Счастье во зле

— И чего ты кипишуешь? — Максим глянул скучающим взглядом на обложку журнала и продолжил есть. — Я чего кипишую? Мне интереснее, чего ты такой спокойный, — казалось, ещё чуть-чуть и у Славы пар из ушей пойдёт. — Я знал, что так будет, не вижу смысла сейчас паниковать, — он посмотрел на Марка и, увидев его обеспокоенное лицо, добавил: — Не волнуйся, всё будет хорошо.       Под монотонный бубнёж Славика Макс позавтракал и собрался на работу. Он не врал, когда говорил, что был готов к этому. Понимал, что у него было всего два выхода: прятать всю жизнь Марка по квартирам и домам, оформленным на подставных лиц, или жить в открытую, что приведёт к неминуемому скандалу. Он выбрал второе и ни разу не пожалел об этом, ведь он хотел дать своему омеге лучшую жизнь, а перспектива пожизненного заключения, хоть и комфортного, звучала не очень.       Альфа не был уверен, как к этому отнесутся, но знал наверняка, что будет бороться до конца, чего бы это ему не стоило. Он знал, чем будет занят в ближайшие дни: общением с мэром, со своей командой, подготовкой речи для пресс-конференции, общением с журналистами и сливками общества. Его задача — максимально быстро дать людям своё виденье событий и, подтверждая данную информацию, выставить её в наилучшем виде.       Даниил и Александр были на кухне. Первый завтракал, а второй мыл посуду в то время, как разъярённый Стас туда влетел. — Это полнейшая жопа. Глобальный пиздец! А я говорил Жоре, и Максу говорил, а ты, — он ткнул пальцем в направлении удивлённого дворецкого, — им потакаешь, делаешь из вот этого вот, — взмах в сторону омеги, — «хозяйку дома». Ты это видел? Видел, я спрашиваю? На первых полосах всех журналов и газет, по телевизору, в интернете, везде! Они сейчас оба доиграются! Позор, какой позор. Влиятельнейшие альфы города якшаются с омегами. Так это они ещё про этого не узнали. Пока только Макс в центре внимания. Нереальный долбаёб! — Безопасник замолчал, чтобы отдышаться. — Успокоился? Теперь нормально объясни, что произошло.       Стас не стал больше ничего говорить, а просто кинул в дворецкого газетой. Александр её долго рассматривал, читал и хмурился, потом кинул на стол и в своей манере спокойно сказал: — Не вижу тут ничего катастрофичного. Чего весь дом на уши поднял? — Не видишь, тупая ты посудомойка? Не видишь? Вот когда Жора выйдет, так ты поймёшь, где тут катастрофа. Он, как новости увидел, в кабинете закрылся и уже полчаса не выходит, постоянно по телефону разговаривает и орёт так, что через звукоизоляцию слышно. — Вот как выйдет, так посмотрим, и в следующий раз бери с собой еду из дома, потому что тупая посудомойка тебя больше кормить, не намеренна.       Дальнейшую перепалку Даня уже не слышал: он увидел фотографию сына, прочитал заголовок и первые строки статьи и перестал не то чтобы слышать, дышать перестал. Он даже вообразить себе не мог, какие последствия ждут его сына и что с ним сделают Терновские. Как там говорят преступники? Нет человека — нет проблем? А в их мире омег-то и за людей не держат. Теперь только вопрос времени, сколько им ещё осталось. Омега не знал, какое количество времени он пробыл в зависшем состоянии, но в себя он пришёл, когда на пороге кухни появился Георгий. Между бровей у него залегла складка, взгляд был хмурым. Даня уже хотел броситься к ногам альфы и умолять о пощаде для сына, когда тот к нему обратился: — Чего у тебя такое выражение лица, будто конец света настал? — Альфа проследил за взглядом омеги, который метнулся к лежащей на столе газете, и понял причину его беспокойства. — Расслабься, мы всё решим, вам не о чём волноваться.       