Счастье во зле

      Пробуждение было приятным. Даня и не помнил, когда в последний раз высыпался. Может быть, в прошлом году? Да, когда его турнули с работы посудомойщиком, «дабы не разлагал рабочую атмосферу в коллективе». Ага, как же. Это его коллектив «разлагал» на всех горизонтальных и не очень поверхностях. Тогда казалось, что его дырка чаще заполнена чьим-то членом, чем нет. Ещё одна удивительная особенность данного пробуждения заключалась в том, что у него не было привычной ломоты оттого, что спит он обычно на рваном сложенном втрое одеяле. Единственный тоненький матрасик, что лежал в их комнате, был настолько мал, что не вмещал двоих, и старший отдал его сыну, хоть тот и сопротивлялся.       Даня потянулся и приоткрыл глаза. Увиденное повергло его в шок, и он подорвался с шикарной двуспальной кровати, на которой, как оказалось, он лежал. Где он находился, было неизвестно, но единственное, что он понимал — эта комната принадлежит очень богатому человеку и надо отсюда выбираться. Вспомнив события, происходившие до потери сознания, Даня понял, что его главная цель не только выбраться, но и найти своего сына.       Выйдя из комнаты, он побежал по длинному коридору, надеясь найти выход, но на повороте влетел в мощную грудь. Подняв голову, Даня подумал, что перед ним медведь. Настолько огромным и устрашающим выглядел этот альфа. На его лице было множество шрамов, что пугало ещё сильнее. Альфа оглядел препятствие перед собой и присвистнул. Опустив взгляд вниз, омега наконец-то обратил внимание на то, что он раздет и сейчас находится в одних трусах и майке. — Ну, пошли, — альфа взял его за плечо и повёл дальше по коридору. — К-куда? — К хозяину, — как само собой разумеющееся ответил альфа и, предварительно постучавшись, отворил одну из дверей.       Как оказалось, это был кабинет, выполненный в современном стиле и серо-чёрных тонах. По центру помещения располагался стол в форме буквы «Т», за которым сидел господин Терновский.       Увидев, перед кем стоит, омега опустил голову и постарался максимально пониже натянуть футболку. — Как спалось? — обратился к омеге хозяин кабинета, но ответа не получил. — Чего молчишь? — ждать Георгий не любил, отчего встал и подошёл к омеге поближе. — Н-нормально, господин, — но взгляд от пола не отрывал. — Можно без «господина», — омега резко поднял голову и внимательно посмотрел на Терновского. Он пытался понять, правильно ли расслышал, ведь альфы требовали от омег исключительно уважительного отношения, а такие высокопоставленные и подавно. — Но как же, — и тут омега понял, что совершил глупость: он посмотрел альфе в глаза. За такое могут избить до полусмерти и простые работяги, а этот мужчина вообще прикопает где-то в лесочке, — как я могу… — Можешь, — ответили ему спокойным тоном, — ты можешь. А ещё подними голову. Неудобно разговаривать, когда тебе не смотрят в глаза.       На лице омеги отразилась вся его растерянность, он поднял взгляд не потому, что ему разрешили, а потому что был шокирован. Он ожидал, что альфа сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил, или же что он просто хочет дать повод, чтобы наказать омегу, но альфа так и стоял, внимательно рассматривая не по годам морщинистое лицо. Этот омега столько пережил, что в тридцать два года его мимические морщины были достаточно видны.       Запах манил, притягивал, и альфа, не найдя причин сдерживаться, припал к шее, втягивая его глубокими и рваными вздохами. Омега покорно склонил голову вбок, понимая, что самая верная тактика сейчас подчиниться и, возможно, когда с ним закончат, ему позволят вернуться к сыну. — К чёрту всё, потом поговорим, — и альфа подхватил Даню на руки, направляясь в спальню.       Как только омегу опустили на кровать, он сразу же снял ту скудную одежду, что была на нём, и встал на четвереньки, развернувшись задом к альфе. Сначала Георгий подумал, что тому самому не терпится, но увидел, как содрогается в нервном ознобе худощавое тело. «Неужели боится? Да, это тебе не элитные бордельи шлюшки. И что делать?» В другой ситуации Терновский бы просто взял то, что ему преподносят на блюдечке, но непонятно откуда взявшиеся инстинкты говорили: «Защищать! Оберегать! НЕ пугать!» В природе альф многое завязано на инстинктах, и Георгий привык им доверять.       Он разделся и подполз по кровати максимально близко к омеге, дрожь которой усилилась. Сильный запах начал подталкивать альфу к действиям, он отпустил себя, дал инстинктам действовать самостоятельно.       Даня ждал, как всегда ждал боли и унижения, ждал, когда же это наконец-то закончится. Ой, как он ждал. И боялся — невероятно, панически боялся, — что не отделается порванной дыркой и несколькими синяками, что бизнесмен, в попытке развлечься, будет мучать его, а когда закончит, то не просто вышвырнет его на улицу, а избавится окончательно, чтобы ничего не омрачило в будущем его репутацию.       Жуткие картины побоищ и насилия вылетели из головы с первым поцелуем в спину. Даня сначала дёрнулся, ожидая боли, но потом замер. Поцелуй повторился, а потом ещё и ещё. Десятки, нет, сотни поцелуев посыпались на спину омеги. Альфа проложил дорожку поцелуев вверх, переходя на шею и скулу. Он зарылся носом в шею, рукой оглаживая бёдра и поясницу.        Даниил не двигался, он даже не дышал. Непонимание происходящего прогнало страх, и он начал прислушиваться к новым, ранее неизведанным ощущениям. Рука альфы вела от колена по внутренней стороне бедра, пока не добралась до промежности. Палец коснулся ануса и омега опять напрягся: Ну вот, начинается.       