермой спиной, вышел через чёрных вход.       Даниил вздохнул, поднялся с пола и кое-как привёл себя в порядок, вытершись не очень чистой тряпкой. Выйдя в зал, он увидел, как Марк протирает столы. Сын бросил на него грустный взгляд и продолжил заниматься своим делом. Они никогда не обсуждали такие вещи, стараясь отгораживаться от всей этой грязи, находясь друг с другом.       Смена шла как обычно, в это время в заведении всегда были только эти двое. В какой-то момент Марк застыл и болезненно поморщился. — Что такое, сынок, спина болит? Говорил я тебе, не таскай ты полные вёдра! Набирай по половине, — причитал старший, но Марк не отвечал.       Это было странно. Обычно, когда старший пытался давать ему поблажки и облегчать работу, он всегда отвечал, что справится, ведь родителю достаётся куда больше. Уверял в том, что сильнее, чем кажется, и что его просто недооценивают. А тут молчит. Замолчал и Даниил. Тишина затягивалась, и Марк перевёл испуганные глаза на отца. — Пап, — старший омега тоже напрягся, — у меня живот болит.       От этих слов у обоих внутри всё заледенело. — Может, ты голоден? Утром только кусочек хлеба съел? — Пап, я же не первый раз голодный. — Сын посмотрел на отца снисходительным взглядом. — Я и травился, и желудочной инфекцией болел. Это… не то. — Ну почему же сейчас, почему так не вовремя? — А оно разве бывает вовремя? — с грустью усмехнулся младший. Они оба понимали, что это скоро произойдёт, но одно дело понимать, а совсем другое — переживать. Даня сразу вспомнил свою первую течку, да и не только первую, и содрогнулся. — А давай я запру тебя в хранилище продуктов, там металлическая дверь и нет окон? —Мозг пытался в срочном порядке сгенерировать план спасения. — Да, вот только утром придёт Рустем, у которого есть свой ключ, и у повара он есть, а там и весь персонал подтянется. — Я их к тебе не пущу, — на эти слова Марк только изогнул бровь. Они оба понимали, что омега тут бессилен, но отцовский инстинкт не позволял бросить своего ребёнка в беде.       В этот момент Марка скрутил настолько сильный спазм, что он присел на корточки, хватаясь за живот. Помещение вмиг наполнилось сильнейшим омежьим феромоном. — У нас нет времени, — Даниил подбежал к сыну, пытаясь его поднять, — нужно срочно что-то решать.       Но решать им что-либо уже было поздно. Входная дверь в кафе открылась, и в помещение зашли двое мужчин. В дорогих костюмах, туфлях из крокодильей кожи и с часами за пару сотен тысяч, альфы смотрелись здесь чужеродно. Но пика ужаса Даня достиг тогда, когда посмотрел в их лица. Он их сразу узнал, не мог не узнать. Их знали все.       Ну, вот и догнала тебя судьба, сынок.       В тот момент омега ещё не знал, насколько большое значение имели его мысли. Тридцатью минутами ранее       Двое альф, отец и сын, стояли на улице в самом центре злачного района города. Эта территория принадлежала им, и это не просто громкие слова. Об этом знали все жители района, да и всего города, ведь бизнесмена Георгия Терновского в лицо знала каждая собака. О нём писали журналы и газеты, снимали передачи, а главное — его боялись.       С виду легальный предприниматель, занимающийся недвижимостью, он шёл по головам всех, кто становился на пути. Ни одно возбуждённое против него уголовное дело не нашло своего логического завершения, а потонуло в многочисленных закоулках бюрократии. Зато у его конкурентов постоянно случались чёрные полосы, некоторые из которых заканчивались летально.       Никакой официальной информации на этот счёт не было, но жители района знали, что все займовые фирмы этого города подконтрольны Терновскому и с должников всегда спрашивают сполна.       Младший Терновский разделил направления своей деятельности, и, помимо помощи в ведении бизнеса отца, он еще и начал весьма успешную карьеру в политике, заняв не последнюю должность в мэрии. Но, как мы уже сказали, это был их район и здесь были их правила. Никаких журналистов и СМИ и полная безнаказанность.       Альфы стояли около припаркованных черных внедорожников, где их смиренно дожидались водители. — Ну, мы тут закончили, можно и по домам разъезжаться, — выдохнул Георгий. — И не говори, устал как собака, — младший зевнул и потянулся. — И так говорит будущий мэр. Не думал, что так тебя воспитывал, — с наигранностью причитал старший. — Ой, до того мэра ещё дожить нужно. Тем более, можно подумать, что мэры не ругаются. — Доживёшь, доживёшь, ты, кстати… — Но договорить ему не дали. — Ты это чувствуешь? — Максим начал усиленно принюхиваться. Заметив действия сына, Терновский тоже повёл носом. — Да, где-то неподалёку омежка течёт. — Да нет, он удивительный, ты чувствуешь? — Тебе что, шестнадцать лет? Удивительный? Что за чушь? Омега и омега. Течёт и течёт. Ну, разве что он чистый, не порченный ещё. — Я что, чистых омег в борделе не нюхал? Говорю тебе, я такого запаха в жизни не чувствовал. — Отец скептически посмотрел на него, но махнул рукой в направлении кафе, из которого доносился запах. — Ну раз так нравится, иди и натяни его пару раз. Я пока кофе попью. — Но Макс его уже не слушал, а быстрым шагом направился по следу манящего запаха.       