Счастье во зле

      Оставшись вдвоём, омеги опять переместились на диван. Без наблюдателей они раскрепостились и смогли свободнее обсудить все перемены, которые случились в их жизнях.       Когда Марк, стесняясь и краснея, рассказывал папе, как прошла его течка, тот сидел с раскрытым ртом. Секс с Георгием тоже был фантастически приятен и нежен, но то, что рассказывал сын, не укладывалось в голове. Это звучало настолько хорошо, что вызывало ещё больше опасений относительно их дальнейшего будущего. Особенно Даню пугала вера сына в альфу: уж больно восторженно тот о нём отзывается. Единственное, что твёрдо выучил за тридцать два года омега, так это то, что от альф ничего хорошего ждать нельзя.       Чуть позже Александр принёс им обед. Дворецкий поинтересовался, чего они хотят к десерту: чай или кофе и, улыбнувшись, отправился на кухню. — Он такой хороший, не то что Татьяна, — тихонечко поделился Марк, когда двери за дворецким закрылись. — Тебя там кто-нибудь обижает? — заволновался Даня. — Нет, что ты, Макс бы не позволил, — Марк мечтательно возвёл глаза вверх, — просто она смотрит всегда так, будто готова плюнуть на тебя в любую секунду. Я-то привык к таким взглядам, просто это очень странно сочетается с тем, что она подносит мне еду, потом забирает грязные тарелки и так далее. Я бы лучше сам всё это сделал, чтобы эти взгляды не терпеть, но Максим сказал, что так не положено.       Они ещё долго продолжали делиться своими впечатлениями об альфах-Терновских. Обсуждали бы и дальше, если бы их не прервали. В холл зашёл неизвестный альфа внушительных размеров. Он был одет в строгий чёрный костюм, белую рубашку и чёрный галстук. Из-под расстёгнутого пиджака виднелся пистолет. Он собирался пройти куда-то вглубь дома, но остановился около дивана, на котором сидели омеги, и посмотрел на них презрительным взглядом. — Значит, правда. А я думал, что Влад шутки шутит. Стоило взять неделю отпуска, и мир перевернулся. А схерали вас, бляди, тут двое? Мне говорили, что один.       Из коридора вышел Влад и, заметив этого альфу, быстро подошёл к нему. Что он говорил тому на ухо, омегам слышно не было, зато было прекрасно слышно ответные возмущения. — Да я никогда!.. Да чтобы я с ними!.. Вы что, совсем тут с ума посходили? Пусть Георгий скажет мне это лично! Я не собираюсь лебезить перед омегами! — он повернулся лицом к дивану, — скажите спасибо, что я вас не трогаю. — Смерив омег взглядом, предъявил: — А какого хрена, шлюха, ты на меня вылупился?       Даниил всё то время, что альфы стояли рядом, молчал и смотрел на чашку с остывшим чаем на столе. Он не опускал голову — хорошо запомнил слова Георгия, — но в глаза, да и вообще на альф, не смотрел. Марк же не просто не опускал голову, он держал её чуть приподнятой и смотрел прямо в глаза незнакомцу. — Стас, не трогай его. Я же тебе объясняю, это омега Максима, его тоже нельзя. — Я сказал, голову опусти! — альфа отмахнулся от Влада и подошёл совсем вплотную к дерзкому омеге. — Нет, — ни один мускул не дрогнул на лице Марка, ему пришлось приподнять голову вверх, чтобы продолжать зрительный контакт в сидячем положение. — Что ты сказал? — Я сказал «нет». — Папа пытался его отдёрнуть, тихонечко шикал на него и дёргал за руку, но Марк был непреклонен. — Да как ты смеешь ко мне обращаться без моего разрешения. Я тебя сейчас научу послушанию. Если ты сейчас же опустишь голову и скажешь: «Прошу прощения, господин», я, так и быть, сделаю вид, что этого не было. — Вы мне не господин. Мой альфа сказал, что я не должен подчиняться другим, — с гордостью сказал Марк. — Ах ты ж блядина, — взревел Стас и, вытащив пистолет из кобуры, кинулся на омегу. Влад принялся его оттаскивать, но тот был злее, а посему — сильнее. Он оттолкнул громилу со шрамом, сдёрнул Марка за волосы с дивана и повалил на пол, приставляя дуло к виску. — Твой альфа, говоришь? У тебя в этой жизни ничего своего нет, даже твоя дырка тебе не принадлежит, ясно тебе? Я тебя сейчас выебу, потом пристрелю, и мне за это ничего не будет.       Увидев потасовку по камерам, в холл выбежали другие охранники, которые-таки сумели оттащить обезумевшего Стаса от омеги. Марк скрутился на полу в позе эмбриона и тихо поскуливал. Папа помог ему подняться и сесть на диван. — Это было глупо с твоей стороны, Стас. Прошу меня простить, но я был вынужден доложить об этом инциденте. Максим уже едет сюда, так что советую заканчивать это представление, — в дверях кухни с ничего не выражающим лицом стоял дворецкий.       