Почувствовав сухость, альфа положил другую руку на вялый член омеги и начал его ласкать. Палец опять попытался проникнуть, но было очень сухо. По кругу ануса шли струбци от подсохших ранок, свидетельствовавших, что недавно он был порван. А может, и не заживал никогда. Когда ему заживать-то, если максимальный перерыв между половыми актами у омеги был два дня, наверное, лет с шестнадцати. — Чего ты не течёшь? — с непониманием спросил альфа. Он продолжал ласкать тело омеги, но не получал отклика ни спереди, ни сзади. — У меня же нет течки сейчас, — омега растерялся. Он не знал, чего от него хотят. Раздетый, стоит жопой кверху, что ещё нужно? —  У бордельных омег и не в течку мокро. — Потому что они себе перед встречей с клиентом искусственную смазку заливают, чтобы не так больно было, — как несмышлёнышу ответил Даня. — Зачем? Омега, по природе своей, должна течь всегда, когда возбуждена, — альфа начинал злиться, раскрытый обман выводил его из себя, но он продолжал гладить и целовать омегу, который от услышанного даже голову повернул, пытаясь посмотреть в глаза и понять, над ним сейчас шутят или серьёзно. — Когда омега что? — Когда омега возбуждена, хотя… у тебя действительно член ещё не сильно стоит.       Омега проследил взглядом за альфой и увидел, что собственный половой орган, никогда не менявшийся, в сильной руке немного окреп. — Что вы со мной сделали, что происходит? Омеги не возбуждаются, мы этого не умеем. — Альфа немного сжал в руке подрагивающий орган, из которого уже начал сочиться секрет, и хищно ухмыльнулся. — Ну-ну, — дальше он опять приставил палец к входу омеги и, на удивление последней, проскользил по капельке смазки, погружаясь на две фаланги. После этого комнату наполнил сильный аромат феромонов двух возбуждённых людей. — Что это за запах? — омега принюхался, и его потянуло к мощному телу сидящего за ним мужчины. Все страхи заблокированы, есть только дурманящий запах, вызывающий желание подчиниться и слиться воедино с сильнейшим. — О-о-о, алилуя, а то я думал, что это только в одни ворота действует, — и альфа перетащил его к себе на колени, продолжая разрабатывать вход уже тремя пальцами, а Даня всё пытался подвинуть задницу к налитому кровью члену, оставленному без внимания. — Сейчас, сейчас, потерпи, — альфа приподнял его виляющий таз и, прицелившись, проник одним быстрым движением.       Даниилу казалось, что он тонет, тонет в неизведанном море удовольствия. Периодически выныривая из волн экстаза, он пытался понять, как, прожив восемнадцать лет и каждый день занимаясь этим, он ни разу не чувствовал подобное. А ответ был прост. То, что происходит сейчас — не насилие. Он не знал, как это называется, но он этим занимается явно впервые. — Расстегни, — донеслось до омеги приглушенное рычание. Он перевёл расфокусированный взгляд на альфу и увидел, как тот тычет в его ошейник, — расстегни.       Омега, не ведая, что творит, расстегнул ошейник, нажимая одному ему известную комбинацию. В тот миг, как кусок металла отлетел в сторону, клыки альфы пронзили его шею, и это казалось таким правильным для них обоих. — Мой, мой, никому, никогда, никуда, мой, — шептал запыхавшийся альфа, пока внутри разбухал узел.       Ещё одно приятное пробуждение, отличающееся от предыдущего тем, что в этот раз омега в кровати был не один. На соседней половине лежал альфа, одетый в домашние свободные штаны и футболку, но даже этот наряд выглядел дорого. Он держал в руках какие-то бумаги и внимательно вчитывался, но, увидев пробуждение любовника, переключился на него. — И снова здравствуй. — Омега отполз на самый край, подтянул колени к груди и опустил голову вниз. — У нас что, день сурка? Всё заново нужно повторять каждый раз? Мы вроде бы уже прошли этот этап, — Георгий укоризненно посмотрел на омегу. — Значит так, голову при мне не опускать, господином не называть. Я Георгий, зови меня так. Живёшь ты теперь со мной, вон, — альфа махнул рукой в угол, где стояло множество пакетов, — моя помощница купила тебе одежду по размеру. Я, правда, не уверен, как должны одеваться омеги, так что там стандартный бета-набор. Чуть позже сам купишь всё, что понравится…        Альфа продолжал что-то говорить, но Даня уже не вслушивался. С момента, как Георгий сказал, что омега будет тут жить, в его голове крутилась только одна мысль: а как же Марк? Что с ним? Он его больше не увидит? И омега решился-таки подать голос: — А что с моим сыном? — О, разговариваем, уже хорошо. Да всё в порядке с твоим сыном. Проводит течку с моим. Не переживай, его не обидят, тебя же не обидели, — и на щеках омеги разлился смущённый румянец. — Как течка закончится — увидитесь. Можно будет… — разговор прервал звонок телефона, на который альфа сразу ответил. Немного поругался, покричал и, отложив телефон, начал переодеваться. — Я сейчас по делам. Ты одевайся, дом в твоём распоряжении, в кабинете только ничего не трогай, еда в холодильнике есть. Будут проблемы — обращайся к охранникам, они тебя не тронут. Ах да, как тебя зовут? — альфа улыбнулся, глядя на любовника, которого сбило лавиной информации. — Даниил, — еле выдавил из себя тот. — Даниил, красиво. Даниил, — перекатывая на языке, повторил альфа. Ну, вот и познакомились.  — Когда вернусь — не знаю, — и с этими словами, собранный, альфа вышел из комнаты.       Ну здравствуй, новая жизнь.