Георгий огляделся, но поблизости никаких мест, где можно было бы выпить кофе, не было, и он решил пойти с сыном в надежде, что там будет кто-то, кроме текущей омеги, кто сможет сделать кофе.       Зайдя в бадэгу, Макс сразу огляделся в поисках источника аромата. Молоденький омега стоял на корточках, держался за живот и жался к омеге постарше. Терновский-младший подбежал к текущей омеге, припал около него на колени и оплёл руками вокруг торса. Уткнувшись в его шею между подбородком и ошейником, он делал глубокие вдохи, пытаясь надышаться этим запахом, но задача оказалась невыполнимой. Чем больше он вдыхал, тем больше ему хотелось окунуться в запах. Слиться с ним и никогда больше не отпускать.       Омега, который вначале пытался выпутаться из захвата, замер, принюхался и тоже уткнулся в шею альфы. Трясущимися руками Марик схватился за пиджак мужчины и притулился к нему ещё ближе.       Даниил был в ужасе. Двое самых опасных и влиятельных альф их района будут первыми насильниками его ребёнка. А как они с ним будут? А вдруг будут бить и издеваться? Мало ли, какие забавы у богатых. А они не просто богаты. Они преступники, прикрытые беленьким фантиком. Он было дёрнулся к сыну, но замер. Даниил понимал, что оттащить этих альф ему не под силу, но если они со злости его убьют, то кто ж поможет Марку, когда всё закончится? Так он и стоял как вкопанный, пока его не отвлёк голос со стороны входа. — Макс, что ты делаешь? Трахать, что ли, разучился? Может, тебе помочь? — Старшего позабавила вся эта ситуация, и он двинулся вперёд, чтобы понять, что же его сын делает с этим омежкой.       Когда до сплетённой парочки остался метр, Георгия остановил рык. Его сын рычал, как дикая собака, не выпуская из рук свою добычу, и внимательно следил за действиями старшего. Даниил тоже шевельнулся в их сторону, инстинктивно пытаясь помочь своему ребёнку, но обезумевший альфа повернулся в его сторону, злобно скалясь и намекая, что не подпустит. — Ха-ха, ты серьёзно на меня рычишь? На меня? Совсем рамсы попутал, бешенство подхватил? Давай, еби его уже быстрее и поехали. — Нет, не отпущу. — Между слов проскальзывало рычание, да и голос был весьма угрожающим. — А что, с собой заберёшь? — Заберу. — Услышав это, Даниил покачнулся. Он потерял равновесие и опёрся на старшего Терновского. В голове пульсировало, и паника подкатила к горлу. — Да какого… — Альфа уже хотел оттолкнуть его от себя, но запах омеги заставил его замереть. Он повторил за сыном и припал к шее Дани, втягивая аромат. — Что за запах? Почему ты так пахнешь? — Омега его не слышал, шок затуманил разум, и он, потеряв сознание, обмяк в сильных руках. — Что, этот тоже так пахнет? — В смысле тоже? Твой по-обычному пахнет, а этот странно. — Мой, — смакуя, произнёс альфа, — мой пахнет лучше всех. — И прикрыл глаза, вдыхая аромат. — И что с ними делать? — Ты, отец, как хочешь, а я своего домой забираю. — И что он там будет делать? — Жить, — как само собой разумеющееся ответил Макс. — Ты собираешься жить с омегой? Ты в своём уме? Да где ж такое видано? А когда об этом журналисты узнают? Ты себе хоть представляешь, какой это будет скандал! — Будто нас когда-либо волновало мнение окружающих. Скажи, кто мне посмеет хоть одно кривое слово сказать по этому поводу? В общем, делай, как хочешь, а я еду домой и забираю его с собой, — Макс перевёл взгляд на омежку, что продолжала к нему жаться, и спросил: — Как тебя зовут, золотце моё?       С небольшим промедлением омега перевел расфокусированный взгляд на альфу и прошептал: — Марк. — Теперь ты мой, Марк. — Омега на это высказывание лишь коротко кивнула и опять притёрлась к шее.       Максим поднялся с пола и вместе со своей ношей пошёл к машине, а Георгий стоял с бессознательным омегой на руках посреди пустого кафе и думал, что не видит ни одной причины, чтобы не повторить действия сына. Он ещё раз вдохнул манящий запах и сказал в пустоту: — Ну что, малыш, поехали домой. Будем знакомиться там. — И пошел к выходу.