Александр принёс аптечку и начал обрабатывать повреждения омеги, альфы же вышли из помещения. На щеке была царапина, а на руке содрана кожа, не то чтобы сильное ранение, но весьма болезненное. Также болела голова, ведь Стас не жалел его, когда тащил за волосы.       Когда вернулся Максим, омеги были уже одни в комнате. Он подошёл к любовнику и начал его рассматривать. Вид у него был так себе: на голове образовался большой колтун, который просто так не расчешешь, пару пуговиц оторвались от рубашки. Увидев перебинтованную руку, альфа взорвался — он направился в ту сторону, где скрылись охранники, и через пять минут послышалась громкая ругань. Периодически до омег доносилось свирепое рычание, а чуть позже в комнату зашли Максим и Стас, оба взлохмаченные. — И вообще, как ты со мной говоришь. Ты ещё сопли по парте размазывал, когда я уже здесь работал. — Фильтруй выражение. Не забывайся, с кем разговариваешь, — огрызнулся Макс, — и я тебя предупреждаю последний раз: хоть один косой взгляд в его сторону, и ты поедешь по частям на пустошь. Ты меня услышал, Стас? — Услышал, услышал. Забирай уже свою шлюшку и езжай к себе домой. Уж больно он у тебя дерзкий. Жорин мне нравится больше, явно поумнее. — Ты смотри, а то отец, как я, разбираться не будет. — Святые небеса, вы что, помешались на этих омегах? — А ты себе найди, может, поймёшь, — подмигнул ему Максим. — Упаси Господь от такого счастья, — принялся открещиваться альфа.       Терновский взял Марика за руку, и они, попрощавшись, уехали. Стас плюхнулся на свободный диван и уткнулся в свой телефон. Он как будто не замечал Даню, сидящего на соседнем диване, а тот в свою очередь старался не шевелиться, чтобы не отсвечивать. Он боялся и не хотел находиться в одном помещении с этим угрожающим альфой, но ещё больше он боялся сейчас встать и уйти. К счастью Дани, сидеть так ему пришлось недолго и спустя сорок пять минут домой вернулся Терновский-старший. — О, Стас, привет! Вы уже познакомились? — Познакомились, познакомились. Не буду спрашивать, почему я, как глава твоей службы безопасности и правая рука, узнаю о том, что ты сбрендил, аж на третий день, да ещё и от Влада. Я, чтобы убедиться, что это не шутка, даже прилетел на два дня раньше. Увидел, убедился, достаточно. Я вообще не хочу это обсуждать. Я всё понял: живёт тут, его не трогать, не обижать, от посторонних охранять. Если ничего не изменится, давай эту тему не поднимать.       Георгий с ним согласился и, подхватив омежку на руки, отправился в спальню.       Альфа разделся и помог раздеться омеге, который сразу же залез на кровать и принял коленно-локтевую позицию. — Так? Ну, хорошо, давай в этот раз так, но в следующий мы обязательно с тобой поэкспериментируем с позами.       Даню это известие напрягло. Мало ли как там с ним экспериментировать будут. Это выражение ассоциировалось в его голове с чем-то неприятным и болезненным. Его начало потряхивать. — Нет, так не пойдёт. Переворачивайся!       Омега медлил, и альфа сам направил его и помог лечь на спину. Даня не знал, как правильно, отчего вытянулся тростинкой и упёр взгляд в потолок. Приподняв ногу омеги, Георгий поцеловал его в колено. Поцелуи поднимались всё выше и выше: по бедру, мягкому животу и остановились на соске. Альфа облизал его и, вобрав в рот, начал посасывать. Одной рукой он оглаживал бедро омеги, а вторую поставил на свободный сосок, аккуратно пощипывая. Жар разлился внизу живота Даниила, и он прикрыл глаза, постанывая. — Правильно. Не сдерживайся, громче.       Омега метался по простыням, в то время как рука альфы уже сместилась с его бедра и ласкала полувозбуждённый член. Георгий оставил в покое соски и принялся выцеловывать шею, в то время как освободившаяся рука начала подготовку к проникновению. — Видишь, сегодня сразу потёк. Хороший мальчик.       Убедившись, что омега готов, Георгий впился в него отвлекающим поцелуем и проник слитным движением. От переизбытка альфа-феромона Даня расслабился и притянул альфу за плечи ещё ближе к себе. Они соприкасались максимальным количеством кожи. Вспотевшие тела скользили друг по другу, задевая все эрогенные зоны. Омега настолько забылся, что начал кричать в голос от удовольствия, выпрашивая ещё: быстрее и глубже. Он был на грани, казалось, не хватает всего щепотки удовольствия, и он её получил: когда наступила сцепка, омега кончил без дополнительной стимуляции.       Даня лежал влажный, липкий от пота и собственной спермы, полностью расслабленный, и размышлял о своих чувствах и ощущениях. Ему было хорошо. Он признавался себе в этом, а также, совсем немного, в том, что был бы не против периодического повторения.       