С этими словами Терновский покинул кухню, а через пару минут и дом, но омегу они не сильно успокоили. Паника поселилась в его душе и нарастала как снежный ком с каждым представленным сценарием дальнейшего развития событий.       Мариновался в соку своих страхов Даниил ещё несколько часов, а потом к нему, вместе с двумя охранниками, приехал Марк. Когда омега увидел сына — бросился к нему с объятиями. Охранники младшего даже напряглись, но, увидев кивок подопечного, успокоились и пошли общаться со сменой охраны дома. Марк, когда решил поехать к папе, не хотел ему ничего рассказывать про последние новости, всё было неопределённым, и он не хотел, чтобы старший волновался. — Ну-ну, пап, ты чего, — Марк поглаживал его по спине и пытался выяснить, по какому поводу тот так убивается, хотел убедиться, что его тут не обидели. — Расскажи, что случилось? — Что случилось, — всхлип, — это ты мне расскажи, — всхлип, — что случилось? — Это ты из-за того, что Макс сделал мне предложение? Или из-за газет? — Максим Георгиевич сделал что? — Омега отпрянул и даже перестал плакать для того, чтобы понять, о чём толкует сын. — Ну, ты же видел статью в журнале? — Утвердительный кивок. — И поэтому ты сейчас плачешь? — Ещё кивок. — А там написано, что мы с Максом вступаем в брак. — И ещё кивок. — Ну, так об этом написали, потому что вчера, на приёме, Максим сказал, что хочет на мне жениться.       Даня завис. Он был уверен, что эта статья была придумана из-за того, что кто-то узнал о проживании омеги в доме Максима Терновского, и уж точно не думал о том, что есть вероятность брака. — На каком приёме? — Мы с Максом вчера ходили к его знакомому на празднование дня рождения. Тот ещё тип, я тебе скажу. Так вот, он, этот знакомый, из верхушки, и устроил приём, на котором собралась элита…       Следующие полчаса Марк в подробностях пересказывал папе события вчерашнего вечера. Даниил слушал его, разинув рот, да и не он один. Александр, который лично принёс омегам чай, уж больно долго раскладывал чашки и угощения на столе, а возле лестницы, абсолютно случайно, втыкали в телефоны три охранника.       В то время, как Марк думал, что успокаивает папу, на старшего омегу накатывала вторая волна паники. Если с утра все его мысли сводились к позиции «НАС УБЬЮТ», то теперь диапазон переживаний расширился к «НАД НАМИ ЖЁСТКО ПОИЗДЕВАЮТСЯ, А ПОТОМ УБЪЮТ».       Слушая восторженные комментарии сына, Даня на минуту задумался, что младший всё-таки глуповатый, но вскоре отбросил это. Марк всегда обладал здравым умом и был разумен не по годам, а значит, вывод напрашивался сам собой — он по уши влюблён. Его альфа настолько запудрил ему голову, что он не может разглядеть всей опасности в сложившейся ситуации. С одной стороны это радовало: раз омега всецело доверяет младшему Терновскому, значит, с ним хорошо обращаются и все рассказы о нежности и ласке правдивы, что не может не радовать родителя. Также это означает, что сын не будет нервничать раньше времени. Но, с другой стороны, не загонит ли эта слепая вера его в ещё большую ловушку, чем есть сейчас? Сначала Даня хотел попытаться раскрыть сыну глаза на все моменты, упущенные им из виду, но передумал. Всё равно никакого плана по спасению у него пока нет, а если будет — он всё расскажет.       Посиделки омег опять затянулись на часы. Александр успел их накормить обедом и ещё два раза обновить чай, а охранники, утомлённые беседой ни о чём, растворились в доме. Громкие голоса от входных дверей отвлекли парочку от их диалога. — А я тебе говорю, нужно было формулировать по-другому! Оно звучит слишком неоднозначно. — Отец, хватит. Я сегодня и так за*бался отвечать на одни и те же вопросы. Сказал и сказал, даже если они перекрутят, это интервью потеряется в десятке других, на которых я говорил одно и то же. Давай завтра продолжим. О, Марик, ты тут. — Максим подошёл к дивану, на котором сидели омеги и, склонившись, поцеловал младшего в губы. — Я сейчас заберу документы из кабинета и поедем домой.       