Когда Даня проснулся, дома были только Александр с Владом и ещё несколько охранников. Он построил день по проверенному маршруту и сидел в спальне, спускаясь на кухню на завтрак, обед и ужин, но по дому ходил уже более уверенно. Омега смог позволить себе разглядывать интерьер, обращая внимание на мелкие детали. Картины и гобелены, что висели на стенах, подолгу приковывали его внимание, так как он никогда не был в музеях и картинных галереях, а та фотография, что висела на стене кафе, была пожелтевшей от времени и забрызганной пивом. Также, находясь в спальне, Даня не просто сидел на диване, а подробно изучил комнату и вид из окна, который выходил на хвойный лес. Омега прожил всю жизнь в промышленном районе города и никогда не видел таких кусочков дикой природы.       Поднимаясь по лестнице после ужина, он пересёкся со Стасом. — Сегодня был тяжёлый день, ты хоть пососи нормально, пусть расслабится, — ехидная улыбка не сползала с лица альфы, ведь он показал этой шлюхе, где его место.       Даня ничего не ответил, но всю дорогу до спальни обдумывал эти слова. Да, для этого он тут и находится. Зачем его кормить, если он даже элементарного не может. Нужно исправлять.       Альфа после душа, с полотенцем на бёдрах, лежал на кровати и изучал что-то на планшете. Увидев Даню, он кивнул и продолжил читать. Омега решил, что, несмотря на страх, нужно действовать и, присев у ног альфы, потянул край полотенца в сторону. Георгий посмотрел на него заинтересованно и отложил планшет. В его глазах заблестел азарт, а на губах расплылась довольная улыбка.       Даня так боялся, что делает что-то не так, что его начало потряхивать. Он поколебался ещё минуту и, наклонившись, вобрал в рот весь член целиком. Омега делал это множество раз, но именно сейчас казалось, что он совершенно неопытен и может ошибиться в любой момент. — Если ты не хочешь, тебе не обязательно этого делать. — Омега перевёл свой взгляд на альфу. Брови у него были нахмурены, и всем своим видом он выражал недовольство. От былого озорства не осталось и следа. Даня выпустил-таки член изо рта и спросил: — Я сделал что-нибудь не так? — Тебя трясёт. Ты боишься или тебе противно?       Альфа читал его как открытую книгу и прислушивался к тем эмоциям, которые наблюдал. Это было удивительно, ведь кому ещё будут интересны чувства омеги. И тут Даня подумал, что это самая малость, что он может сделать этому человеку за спасение от старой жизни. Пусть это будет длиться не долго, но он уже чувствует себя отдохнувшим, полностью сытым и здоровым. Да за такое сотни, нет, тысячи минетов мало. И он готов платить столь низкую цену за жизнь, которую ему предоставили. И, может, не по большой любви, но из чувства огромной благодарности и уважения. — Нет, нет, не противно, что вы. Могу я попробовать ещё раз?       Получив удовлетворительный кивок, Даня сделал глубокий вдох, унимая дрожь, и склонился над возбуждённой плотью альфы. На этот раз он не стал заглатывать его целиком, а сначала решил облизать. Он усердно вылизывал член со всех сторон, перекатывая в руках поджатые яички, а когда услышал сверху громкий вдох, вобрал на всю длину. Он чередовал глубокие горловые захваты с посасыванием головки, отчего альфа под ним начал ёрзать. В какой-то момент Георгий взял омегу подмышками и полностью перетянул его на себя. Он дотронулся до омежьего входа и довольно подметил, что там выделяется обильная смазка. Проникнув сразу двумя пальцами, он совершил несколько вращательных движений и быстро заменил их своим членом.  — Подними корпус и сядь на мне ровно, — омега не сразу понял, что нужно делать, и альфа его подтолкнул руками, — а теперь двигай бёдрами, приподнимайся и садись обратно.       Первые движения были аккуратными, медленными и несмелыми, но чем дольше это продолжалось, тем быстрее и размашистее становились фрикции. Омега расслабился, отпустил себя и наконец-то почувствовал дурманящий аромат альфы. Ведомый инстинктами, он откинул все страхи и начал посыпать грудь и шею альфы поцелуями. Георгий не отставал: он целовал, вылизывал и покусывал шею омеги, а когда достиг разрядки, прижал Даню к себе. Сцепивший их узел не давал разъединиться, и омега остался лежать на альфе, который поглаживал его по спине. — Вот так-то лучше. Не бойся меня, мой маленький. Пусть другие боятся, а ты не бойся. — Так он и уснул, вымотанный, весь в своей и чужой сперме, разморенный ласками, под убаюкивающий шёпот альфы.