Омега слегка кивнул, одарив своего мужчину обворожительной улыбкой. За этой картиной старший омега наблюдал очень внимательно. Для него это всё ещё было невероятным, но он пытался сопоставить увиденное с привычной реальностью, осознать, прочувствовать. Как любой человек, он попытался перекинуть эту ситуацию на себя, мельком глянул на Георгия и представил, как тот, возвращаясь вечером с работы, сразу же подходит к нему и целует, а он не боится, смотрит открыто и улыбается. Да нет, бред какой-то, глупости.       Максим с Марком действительно скоро уехали, а старшие, попрощавшись, остались в холле. Георгий сел на диван и, потянув Даню за руку, усадил его между разведённых ног, спиной к себе. Омега напрягся и начал ждать наказания. Он был уверен, что всё это было игрой на публику, и вот лишнее глаза ушли, и его накажут. Накажут за всё, что пошло не по плану, за плохой день, виной которому был его сын, да и просто, чтобы выпустить пар. Единственное, на что надеялся Даня — что сыну не попадёт сегодня. Это было весьма вероятно, учитывая то, что он знал — уж больно у младших в отношениях было всё… легко. По крайней мере, он так это видел со стороны. — Господи, они такие безрассудные, — с тяжёлым вздохом произнёс Георгий, обнимая омегу за живот.       В другой ситуации Даня среагировал бы по-иному, но в данный момент его мысли были настолько синхронизированы с этим высказыванием, что он уверенно угукнул, подтверждая кивком головы. Он был весь в размышлениях и даже в таком положении расслабился, но альфа его взбодрил: прижавшись к нему всем торсом, он умостил подбородок на плечо омеги и снова устало вздохнул. Даня превратился в статую, и только взгляд на мгновение мазнул по благородному профилю. — Ну ничего, мы с этим разберёмся. Не переживай, малыш, единственная забота, которая упадёт на ваши с Марком плечи, так это выбор торта и сервировочных салфеток.       Даня старался понять смысл сказанного, но у него не выходило, а оставлять слова господина непонятыми категорически нельзя. Нужно переспрашивать! Вдох, выдох, поехали: — Какой торт? — Свадебный, малыш, свадебный. — Наверное, альфа почувствовал напряжение от омеги, так как в воздухе появился лёгкий флёр успокаивающего феромона. Помогло: омега облокотился на альфу и начал уверенней задавать вопросы. — А зачем? — Чувствую, сегодня не только мои мозги закипели. На свадьбах положено кушать торт. Такой торт называется свадебным. У нас с Максом и так куча дел, так что с такими мелочами будете разбираться вы. Разумеется, не самостоятельно, мы наймём лучших организаторов, но бросить на них все решения нельзя. Видал я уже несколько таких свадеб. Бр-р-р. — Вы хотите сказать, что свадьба между Максимом и Марком состоится? — Суть этого разговора беспокоила омегу куда больше, чем его факт и обстановка, при которой он происходит, а отсутствие зрительного контакта и феромон ещё больше раскрепощают. — Ну да, этим же мы сегодня и занимаемся. Тебе что, сын не рассказал? — Да, но, я думал… Думал, что вы дадите опровержение. — А я-то тут причём? Максим так решил, об этом объявил, Марк, как я понял, не против, законом не запрещено. Вся эта ситуация дебильная, ему нужно было сначала рассказать мне. Мы бы сделали это красиво, но… Имеем, что имеем. Ладно, не грузись, малыш. Идём спать.